Ангел, я не шутил...

      Арсений едет в такси прямиком в больницу. Его сердце стучит так сильно, что вибрация отдается в ребра, причиняя боль.       Конечно, Попов с ума сходил от волнения. Он боялся за Дашу, боялся так, как ни за кого другого в своей жизни. И если бы не этот суд, Арсений был бы рядом со своей любимой во время этой последней, но самой тяжёлой операции.       Конечно, врачи уверяли Попова, что подобные операции проводятся довольно часто и почти всегда успешно, но именно это «почти» смутило мужчину больше всего.       За своими мыслями и переживаниями, Арсений не заметил как белый Фольксваген подъехал к холодно-белому зданию. От одного запаха при входе в больницу становилось плохо. Хлорка, антисептики, запах резиновых перчаток. Всё это витало в воздухе, заставляя желудок сжаться в неприятном спазме подкатывающей тошноты. Попов подошёл к стойке регистрации, и спросил у пожилой женщины, как найти Дарью.       — Девушку прооперировали сегодня утром. Она только отошла от наркоза. Вам на второй этаж, комната налево, идёте до конца и ищите табличку двести шестьдесят четыре, — оперативно ответила женщина, только сейчас поднимая глаза на мужчину напротив. — Боже, да вам самому-то врач нужен. Давайте я позову сюда кого-нибудь? — проговаривает она, и уже тянется к белому стационарному телефону, как Арсений прерывает её, вежливо говоря, что помощь ему не нужна.       — Спасибо большое. Хорошего дня, — бросив напоследок, пожелал Попов и не дожидаясь ответа, направился в сторону лестницы.       От стен в коридоре, который вёл в комнату Даши, исходил жуткий холод, пробирающийся глубоко внутрь. Люди сновали туда-сюда, создавая дополнительный сквозняк, от которого мужчину начало знобить.       Поднявшись на второй этаж, Арсений застрял на развилке между двумя коридорами, пытаясь понять в какую сторону двигаться теперь. Благо, направляющийся навстречу Попову врач, который делал сегодняшнюю операцию Кузнецовой, сразу его узнал и с удовольствием подсказал куда идти дальше.       — Вам нужно будет пойти направо до конца, а дальше там один единственный закуток, где и находится палата Дарьи Ивановны, — проговорил седовласый мужчина лет пятидесяти, поправляя свои очки.       — Хорошо, спасибо вам большое. Скажите, как… Как всё прошло? — сглатывая ком в горле, спрашивает Арсений, молясь, чтобы ответ удовлетворил его ожидания.       — Не волнуйтесь, операция прошла успешно. Ваша девушка — очень стойкая барышня. Она даже от наркоза отошла раньше положенного. Скажу вам по секрету, как только Дарья открыла глаза, то первое о чем спросила, так это в порядке ли вы, — улыбаясь произнес врач, дружелюбно похлопывая Арсения по плечу. — Так что всё с ней будет хорошо. Думаю, что через неделю-две её выпишут, при условии хороших показателей и состояния, — закончил Виктор Васильевич. — Ладно, не смею вас задерживать. И да, прежде чем, как пойдете в палату, заскочите в уборную, засохшая кровь на вашем лице точно не понравится Даше, — убегая вглубь коридора, напоследок проговорил врач.       Попов хмыкнул на это замечание, но всё-таки зашёл по пути к Кузнецовой в мужской туалет. Взглянув на себя в зеркало, Арсений испытал явное чувство отвращения. На лице красовались свежие гематомы и кровоподтёки, засохшая кровь стягивала и трескалась прямо на повреждëнной коже доставляя дискомфорт.       Мужчина недолго думая включил теплую воду, начав смывать весь этот ужас, надеясь, что так он хоть немного приведет себя в порядок. Вытерев сухими полотенцами лицо, и бросив последний взгляд на круглое зеркало, Арсений вышел из туалета и направился к Даше.       Остановившись у белой двери, с табличкой «264», мужчина набрал воздуха в лёгкие и, выдохнув, постучал костяшками по деревянной поверхности. Никакого ответа на его действия не прозвучало, поэтому Арсений просто вошёл внутрь.       