Mein Teil

– Часто ли вы задумывались о том, как бы вам полакомиться человечиной? – аудитория неестественно затемнённая, Уилл не сразу замечает, что лица студентов застыли в одинаковых апатичных гримасах, а помещение мгновенно погрузилось в глухое молчание. – О том, чтобы самим быть съеденными? На большом, уж слишком ярком для установившейся атмосферы, экране теперь видно два сильно израненных тела. – Судя по данным расследования, эти люди слишком много думали и о том, и о другом. Обратите внимание на характер повреждений. Согласно первичной оценке, они оба умерли от массивной кровопотери. Медленная смерть ужасна, не правда ли? Все взгляды переметнулись на лёгкие укусы, соседствующие с пугающими оторванными кусками плоти. Местами были видны края ран, идеально подходящие для ряда зубов. На губах обоих мужчин видны уже кажущиеся чёрными подтёки крови. Тела полностью изрезаны кажется кухонными ножами. Сначала резали — потом лакомились. Помимо многочисленных мелких, будто кусаючих царапин, каждый студент мог заметить резано-колотую рану на левой стороне грудины. – Да, какой у вас вопрос? – профессор Грэм не любит, когда безликая для него толпа в этой аудитории проявляет инициативу, но он смирился, приглашая поднятую руку к озвучиванию своих мыслей. – Вы хотите этого? После пятисекундного молчания Уилл просит повторить вопрос, надеясь, что ему показалось. Начинающими дрожать пальцами он поправляет очки таким образом, чтобы он точно не наткнулся ни на один человеческий взор. – Вы бы хотели быть съеденным? — они столпились возле него, задавая тот же самый вопрос кажется тысячу раз. Уилл наверное так бы и стоял в недоумении, если бы не внезапный стук в машинное окно, на котором так неудобно расположился его висок. Угрюмое пожелание доброго утра от Джека пока что точно не могло спасти Грэма от отвратительного, опустошающего осадка после очередного кошмара. На месте преступления — бедной хижине в негустом лесу — находилось два трупа. Картина, представшая перед его глазами, идеально совпадала с описанием из рапорта и с его собственным воображением. – Как-то ты поздновато, – с легкой улыбкой к нему подходит Беверли. Он чувствует, что она смогла найти пару удачных зацепок в этом деле по её довольному виду и это его успокаивает. Удачное расследование дел сейчас выступает одним из очень немногочисленных якорей, не позволяющих ему перешагнуть последнюю черту. – Из последних новостей: из лаборатории пришли первые результаты экспертиз. В крови одного из мужчин были найдены антидепрессанты огромных дозировок. И еще, у него обнаружился телефон… ты только представь себе, без пароля. Нам даже не дали потрудиться. Что же говорить, такая деталь его взаправду удивила. Беверли победно продолжила свой рассказ. – Мы уже установили личность и нашли кое-что интересное, взгляни-ка. Нашли они и правда несто интересное. В переписке был упомянут адрес этого места и время — вчерашний вечер. Почитав немного больше стало понятно, что жертва шла на это добровольно. Первый съеденный — одинокий мужчина, долгое время страдал от депрессии и суицидальных мыслей. Уилла ужаснула мысль, что это описание подходит и для него. – Смотри дальше, я обнаружила форум, на котором они впервые вступили в контакт, – Беверли с улыбкой и искрой в глазах вывела на экран их первые сообщения. – Уилл, ты хочешь быть съеденным? Ему пришлось проморгаться, чтобы понять, что это его разум играется с ним. Он устало сжал переносицу и улыбнулся сам себе. Профессор Грэм отлично знает свои желания и потребности. К счастью, ему пока что хватает благоразумия, чтобы не оказаться на подобном сайте. – Можете пока что оставить меня одного? – Уилл оборвал речь Катц, зная, что та не обидится, а лишь удалится с остальными, даже пожелав удачи. Они уходят. Уилл остаётся один. Смотрит на экран. На переписку. На первые сообщения. «Suche gut gebauten Herrn». Ищу хорошо сложённого господина. Он знает эту песню. Все знают. Уилл закрывает глаза. Открывает. Текст не исчезает. «Denn du bist, was