Мои надежды всё же были не напрасны

Казалось, этот вечер не кончится никогда. Добравшись до ближайшей кофейни, они заняли самый дальний столик. Разговор предстоял трудный. Быть может, они просидели там не один час. А может минут пятнадцать. Время податливо отступило за пределы уютной кофейни, замедлило свой ход лишь ради этих двоих. Эти люди вокруг, шум кофемашины, болтовня. Все это уже не имело значения. Ода объяснял, почему и куда он уехал, зачем скрывался. Анго отчаянно пытался сконцентрироваться на словах, вылетающим ровным, вероятно заученным, текстом, однако выходило весьма скверно. Внимание невольно перескакивало на слегка потрескавшиеся губы Сакуноске, уставшие глаза, легкую щетину... Конечно, было интересно, где все это время пропадал Ода, но, признаться честно, Сакагучи слушал его краем уха. Вместо этого он очень крепко держал за руку. Словно... Словно боялся, что тот снова исчезнет или куда то уйдёт. Анго всё не мог поверить своему счастью. Он совершенно неприкрыто разглядывал Одасаку, как снизошедшее чудо. Каждая легкая морщинка, щетинка на его лице вдруг оказались так важны... Сакагучи, казалось, зарисовывал его образ. А Ода вроде как был и не  против. Он своим спокойным мягким голосом рассказывал что-то про Америку и про брата. Долго объяснял всякие сложности, а потом что-то с изумлением спросил. —Что? — переспросил Анго. — Я спрашиваю: Почему вы не догадались, где я? Я же оставил записку с шифром для Дазая. Ты должен был увидеть её, когда просматривал воспоминания места битвы. Анго даже сначала не понял, чего от него хотят. Пришлось экстренно придумывать отмазку, но, как на зло, в голову ничего не лезло. Ладно, в конце концов, Ода должен понять. Обманывать его — меньшее, что хотелось делать после всего, что произошло. — Понимаешь... –замялся Анго. –Смелости досмотреть до конца не хватило. Ода в ответ лишь понимающе кивнул. Внезапно в голову Сакагучи закралась мысль, которая должна была бы прийти сразу, как он увидел Оду. Однако она, видимо, затерялась среди миллиона других вопросов, возникающих и тут же отступающих перед прочими не менее волнующими. — Ты не представляешь, как Дазаю без тебя пришлось! — Анго начал рыскать по карманам в поисках телефона. – Давай я назначу ему встречу? Вы, наконец, увидитесь, столько времени прошло! — Я назначил встречу в нашем баре. Парни покинули кофейню, двигаясь обратно в сторону парка, из которого Анго прямо таки сбежал. Воспоминания поплыли сами собой. Настольгия — это, пожалуй, одно из самых приятных для Анго чувств. Вот они с Одасаку четыре года назад гуляют по парку с мороженым. И почему так много воспоминаний связаны с этим несчастным мороженым? В любом случае, Анго ест черничное, как сейчас, а Ода шоколадное. А вот они идут под дождем, под одним зонтиком. Молчат, но эта тишина совсем не напрягает, она так приятна. Про себя Анго отмечает, что чем больше шума вокруг, тем меньше желание говорить. Хочется просто ходить и наслаждаться обществом друг друга. Сейчас же дождя не было, но они всё равно молчали. Вокруг не было ни малейшего намёка на шум, и лишь соловьиная трель перебивала шелест листьев из-за лёгкого дуновения ветерка. А они всё равно молчали. Эта тишина, как и любая тишина в обществе Сакуноске, не была угнетающей или давящей на уши. Им просто надо было подумать, переварить произошедшее. По крайней мере, это требовалось Анго, а Ода просто понимал его и молчал. В Сакагучи смешалось несколько чувств: эйфория, воодушевление и какая-то детская радость. Он улыбался, точно как маленький ребёнок, которому дали его любимую конфету, и всё же он решил прервать эту блаженную тишину. — Одасаку, а ведь это всё было ради Дазая? — он лишь высказал догадку, которая казалась ему весьма правдоподобной. — Да, — ответил Ода и немного погодя добавил — Потому что я хотел для него лучшего будущего.