Довольно светлая и просторная комната, в которой девушка лежала абсолютно одна, встретила Попова. Как ни странно, но довольно приятным запахом женских духов. По центру палаты стояла большая больничная кровать, на которой и лежала Дарья, подключенная к различным аппаратам.       Сердце Арсения готово было выпрыгнуть и снова залететь обратно. С одной стороны он испытывал невероятное облегчением и радость, от того, что наконец-то смог увидеться с девушкой, которую безумно любил, но с другой стороны, бросая взгляд на все эти бинты, перевязки, подключенные к девушке приборы, Арсения пронзало колючее чувство вины и боли, за то, что не был рядом тогда, когда нужен был. За то, что не уберег, хотя обещал.       — Даш… — практически прошептал он, подходя ближе, к уже давно заметившей его девушке.       Кузнецова не могла поверить своему счастью. Навестить её пришёл тот, кто так давно являлся во снах. Кто так давно нужен был рядом. Кто так нежно её любил.       Арсений не смог удержать себя и в следующую секунду уже обнимал Дашу, боясь слишком сильно прижимать её к себе, чтобы не причинить боли. — Арс? — хриплым голосом спросила девушка, гладя его по спине. — Ты как тут оказался? Боже… Что с тобой, Арс? — снова вопросила Дарья, всматриваясь в синяки, которые покрывали всё тело мужчины.       — Ничего, это ничего… Всё хорошо, всë уже хорошо, — будто в бреду шептал Попов, поглаживая не забинтованные участки тела, до сих пор не веря, что с его Дашей все в порядке. — Даш… Ты не представляешь, как я скучал. Ты как тут? Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Кушать не хочешь? Я могу принести, — затараторил Арсений, едва ли не плача от радости встречи с Кузнецовой.       — Арс, успокойся, со мной всё хорошо, — наблюдая за тем, как мужчина вытирает слёзы, чуть смеясь произнесла девушка, но тут же пожалела об этом, почувствовав как боль пронзила все тело. — Ох, не смеши меня, а то придется вновь отправиться в операционную, — гладя мужчину по лицу, проговорила Даша, наблюдая, как Арсений меняется в лице, испуганно смотря на девушку.       — Боже, прости пожалуйста! Тебе больно? Может врача позвать? — вновь завалил вопросами Попов, обеспокоенно смотря на девушку.       — Нет-нет-нет! Всё хорошо, не беспокойся. Лучше расскажи мне как ты? Я вижу, что тебя и на сутки оставить одного нельзя, что приключилось? — спросила Даша, переплетая пальцы здоровой руки с пальцами Арсения.       Девушка так давно не ощущала тепла возлюбленного. Она так давно хотела вновь прикоснуться к нему. Она так давно хотела увидеть эти два глубоких океана, которые за время её пребывания в больнице, кажется потускнели.       В этих глазах и правда трудно было отыскать былой огонёк и искру.       — Я расскажу тебе обязательно, но позже. Не хочу, чтобы ты волновалась, — проговаривает мужчина, наблюдая, как брови Дарьи тут же хмурятся и только она собирается возразить, как Арсений буквально затыкает девушку почти невесомым поцелуем. — Потом, всё потом. — шепчет прямо в губы Кузнецовой он, давая понять, что ничего не расскажет.       Даше на это остаётся лишь недовольно закатить глаза, но всё же смириться, вновь притягивая мужчину к себе, чтобы ещё раз почувствовать эти манящие губы с кофейным привкусом.       — Я скучала, — выдыхая произносит она, перебирая пальцами небольшое золотое кольцо, которое Арсений забыл снять. — Почему ты мне не сказал? — поднимая взгляд на мужчину, Дарья ждёт его реакции и видит, как Попов буквально съёживается, пытаясь разнять их пальцы.       