Очень красиво, Антош

"Пусть незатейливый мотив, Прорвёт земную тишь. Ведь ты, и молод, и красив Совсем один сидишь. Один идёшь ты в магазин И это скверный знак. Художник может быть один А человек - никак"

***

— Почему ты мне не помогаешь? — чуть тихим голосом произнесла женщина. — Тош, ты любишь меня? — Люблю, мам, — Антон только зашёл в комнату и тут же получил вопрос в лоб. Шаст держал стеклянный стакан с высокими бортиками, наполненный водой. Он аккуратно вручил его в дрожащие, немного морщинистые руки. — Ты меня никогда не бросишь? Никогда, никогда? — родительница слегка приподнялась, смотря своими болотными глазами в лицо сына. Шаст скривился от отвращения и раздражения. Лицо матери в момент отрезвления всегда выглядело ужасно: чёрные круги под глазами, слегка поджатые губы, помятый внешний вид. Смотрелось жалко. Антону всегда было её именно жалко. Никакое другое слово не подходило. — Никогда не брошу, пей свою воду, — умело соврал юноша и удалился так быстро, как мог. Ноги сами несли его прочь. Отвращение медленно подступало к горлу от осознания собственной никчёмности. Его могло разорвать от злости при удобном случае. Ситуация с ней всё больше и больше выводила из себя. Хотелось бить посуду, кричать и уйти навсегда. А после — хотелось ощущать на себе добрые и заботливые руки, в которых будет безопасно. Женщина в пьяном состоянии делала сумасшедшие вещи. Но после всегда была в отчаянии и цеплялась тревожными вопросами, словно вспоминала про своего единственного сына. Он не любил своих родителей, но иногда вспоминал тёплые моменты из прошлого. Когда не было всего этого, когда Антон был ещё ребёнком. Они всей семьёй ходили в парк и кино, собирали вместе лего и разговаривали на приятные темы. Может, тогда он просто не видел всего ясно, но Шастун не хотел портить свои воспоминания такими догадками. Отец ушёл, когда парню было четырнадцать. Было тяжело, но была и лёгкость. От постоянных ссор, которые происходили каждый день и не хотели утихать, начинали болеть уши и трещать в голове. Антон никогда не понимал, как можно не уставать кричать. Вечный алкоголь и поднятая рука на мать заставляли каждый день жить в страхе. Всё это могло закончиться, но, как бы не так. Уже в десять лет он не хотел существовать. Хотелось просто исчезнуть, даже перерождение не казалось спасением. А сейчас Шаст не любил свой дом. Ненавидел знакомых, которые были в курсе ситуации. Ненавидел отца и мать. Ненавидел родственников. Ненавидел всех. Он давно отчаялся и потерял смысл в жизни, да и в груди перестало сильно болеть. Единственное, чего он очень хотел, — это рисовать. Начинать новую картину с чистого листа, как начало новой жизни. Макать кисточку в краску и размазывать яркие цвета. Хоть рисуй человека, пейзаж или разную мазню — это всегда увлекательно. Скоротать время и наслаждаться вдохновением, которое вот-вот польётся из ушей. Дух захватывало от начала, и с грустью наступал конец. Можно воплощать фантазии на бумаге, придумывать сюжет к рисунку. Вот что делало его по-настоящему живым.

