Mein Teil

Всё плывёт перед глазами. Мир вокруг будто тает. Сейчас он должен слушать как всегда немного разгневанный голос Джека, рассказывающего про недавнее убийство. Уилл помнит. Он всё прекрасно помнит. Зубы, что хотят искусать его всего. Язык, жаждущий его собственной крови. Счастье, которое приходит после отдачи себя. – Уилл, это доктор Лектер. Он будет помогать нам с работой по этому делу. Уилл смотрит на протянутую руку. Он должен спросить. Прямо сейчас. «Вы знали того человека. Вы лечили его. Что вы с ним сделали?» Но слова не приходят. Горло пересохло. Он только пожимает руку – и чувствует, как пальцы Ганнибала смыкаются вокруг его ладони чуть дольше, чем нужно. «Потом, – думает Уилл. – Я спрошу потом. Когда смогу дышать». – Джек, спасибо за приглашение. Уилл, рад знакомству. Я наслышан о вас. Голос низкий. Спокойный. Уилл ловит себя на том, что слушает тембр, а не слова. Только вот последняя фраза совсем едкая. – Уилл? – Джек касается его плеча. Грэм вздрагивает, возвращаясь. – Да, – выдыхает он, не глядя ни на кого. – Рад знакомству. Он не рад. Уилл только устало возвращается в свой разум – объект столь грубого любопытства. Он знает, как выглядит со стороны: бледный, отстранённый, с кругами под глазами. Он знает, что Джек стыдится показывать его коллегам. Но Лектер смотрит так, будто всё в порядке. Будто Уилл именно такой, каким должен быть. – Жертва, съевшая хищника. Обычно в природе всё наоборот. Хотя она любит исключения. Особенно когда речь заходит о деликатессах. Слово повисает в воздухе. Джек смеётся, говорит что-то ещё про «гастрономические изыски» — сам не понимая, как близок к правде. Но Уилл не слышит. Он смотрит на улыбку Ганнибала. Она не доходит до глаз. Только уголки губ приподняты, ровно настолько, чтобы казаться вежливым. Ни одного лишнего движения. Кажется, его взгляд направлен на Уилла. Кажется, это была шутка. Только для кого? Для Джека? Или для него? Брови поднимаются в беспокойстве, пальцы холодеют, сам он насторожился. Он чувствует это. Под рёбрами. Там, где обычно живёт страх. Но это не страх. Это что-то другое. Более липкое. Более опасное. – …деликатессы ждут твоего мнения, Уилл, – Кроуфорд с упреком и этой же злой шуткой обращается к нему. Он не понимает. Не вкладывает в это слово ничего особенного. Ганнибаловская улыбка уж слишком подозрительна. Он будто смеется над Уиллом. Нет. Он будто проверяет его. – Доктор Лектер, мы продолжим работу с вами на месте, пока вы свободны. Ганнибал смеряет Грэма слишком долгим лукавым взглядом. Шаги затихают в коридоре. Уилл понимает, что задержал дыхание. Выдыхает. Пальцы всё ещё холодные. Кроуфорд смотрит на него с чем-то между раздражением и беспокойством. — Уилл Грэм. Я уверен, что ты не вспомнишь ни единого моего слова за всю встречу. Прошёл целый час. Ты бледен. Доктор Лектер — опытный психиатр, я договорился с ним о твоей консультации. Ты нужен мне в форме. Психиатр. Конечно. Джек хочет, чтобы его починили. Чтобы он снова стал полезным инструментом. Уилл ничего не отвечает, только кивает. Уходит, а в голове его преследует лишь одно слово — «деликатессы», произнесённое будто чистосердечное признание. Он так и не спросил про первого пациента. Не спросил, знал ли Лектер, что тот собирается сделать. Не спросил, почему он молчал. Уилл ненавидит себя за эту слабость. Но внутри, где-то глубоко, он понимает: он побоялся услышать ответ. Уилл не спит. Он лежит в своей кровати, смотрит в потолок и слышит, как тикают часы. Слишком громко. Слишком навязчиво. Он пытается работать. Пытается читать отчёты по первому делу. Пытается забыть слово «деликатесы». Но оно возвращается. Снова и снова. А потом начинается другое. Сначала ему кажется, что это просто усталость. Что он слишком долго не спал и теперь его разум играет с ним. Но когда он выходит из дома — в магазин, в университет, на встречу с Джеком — он чувствует это. Взгляд. Кто-то смотрит на него. Не просто смотрит — наблюдает. Изучает. Ждёт. Уилл оборачивается. Никого. Пустая улица. Стеклянная витрина, в которой отражается только он сам. Он идёт дальше. Но чувство не уходит. Оно липнет к спине, как чужая рука. Оно дышит в затылок. Оно ждёт, когда он обернётся — и тогда улыбнётся. Уилл проверяет замки на двери. Дважды. Трижды. Включает свет во всех комнатах. Никого. Но он знает: кто-то был здесь. Запах. Слишком знакомый. Травяной. Дорогой. Тот самый, что он чувствовал в кабинете, когда Ганнибал стоял рядом. Уилл садится на пол, прислонившись спиной к двери, и закрывает глаза. «Ты сходишь с ума», — говорит он себе. Но голос внутри, тихий и уверенный, отвечает: «Нет. Ты просто начинаешь видеть». Утром он просыпается в той же позе. Спина затекла. Шея болит. На столе — ничего. На полу — ничего. За дверью — пустота. Но в кармане его пальто, которое висело на вешалке, он находит маленький клочок бумаги. На нём аккуратным, каллиграфическим почерком написано одно слово: «Скоро». Уилл смотрит на него. Пальцы холодеют. Он не звонит Джеку. Не идёт в полицию. Он просто убирает бумагу в ящик стола и идёт на работу. Потому что знает: это только начало.