Очень красиво, Антош

— Ты почему мне не отвечал, а?! — возмущался Серёжа по звонку. — Я тебе столько писал, а ты только сейчас решил ответить. Знаешь что, Арс, уже поздно отвечать! Он спрашивал у лучшего друга про футболку, не знал, какую выбрать, но всё же пришлось решать самому. У Матвиенко всегда были проблемы с выбором. — Я был в гостях, прости, — тихо проговорил Арсений, лёжа на кровати и протирая глаза от усталости. — Не оправдание, — не унимался Серёжа, но сразу было понятно — он прикалывался. За окном перестали так часто лить дожди, но по вечерам всё равно оставалась влажная лёгкая прохлада. Укутавшись в плед, Арсений задумался об их встрече с мамой Антона. Женщина вызывала смешанные ощущения. Ухоженная, добрая, внимательная родительница, однако реакцию Шаста было сложно не заметить — он явно не хотел знакомить её с ними. После пары минут молчания Попов задумчиво и даже растерянно спросил: — Слушай… а ты знал, что когда художник умирает, он рисует последний закат? — Чего? — сначала не понял армянин, но потом резко дошло. — Закат — это явление природы, и человек уж точно на это не повлияет. Херня какая-то, я в это не верю, — нахмурился парень, но Попов слишком хорошо знал друга, поэтому тут же представил его лицо в голове. — Я тоже не поверил, — промямлил на выдохе Арс. — А к чему этот вопрос? — Да так, неважно…