***

Погода была солнечной. Настолько солнечной, что даже футболку из-за жары носить было невозможно. Арсений и Дима сидели около пляжа. Один катался, как ребёнок, на качелях, а другой сидел на траве с закрытыми глазами, находясь в своих мыслях. — Как там Антон? — Я не писал ему, — коротко ответил Попов после пары минут молчания, немного облизнув пересохшие губы. — Мне он не отвечает… — с грустью хмыкнул Дима, но тут же заискрился. — Давай к нему домой сходим! — воскликнул парень, осенённый, как ему показалось, идеальной идеей. — Я не знаю, где он живёт, — всё же открыв глаза, брюнет зажмурился от света и повернулся к Позову. — Можно всегда спросить у людей, это же село, тут все друг друга знают, — очкарик подскочил с качелей. — Пошли! — он побежал к ближайшему дому, а Арсений — вслед за ним. Первый дом — миссия обернулась провалом; второй дом — снова мимо; третий дом — о чудо! Им кто-то открыл. Перед ними стоял мужчина примерно сорока лет. У него был длинный нос, лёгкая щетина на бороде и щеках, выпирающие уши и редкие волосы на голове. От него несло бурной ночью с алкоголем. Он вопросительно выгнул бровь, переводя взгляд то на одного, то на другого. Честно говоря, он не выглядел добрым. — А вы кто? — прозвучал хриплый голос. От его взгляда у обоих сразу побежали мурашки по спине. Попов даже забыл, как дышать. — Здравствуйте, я Дима, а это Арсений, — он указал рукой на парня сбоку. — Мы хотим навестить Антона, не подскажете, где он живёт? — Позов продолжал широко улыбаться через силу, но мужчина лишь нахмурился. — Какой Антон? — Шастун. Высокий парень с русыми волосами, — промямлил Арс. Ему было жутко некомфортно, а от запаха этого лысого чучела хотелось, чтобы нос отвалился. — А-а-а, — мужчина тут же изменился в настроении и рассмеялся, будто услышал анекдот. — Шастунец этот, знаю такого. Я Стас, — он решил познакомиться и по очереди протянул руку парням. Брюнет изо всех сил пытался скрыть брезгливость. — Ну так… вы знаете, где он живёт? — спросил очкарик. — А кем вы ему приходитесь? — Стас медленно облокотился о дверной косяк. — Друзья. Хотели бы навестить его. — Ну вы заходите, — мужчина отошёл назад, пропуская их в дом. — Поговорим, раз уж вы ко мне пришли. «Недалеко отсюда ещё Стас живёт, но, слава богу, он уехал по делам, а то заставил бы вместе с ним пить и играть в карты». Фраза Антона мельком прокрутилась в голове брюнета. Видимо, они вляпались по самое горло. — У нас не очень много времени, мы хотели бы пойти к Шасту… — как можно серьёзнее пробубнил Попов, но мужчина, видимо, пропустил его слова мимо ушей. Он махнул головой вглубь дома, и ладони начали активно потеть. Тёмные, слезающие со стен обои, скрипящий пол, неприятный запах и бардак. Кухня не отличалась от остального дома — такая же мрачная, но ещё более загаженная. Где-то в углу валялись пустые бутылки из-под алкоголя, бумажки и окурки. Казалось, тут не убирались с момента заселения. Зато пауки и прочая живность были рады — у них был целый дом. Стас сел в кресло у стола, а Арс с Димой аккуратно устроились на стульях. Оба чувствовали сильный дискомфорт, а от взгляда мужчины хотелось бежать. Зачем они вообще зашли? Всё это напоминало дешёвый фильм ужасов, основанный на реальных событиях. — Вы какие-то грустные, давайте выпьем, за знакомство, — криво улыбнулся Стас, поднимаясь. Он подошёл к шкафчику над раковиной и достал бутылку коньяка. Парни тревожно переглянулись, ища в глазах друг друга идею побега. — Мы не пьём, к тому же нам нет восемнадцати, — проговорил Позов, изучая взглядом старый стол, исписанный и исцарапанный символами. — Немного можно, для хорошего настроения. Мужчина уже расставил рюмки на столе. Коричневая жидкость быстро заполнила стекло. Для вида юноши выпили по одной. Арс моментально зажмурился, думая о том, как вообще можно пить это на постоянной основе. Его отец тоже иногда пил, но лишь по праздникам. Крепкий напиток тяжело проскользнул внутрь, оставляя тёплое ощущение. Шеминов — такова была фамилия Стаса — рассказывал о своей жизни: как докатился до такого, как раньше у него была жена и ребёнок. Они уехали от него и теперь живут где-то в Москве. На связь не выходят, а он остался совсем один. На вопрос, почему они ушли, мужчина отвечал невнятно и переводил тему. Грех у него, видимо, был немалый, поэтому жалости он не вызывал. Время тянулось медленно. Из ржавого крана капала вода, действуя на нервы. Иногда парни переглядывались, прекрасно понимая всю абсурдность ситуации. — Ну так… где живёт Шастун? — тихо спросил Дима, выглядывая из-под очков. — Уже хотите уйти? — нахмурился Шеминов. — Зачем вам этот Шастун? Он же нудный. Вечно зажатый, огрызается на всё подряд. Вот недавно: иду я по улице, говорю ему: «Привет, Шастунец!», а он — пф — просто прошёл мимо! Я к нему подошёл, спрашиваю: «Чё за херня, малой?!», а он мне: «Я спешу, извините», — и убежал! — по кухне разнёсся громкий, неприятный смех. — Он просто немного замкнут, — подал голос Арсений. — Слушайте, мне скоро домой, нужно поскорее навестить Антона, — нагло соврал брюнет, даже не краснея. Стас долго молчал, давя тяжёлым дыханием и постукивая пальцем по столу, а потом всё-таки назвал адрес. Парни тут же подскочили и нервно попрощались. Услышав вслед тихое «приходите ещё», они быстро обулись и выскочили из дома. По дороге они не обсуждали ни Стаса, ни его дом — всё и так было понятно без слов. Антон по-прежнему не отвечал, поэтому сомнений не оставалось: к нему нужно идти. Даже Арс начал волноваться. С первого разговора Шаст показался ему интересным — если раскрыться. Чем-то цеплял этот парень.