du isst». Потому что ты — то, что ты ешь. Пальцы холодеют. Горло пересохло. Он чувствует, как чьи-то зубы смыкаются на его шее. Или свои. Или неважно. «Denn das ist mein Teil». Потому что это моя часть. Уилл отрывает руки от клавиатуры. Они дрожат. Он не должен этого читать. Не должен чувствовать. Но он уже здесь. В этой переписке. В этом согласии. «Я пришёл к тебе, чтобы освободиться». Погружения в разумы убийц проходили невыносимо больно. Он наслаждается этим и сейчас. Одна его часть, более рациональная и социальная, наслаждается пользой для общества. Он ведь правда спасает чужие жизни. Другую часть, радостную от саморазрушения, Грэм хочет спрятать от мира и себя, но мириться с ней уже долго. Он будто с самого начала примерялся на места всех этих трупов. Я пришел к тебе, чтобы освободиться. С каждым укусом я будто становлюсь легче. Мы с тобой давно договорились. Я с пошлым стоном откидываю голову назад после первого оторванного куска кожи, будто ты не поедаешь меня, а трахаешь. Теперь твоя очередь. Крови становится слишком много, но мы этого не замечаем. Она вообще наша? Ножи — прекрасное дополнение к зубам. Мы режем без остановки. Дело даже доходит до сердца. Хочу посмотреть на то, как оно бьётся, хочу поглотить его. Смерть — свобода. Смерть — упоение. Уилл рвано дышит. Один из мертвых мужчин так похож на него. Застывшие глазные яблоки повернуты в его сторону. Те же грустные глаза и мысли. Он застыл на месте и мечтает о такой судьбе. Трупу можно только позавидовать. Нет чувств, нет кошмаров, есть только тишина, спокойствие и уют. Немногочисленные знакомые Грэма иногда упоминали, что бояться «вдруг рая и ада нет, а есть только пустота». Что же, Уилл был бы рад оказаться в пустоте. Навсегда в одиночестве. – Ты как, Уилл? – Грэм боится, чтобы Беверли не прочла его мысли. Катц с ее ласковым взглядом могла бы. Он отворачивается и опускает голову. – Всё, как мы и думали. Они договорились о смерти на форуме. Этот акт… взаимопожирания – своеобразное освобождение для них. – Рука сама ложится на висок, ползет к веку, слегка надавливая в попытке замедлить пульс. И для меня. – Один из них давно страдает от депрессивных эпизодов, а второй, должно быть, повёрнут на каннибализме и нанесении вреда как другому человеку, так и себе, – эти выводы сами так напрашивались, чтобы Уилл их озвучил. Завораживающая картина. Как из его сна. Он бы переживал его вновь и вновь, только чтобы пройти через эту боль и красоту. – Джек, я не думаю, что нам здесь есть, что искать, – Уилл теперь всматривался в тела перед собой. – Я сомневаюсь, что такие эпизоды еще будут, маньяк прямо перед нами, съеденный своей жертвой. Кроуфорд промолчал, по всей видимости в знак согласия. Только вот после он напомнил, что Уилл должен встретиться с неким приглашенным специалистом, доктором Лектером, и обговорить «кое-какие детали этого дела», чтобы Джек точно мог спать спокойно. Уилл всегда готов помочь. Не хотелось бы лишать Джека сна, даже если разум Грэма наполнится кошмарами вновь. Еще одна здоровая мысль всё же пришла к нему в голову. – Наш съеденный маньяк случайно не наблюдался у специалистов? – конечно же Уилл знал, что тот явно с ещё подросткового возраста частенько посещал психиатра. Он откровенно устал и хотел бы поскорее встретиться с приглашенным специалистом, а после остаться в тягучем одиночестве. – Он наблюдался у доктора Лектера. Брови напряжённо поползли вверх. Значит, тот самый психиатр, с которым Уиллу предстояло встретиться, знал жертву. Знал её задолго до того, как она оказалась на столе. Уилл почувствовал, как в груди шевельнулось что-то тёмное. Не вопрос. Не подозрение. Предчувствие. Он обязательно расспросит Лектера при встрече. Что он говорил своему пациенту? Какие вопросы задавал? И главное — знал ли он, чем всё закончится? Сейчас же, когда все ушли, Уилл остался у тел. Он смотрит будто в зеркало, но жертва не может ответить ему таким же осознанным взглядом. – Ты счастлив? – слова на грани слышимости. Тишина. Он знает ответ.