Мои надежды всё же были не напрасны

Кап-кап-кап. Темно и сыро, свой парадный марш отбивают капли, влетая прямо в зонт и плавно стекая по темно-серой ткани. Про себя Анго отметил, что если бы сейчас он шёл без него, то промок бы до нитки в считанные секунды. Дзынь. Над дверью бара с характерным звоном колыхнулась "музыка ветра", оповещая о прибытии нового гостя. Надо же, к сегодняшнему разговору и Ода, и Дазай пришли вовремя, что особенно удивляет, если брать в расчёт их дурную манеру опаздывать. Чтож, видимо, тема и вправду серьезная, раз уж оба парня решили изменить своей привычке. Ну или сработала математика,–царица наук, Анго уверен!–и минус на минус все таки дал плюс. Великое трио бродячих псов снова в сборе. Все трое. Напряжение, пропитавшее воздух, можно было резать ножом. Это значительно меняло атмосферу встречи, обычно теплая и дружеская, она вдруг превратилась в натянутую струну лука: одно движение, и все взлетит. Даже тишина сегодня была "особенно неособенная". В любое другое время она была родной и приятной, означающей лишь молчаливый диалог метальной связи. Но не сейчас. Сейчас не любое другое время. Настроение в полупустом баре стояло совершенно гнетущее. Приглушенное освещение, ранее создающее уют и подбирающее настрой на различного рода откровения, в данный момент будто сдавило помещение. Дверь за Сакагучи почти бесшумно закрылась. Ловушка захлопнулась. Одасаку вел себя более... Ммм... Сдержанно? Словарный запас всегда подводил Сакагучи в нервных ситуациях вне работы, и он этим совершенно не гордился. Вечно веселый Осаму сегодня тоже притих. Было в этом что-то сюрреалистичное: парень почти не моргал, будто экономил количество энергии, и время от времени потягивал алкоголь. Мрак мраком, а виски со льдом по расписанию. Перебарывая желание развернуться и выбежать из бара, Анго сел на свободный стул, сохраняя молчание. –Все в сборе,–констатировал Ода.–Пожалуй, я начну. Максимально тихо вздохнув, чтобы не выдать своего волнения, Сакагучи приготовился к рассказу. Информации предстояло получить много, и вся она являла собой запутанную историю таинственного исчезновения Одасаку. Стук собственного сердца в ушах перебивал фоновый джаз, играющий в заведении, поэтому парень навострил уши. Сейчас необходимо сконцентрироваться на объяснениях, большую часть из которых он пропустил в кафе, все еще пребывая в шоке от встречи с "ходячим мертвецом". Однако, сейчас на смену недоумению пришел интерес. Интерес к цели данного "перфоманса" со стороны Оды и интерес к самому парню. Последнее Анго признал для себя с максимальным стыдом, но все же мог себя понять. Целых два года он считал, что его друг и, что не мало важно, возлюбленный погиб трагической смертью, и его уже не вернуть. И вот сейчас, по прошествии первичного шока, Анго снова начал воспринимать Сакуноске как живого человека. А человеческие чувства, как известно, не поддаются нашему разуму. То, что вместо этого они прекрасно поддаются химии и психологии, Анго, несомненно знал, но в данный момент этот факт он предпочел игнорировать. За это время Сакагучи успел наломать дров. Парень долго мучался, заливая чувства алкоголем в попытках "излечиться". На какое то время это давало желанное спасение, но часы быстро рассеивались. Этот период времени парень вспоминает с трудом (еще бы, столько пить) и огромным сожалением. Выбраться из этой ситуации помог, как ни странно Дазай. "Смерть" Оды отразилась и на нем. Парень как будто в момент стал старше, подставляя плечо для опоры своему товарищу. Да, любовь к Оде никуда не делась даже спустя столько времени. Она лишь, подобно гусенице, завернулась в плотный кокон на долгих два года, чтобы сейчас разлетаться легкими бабочками в животе при каждой мысли о возлюбленном. Вот и сейчас, сидя так близко к объекту воздыхания, парень не может не любоваться мимолетно его губами, длинными пальцами рук, легкой щетиной... Спустя несколько лет в голове промелькнула мысль "а что, если...?" В любом случае, сейчас не до этого. –Как вы уже поняли, моя смерть была постановкой. На этот, с вашего позволения, спектакль я пошёл ради того, чтобы уйти из мафии. Я никогда не чувствовал себя частью организации и считал, что не подхожу для подобной работы. Мое мировоззрение идет вразрез с понятиями Огая, главным орудием которого стало насилие, жестокость и обман. Я боялся убивать, калечить и в целом причинять боль людям. Иногда мне даже казалось, что я совершенно один в этом понимании: не всякая цель оправдывает средства. Единственным, что держало меня там были сироты, а когда... когда они погибли, жизнь на мгновение потеряла смысл. Кажется, именно в тот миг, когда я увидел взрыв, я все понял. За долю секунды я принял решение... "Сироты"–подумал Анго.