***

Быстрым шагом друзья вскоре дошли до деревянного, довольно старого дома. Дряхлый забор, окружавший его, был покрашен явно больше десяти лет назад. Трава вокруг доходила почти до колена, а дерево неподалёку выглядело так, будто вот-вот упадёт. — Там случайно не Баба-Яга живёт? — тихо хихикнул Попов, и Позов его поддержал. — А Шаст явно Кощей Бессмертный, такой же худой и бледный. Залившись смехом, они постучали в ворота. В ответ — тишина. Постучали снова, громче — ничего. — Антон!!! — заорал очкарик. — Антон, открой! — Засранец, — прошипел брюнет. Он резко повернулся к Диме и предложил крикнуть вместе. На счёт три они, как два идиота, орали имя парня. Ворота распахнулись, и перед ними стоял тот самый потеряшка. — Вы что тут делаете? — обеспокоенно спросил Шаст, периодически оглядываясь назад. — Валите отсюда, на пруду встретимся. Это было не страхом, а чем-то хуже. Что-то сжимало внутри, словно пыталось задушить. Слова с трудом выходили из горла, руки начинали дрожать. Друзья не должны были ничего видеть. Не должны были знать. — Как грубо, — Позов скрестил руки на груди и свёл брови. — Мы, чтобы найти твой дом, со Стасом даже выпили немного! — Вы отбитые? — прошептал Антон, зло глядя на них, затем впился взглядом в Попова. — Я же тебя о нём предупреждал. Совсем меня не слушал, что ли? Неожиданно раздался хрипловатый женский голос. Он не был ни нежным, ни отвратительным. — Тош, у нас гости? — Нет! Идите отсюда, пожалуйста, — сквозь сжатые зубы произнёс Шаст, почти умоляя. В голове билась одна мысль: «Она не до конца трезва». Он судорожно пытался придумать хоть что-нибудь, лишь бы они не увидели её, но всё оборачивалось против него. Руки тряслись всё сильнее. — Но ты же не можешь сам с собой разговаривать, да? — шаги медленно приближались, пока женщина не выглянула из-за калитки. — О! Тош, зачем ты врёшь? — хихикнула она. — Проходите! — и отстранила Антона в сторону. Арсений чувствовал всю неловкость ситуации и потому молча опустил взгляд. — Чего стоите? — громко сказала мать, впуская их сначала во двор, а затем и в дом.