***

— Чай… есть, чёрный вроде, — задумчиво начала женщина. — Или нет?.. Но точно есть вода с лимоном, Тоша сделал, — ей хотелось бы сейчас посмотреть на сына, но Антон ушёл почти сразу, как только парни зашли в дом. Позов был недоволен. То есть они пришли к нему, волновались, со Стасом даже говорили! А он, мразь такая, просто ушёл наверх. Брюнет, в свою очередь, чувствовал стыд. Неприлично было так приходить. От родительницы слабо пахло алкоголем, пустые бутылки в мусорке подтверждали вчерашнюю бурную ночь. Но, на удивление, она не выглядела как Стас. Лучше — даже здоровее его раза в два. Волосы были аккуратно завязаны в пучок, на ней было длинное прямое синее платье, ухоженное лицо и ногти. По множеству деталей нельзя было сказать, что она пьёт. Хотя предположить, сколько именно, было невозможно. Антон никогда не рассказывал о матери, да и тема особо не поднималась. Она могла немного выпивать вечером — кто знает. Но только Шастун знал правду. Он не видел в ней ухоженности, зато видел, как она пьёт днями напролёт. Если честно, парню хотелось тепла в доме. Приятного запаха и борща на столе вместо пустых бутылок. — Кто хочет печенье? Овсяное есть, — повернулась к ребятам Мая, держа в руках сладость. — Спасибо, не нужно, — по-доброму улыбнулся Арсений, пока Дима осматривал помещение. Деревянные стены с различными картинами, среди них фотография Маи с сыном. Много элементов нежно-зелёного цвета — начиная со столешницы и заканчивая скатертью на столе. Под столом крошки от еды, пылесосили тут явно неделю назад. Через проём проглядывалась маленькая гостиная с красным шёлковым ковром, двумя коричневыми креслами, небольшим деревянным журнальным столиком и старым телевизором с антенной. — Чай? Вода? — женщина так суетилась перед ними, что становилось неудобно. — Мне чай, — откликнулся Дима, и женщина на это ласково усмехнулась, начиная делать напиток. Арсению не давали покоя мысли, поэтому он сказал, что пойдёт к Шасту. Стоя перед дверью, он сделал глубокий вдох и аккуратно постучал. В ответ — тишина. Попов слегка нахмурился и приоткрыл её. — Можно? Антон не ответил. Он сидел на подоконнике и что-то увлечённо рисовал в блокноте, даже не обращая внимания на гостя в комнате. В голове парня тут же промелькнула мысль, что сейчас Шаст выглядел изящно. — Злишься на нас? — пройдя вглубь, он закрыл за собой дверь. В комнате было много раскиданных вещей — начиная с одежды и заканчивая кисточками для рисования. Она была довольно уютной: сразу видно, тут не просто бардак, а творческий беспорядок. — Мне всё равно, — холодно процедил парень, всё так же глядя только на лист с рисунком. — Прости. Мы просто волновались за тебя, вот и ре… — Мне правда всё равно, не парься, — юноша перебил оправдания Попова, не желая слушать. Какой смысл, если они уже пришли? Хотя в душе всё равно скребли кошки. Когда-нибудь брюнет точно сможет растопить этого парня, но не сегодня. Когда-нибудь он откроется ему — Арсений был уверен. А пока что придётся мириться с холодом, которого, впрочем, в их общении уже стало меньше. Арс тяжело выдохнул и сел на диван. — Как нога? — он кинул взгляд на колено и невольно свёл брови домиком, вспоминая недавний случай. — Норм всё, — коротко бросил Антон, глянув на брюнета, и снова отвёл взгляд. — Ты говорил, что покажешь свои рисунки… ну так вот, самое время, я думаю, — Арсений неловко хихикнул, не переставая смотреть на Шастуна. — Я сказал «посмотрим», а не что покажу. — Слово «посмотрим» — не приговор. Это значит, что ты подумаешь над этим. — Чё ты такой неугомонный. Я уже говорил, что рисую как в детском саду, — теперь взгляд Шаста точно остановился на Попове. — А я думаю, что это не так, — встав с дивана, брюнет подошёл к Антону и заглянул в скетчбук. Он рисовал девушку с длинными кудрявыми, чуть пушистыми волосами. — Ну вот, не как в детском саду. Тяжёлый выдох громко раздался по комнате. — Если так интересно, можешь открыть угловой шкаф и посмотреть, — Шаст понял, что отшить Арсения не получится. Прилипала. Поэтому сдался. Арс почти сразу подошёл к указанному месту и открыл дверцу. Перед ним было множество папок, холстов, блокнотов и просто разных бумажек. Шастун копил на это добро долгое время: в городе подрабатывал курьером, раздавал листовки или откладывал деньги, которые давала мама. Он начал рассматривать рисунки и картины, всё больше удивляясь творчеству парня. У Антона был свой стиль, и это выглядело крайне необычно. Подбор цветов, мазки, детали — всё казалось чем-то новым; по крайней мере, Попов такого раньше не видел. Резкий и в то же время плавный, особенный и словно живой. Он был впечатлён — даже слов подобрать не мог. В работах чувствовалось что-то родное и тёплое. Арсения тянуло к парню, словно магнитом. Для него Антон был как тайная комната с множеством вещей, и он медленно, но верно пытался её разобрать. Он много думал о нём неосознанно, хотелось знать его мнение в разных ситуациях, чтобы лучше понимать. Антон оставил огромный отпечаток в душе Попова за столь короткое время, и это поражало. — Ты художник? — выдавил из себя Арс, не переставая рассматривать иллюстрации. В ответ послышался тихий смешок. Юноша подошёл сзади, засунув руки в карманы. — До Леонардо да Винчи или Пабло Пикассо мне ещё далеко. Хочу научиться лучше, а потом, может, и продавать. — Думаю, это хорошая идея. Твоё творчество многим понравится, я уверен, — брюнет обернулся и оказался почти вплотную к чужому лицу. Они были так близко, что спокойно чувствовали дыхание друг друга. Сердце было готово вырваться из груди. Сейчас Арсений словно заблудился в этом зелёном лесу. — А ты знал, что когда художник умирает, он рисует последний закат? — тихо произнёс Шастун, глядя Арсу в глаза. — Нет?.. Не думаю, что это правда, — Попов пожал плечами. — Я всё равно буду верить, что после моей смерти на небе будет настоящая палитра цветов. Попов нахмурился и, пересилив себя, сделал шаг назад. Антон в ответ улыбнулся уголком губ. — Звучит красиво, но я не верю, что ты сможешь повлиять на явление природы. — У тебя нет веры в волшебство, — фыркнул Шаст и сел на край дивана, пристально глядя на парня. — Бля, Антон, это даже не волшебство, а бред. Как человек может повлиять на небо? — Арс говорил первое, что приходило в голову, не анализируя мысли. Он просто хотел продолжать разговор, чтобы диалог не обрывался. — Хочешь — верь, хочешь — не верь. Мне без разницы, если честно. --- — Земля призывает Арсения! Парень вздрогнул от громкого голоса. Друг звал его уже несколько раз, но он настолько задумался, что словно не слышал. — Да, я тут, прости, — стыдливо произнёс Попов. — Я просто задумался. — Ты прекращай летать в облаках, — уже спокойнее сказал Серёжа, шурша на том конце трубки. — Я устал, Серый, пойду спать, наверное. Не скучай, — ухмыльнулся Арсений. — Только посмей мне не отвечать завтра — лично в твой Мухосранск приеду, — пригрозил армянин и отключился. Арсений положил расслабленную руку с телефоном на кровать. Он не мог забыть фразу Шастуна — она всё продолжала крутиться у него в голове. Но приходили и другие мысли: что с ним не так? Почему всё, что было связано с Шастуном, его восхищало, поражало и заставляло хотеть узнать больше? Может, он всё-таки из этих?.. Или ему просто симпатичен человек? Ответа в голове не последовало, но одно он знал точно — ему хотелось быть рядом с ним. Впервые он слышал такой бред. И откуда вообще Антон об этом узнал? Где откопал эту информацию? Нужно будет потом спросить. А пока парень хотел спать, поэтому, укрывшись одеялом, он погрузился в сон.