–"Невинные души стали игрушками в руках Огая" А Сакуноске продолжал: –Я заплатил в морге,–став участником и инициатором нарушения статьи о коррупции, или взятках, если угодно, добавил про себя Анго.–Откровенно говоря я сам не знаю, что или кого похоронили вместо меня. Возможно, работник кладбища решил не заморачиваться и напихать в гроб камней. Чтож, я уехал в Англию. Приятное общество, познакомился с парой замечательных молодых людей из Кэмбриджа. Пил себе чаек в пять вечера и не был втянут ни в какое похищение с расстрелом. Прекрасно, вы тоже так считаете? Заранее подумал, как буду зарабатывать на жизнь. У меня была парочка годных набросков, и благодаря хорошему знанию английского и парочке знакомых в издательстве я начал публиковаться. Ода глотнул виски, и, прокашлявшись, дополнил: –Понял, что процент от продажи книг с актуальным сюжетом приносит неплохой доход. Также, для меня это было идеальной профессией, потому как фриланс–самое лучшее, что может быть в этом мире! Парень улыбнулся, видимо, возвращаясь в момент получения первого гонорара за свою историю. Он снова прокашлялся. Боже, да что за привычка, кашлять во время серьёзного разговора! –Как только собрал деньги на...–Ода было хотел продолжить, но Дазай остановил его жестом. И тут Анго понял, почему. Глаза у Осаму были на мокром месте, он был готов расплакаться прямо здесь, в баре, как маленький ребёнок. Ребёнок, друзья, которого соврали, сказав, что идут домой, а сами пошли в магазин за вкусностями. Он больше не мог слушать эту болтавню в стиле "мы не виделись два года, но сделаем вид, что мы вчера болтали". Впрочем, примерно так оно и было. Дазай собрался с силами и поставил вопрос ребром: –Почему ты нам ничего не сообщил? Ода умолк на полуслове. Потупил взгляд. Бар вновь наполнился тишиной. И только джаз на фоне играл свою мирную мелодию, как будто он ничего не слышал. –Я рассчитывал, что вы найдете записку, которую я оставил- –Ты мог приехать гораздо раньше, Мори даже и не думал тебя искать! И Ты это знаешь! Всегда знал!–Осаму не дал тишине просунуться в промежуток между словами Оды и своей речью. Голос Дазая срывался на крик и скакал по интонации–вверх, вниз, вверх, вниз.–Почему целых два года? Два года ты ждал, пока я освоюсь в агенстве, так? Ты хотел, что бы я перешёл на лучшую для меня сторону? На последнем предложении нервы у Осаму сдали окончательно, а из глаз покатились слезы. –У тебя, знаешь ли, не особо получилось! Я не чувствую себя частью этого маленького света! Я иррациональное число в этой организации! Я слишком долго был во тьме, это то же самое, что перекачать капли второй положительной крови к первой отрицательной. Я чувствую, я тут не должен быть! Я пошёл туда ради тебя, ради твоего "последнего желания"! Каждое новое слово становилось все громче. По виду Сакуноске было понятно, что он откровенно не понимает, что отвечать. Что делать? В глазах Оды чётко читалось: "Прости, я хотел лучшего. Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Прости, я..." А ещё.. А ещё читалось, что главной "сироткой", за которой ухаживал Ода был Дазай. Он был главным и любимым "ребёнком" в том уголке его души. Сейчас Анго ощутил это как никогда ранее. Обычно Дазай выглядел либо совершенно беззаботной, весёлой личностью (это было чаще всего), либо совершенно взрослым человеком, который чётко знает план последующих действий. Что он будет делать, какой выбор предстанет перед ним, и что он выберет. Хладнокровный исполнитель Портовой Мафии, мучитель с ухмылкой на лице и сталью в глазах. А сейчас он как будто выговорил, выплакал всё, так долго копившееся на его душе. Выкричал бремя, которое он нёс. Дазай сидел, вжав ладони в колени и смотря в пол. Красные от слез глаза, разгоряченное лицо и пустое выражение на нем. Внезапно Ода просто согнулся и обнял Осаму. Одним ловким движением сгреб в охапку, склеивая детальки внутреннего мира парня во едино. Странная штука эти объятия. Почему-то именно они всегда спасают Одасаку, когда тот откровенно не понимает, как поддержать человека. Почему же так?... Надо будет почитать на досуге. *** Когда все трое вышли из бара, погода прояснилась. На небе уже не было столько туч, сколько присутствовало до этого, сияла луна, отражающаяся в раздражающих лужах под ногами. Было уже около девяти вечера, когда Дазай быстро распрощался со всеми и ушёл. То же хотел было сделать и Анго, но Ода прервал его. –Давай я провожу тебя до дома?–сердце у Сакагучи застучало несколько быстрее, а аккуратно сложенный в пять раз листок с письмом начал припекать через карман пиджака. –Я не против — ответил Анго. Ещё бы он был против.