Мои надежды всё же были не напрасны

Сегодня будильник решил следовать всем канонам "понедельникового" утра. Поэтому он настойчиво трезвонил, напрочь разрывая барабанные перепонки. Так. Первым делом надо проснуться. С этой задачей последние два года Анго справлялся плохо. Еще бы: после такого трагичного события восьмого августа хроническое недосыпание заест кого угодно. Подумать только–два года!... Долгих два года парень проводит как во сне. Забавно, учитывая развившуюся бессонницу. В общем, хреново максимально. Настолько, что в своих мыслях Сакагучи использует именно это слово, хотя какие-никакие манеры ранее не позволяли ему использовать нецензурную лексику. Время лечит? Не знаю, не знаю. Во всяком случае, Анго это не помогло. Отпустить лучшего друга в мир иной–просто непосильная задача. Воспоминания о том дне отражаются всамых страшных кошмарах: газировка и простой летний день, непредвещающий беды; письмо с признанием, над которым Сакагучи провел, пожалуй, не один час; то роковое сообщение... Просто сообщение, вашу мать, разделившее жизнь на до и после! Иной раз парень задумывался: что, если бы он просто не прочитал его? Выключил бы телефон для лучшей концентрации, отправил злощастный файл, вмещающий все-все его безграничные чувства к этому человеку, и просто ждал ответа. А после уехал бы куда-нибудь, так и не заходя в диалог с Дазаем. Что, если бы все было так? Бред. Ну конечно, это бред. Сколько бы парень не пытался, рана не затягивается. В конечном итоге пришлось просто оставить все, как есть в надежде на то, что заживет само. Впрочем, причиной сегодняшнему недосыпу вовсе не было аллегорически разбитое сердце. Просто ночь, проведенная в окружении отчётов и договоров, давала знать о себе. Хотя стоит отметить, что их общество было куда приятнее, нежели людское... Если Сакагучи сейчас же не отключит будильник, то тот точно выведет парня из себя. Когда устройство наконец-то было выключено, Анго надел пушистые детские тапочки с котиком, просматривая список запланированных дел. На экране телефона мелькнуло напоминание "ПРОВЕДАТЬ ОДУ!!!". Прямо так, капсом. Что ни говори, а нервы в последнее время ни к черту. Так же сегодня у него состоится встреча с портовой мафией, решающая очень и очень многое. Анго сидел в светлой и уютной кухне, наполненной запахом утренней свежести, обдумывая, как же ему успеть сделать всё и сразу. Откинув это ни к чему не преведшее занятие, он решил первым делом отправиться к могиле Оды. Парень старался навещать его каждые пару недель, как только выдавалось свободное время. Возвращаясь на кладбище, Анго, стараясь сохранять самообладание, рассказывал плите обо всем: о своих счастьях и неудачах, загонах и планах на будущее. По началу эти встречи приносили лишь боль, но уже вскоре после них он чувствовал себя значительно лучше и с новыми силами шёл работать. Через полгода навещание могилы превратилось в рутину (пусть и приятную) и быстро встало в приоритет. Полтора часа спустя Анго уже стоял с букетом возле могилы Одасаку. Он сел на колени перед могильным камнем и глубоко вдохнул. –Ну здравствуй, Ода,–удрученно сказал Сакагучи, не зная, с чего начать.–Первым делом о хорошем!–всё-таки определился тот. Анго начал рассказывать, что на сегодня у него есть множество планов и неотложных дел. –Я не знаю, как это всё успеть за один единственный день!–рассмеялся Анго. Два года посещения кладбища не прошли даром: разговор с плитой воспринимается не так ужасно. Все горе было выплеснуто в первые пару месяцев. Приходить на кладбище нехотелось совсем,–боль ощущалась прямо физически–ну а придя, не хотелось уходить. Эта печальная картина: парень, молодой еще, по часу стоит и не может остановить поток слов в перемешку со слезами. Кричит и тут же извиняется за свои слова, продолжая скорбный монолог. А напротив него–лишь молчаливая плита, хранящая в себе всего-навсего исчезающий след былого. Не человек это больше, не личность, а просто факт: имя, фамилия, дата рождения и смерти. Набор символов, в которые кто-то когда-то придумал заковать человека. Но это, конечно, только для случайных прохожих, заметивших одинокого мужчину посреди загробной тиши. –Но, я думаю, что загруженный график–это хорошо. Особенно для такого человека, как...–Сакагучи осёкся. Расфокусированный взгляд упал на противоположную сторону проезжей части. Этого просто не может быть. Нет. Нетнетнетнетнет... Анго буквально сорвался с места: там, в каких-то жалких двадцати метрах, на подъезде к кладбищу стоял Ода... Мысли путались. Кто это? Или что? Почему? Почему он так похожь на Одасаку? С каждым приодоленным метром мир превращался в еще больший цирк. Сакагучи–непоколебимый скептик, который даже после прихода пиковой дамы остался таковым. А тут... Ода... –Думай логичнее, Анго! Ходячие мертвецы точно не в стиле этой планеты,–повторял про себя Сакагучи.–Нужно успокоиться, вернуться к Оде, к настоящему Оде, к его могиле и извиниться за такой срыв... Но тем не менее, парень бежал, подгоняемый каким-то не известным ему ранее чувством. Что-то необъяснимое тянуло туда, на ту сторону дороги, к Оде, к его Одасаку... Может, это шизофрения или лишняя чашка кофе (в целом, без разницы, но хотелось верить во второе), но он отчетливо видел на той стороне дороги живого мертвеца... Тем не менее, парень бежал, подгоняемый каким-то не известным ему ранее чувством. Что-то необъяснимое тянуло туда, на ту сторону дороги, к Оде, к его Одасаку... На эмоциях Анго ринулся через проезжую часть, видимо, слишком сильно понадеявшись на способность летать. Рывок, еще один, всего метров 5 до заветного обьекта, но... Как только он пересек белую полоску-разграничитель, послышался звон в ушах. Какой-то человек рядом начал кричать, а голову резко заполнила темнота, унося с собой призрачное изображение Оды... Сакагути пришёл в сознание в каком-то белом помещении. Голова трещала, как с похмелья, а конечности отчего-то не поддавались управлению. Спустя минуты три сквозь гудение в черепной коробке до него дошло: он в больнице. Напротив койки, как ни странно, сидел Дазай и читал какую то красную книжечку, что неприятно резала глаза. –Что за черт... Есть что-нибудь от головы?–прохрипел Анго, но тут же спохватился и резко сел в кровати.–Где Одасаку? Это он вызвал скорую? Почему он не приехал со мной? С ним все хорошо? –М? Проснулся?–Дазай отложил подвинулся поближе, почти незаинтересованно глядя в глаза.–Обычно после похмелья люди просят воды. –Придурок, я не был пьян! –Обычно умершие мерещатся либо пьяным, либо умолишенным. Ты скорее относишься к первым, хотя прямо сейчас я уже начинаю сомневаться в твоей вменяемости,–невозмутимо произнес Дазай, но тут же посерьезнел.–Ты что, ребенок, чтобы кидаться на дорогу? Тебе жить надоело? Я понимаю, что мы потеряли Оду, но... –Мне точно не могло это привидеться!–почти вскрикнул Сакагучи, но, словив взгляд напротив, все же сдался.–Что-нибудь от головы ты все же принеси. Еще неделя и Анго все-таки выписали. Он вернулся к нормальной, размеренной жизни. Но всё же что-то не давало ему покоя. Было чувство, что он что-то упускает. Что-то до боли очевидное...