Она видит, что он чувствует вину, что не может простить себя за это, возможно Арсений думает, что она ненавидит его, но это не так. Даша знала, чувствовала, что вся эта свадьба лишь игра, хоть и не знала, для чего именно был создан весь этот спектакль. Девушка понимала, что им нужно обсудить это и она должна сказать Попову, что не винит его ни в чем, поэтому Даша лишь сжимает руку мужчины крепче, заставляя остаться на месте.       — Я знаю, что все это было не по-настоящему… — и это последнее, что произносит девушка.       Дальше дело было за Арсением.       — Даш, я безумно тебя люблю, и я готов повторять это каждую секунду, целуя каждый палец твоей руки. Я не знаю, откуда именно ты узнала об этой чёртовой свадьбе и я явно не хотел обсуждать это сейчас, но… Я понимаю, что тебе необходимо узнать правду. Свадьба — это «гениальная» идея Стаса. Ему нужно было переключить внимание фанатов с той историей про фотографии и твою «измену», поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как создать ещё большую сенсацию. Я виню себя за то, что вообще согласился на это всё, но видимо тогда я не видел другого выхода… Он сказал, что выгонит меня из шоу, но знаешь, напугало меня вовсе не это. Я был уверен, что найду другой способ реализовать себя, я же всё-таки актер и у меня много стоящих проектов. Но, поговорив с Серёгой, которой открыл мне глаза на то, что уйдя из передачи я поставлю под угрозу весь коллектив… Я не смог поступить иначе, прости… Пожалуйста, прости меня, я…       — Эй, тише, не нужно извиняться, ты всё правильно сделал. Арс, ты самый добрый и отзывчивый человек, которого я знаю, именно за это я тебя и люблю. Я ни в коем случае не осуждаю и не виню тебя за это, да и никогда не винила. Я знала с самого начала, что на всё это есть своя причина и сейчас, узнав её, я ещё раз убедилась в том, насколько ты прекрасный человек, — именно эти слова были нужны им обоим.       Именно эти признания таились так глубоко и долго в сердце каждого, но сейчас, когда все карты вскрыты, когда чувства больше не скрываются в тёмных уголках души, Арсений и Даша почувствовали это воссоединение родственных душ, в котором так долго нуждались.       Глаза Кузнецовой наполнились слезами. Это были слёзы боли, горечи, осознания беспомощности, но в то же время это были слезы великого счастья и безграничной любви.       — Ну ты чего? — прошептал Арсений целуя Дарью в скулу, нежно перебирая её немного спутанные волосы. — Не плачь, пожалуйста. Я обещаю, теперь всё будет хорошо. Больше я никогда не оставлю тебя, никогда… — проговаривает он, стирая прозрачные капельки с немного покрасневшего лица.       — Я знаю. Я верю тебе… — обнимая за шею и вдыхая родной аромат, произносит девушка.

***

Серёжа стоял уже минут пятнадцать в самой обычной пробке, на которую раньше и не обратил бы внимание, но сильная усталость даёт о себе знать, поэтому мужчина с каждой секундой всё больше и больше ненавидит людей вокруг, которые, кажется, вообще не собираются доехать сегодня хоть куда-нибудь.       Остальные ребята уже благополучно добрались до своих домов, если верить их эмоциональным сообщениям в групповом чате и это убивало Матвиенко ещё сильнее. Но, кажется, молитва всем богам, которых только знал мужчина помогла и вереница из железных коней наконец-то двинулась с места.       Итак, ещё тридцать минут и Сергей, припарковавшись во внутреннем дворе дома, выходит из машины и поднимается в квартиру Арсения. Они ещё в здании суда договорились, что Сережа подождёт друга у него дома - нужно было обсудить пару важных вещей, да и Матвиенко не мог оставить Арса в таком неустойчивом состоянии одного. Поэтому сейчас он поднимается в лифте на шестнадцатый этаж и подходит к хорошо знакомой двери.       — Хм, странно… — проговаривает сам себе Сергей, замечая, что дверь закрыта на один оборот нижнего замка, хотя он точно помнил, что закрывал квартиру на два нижних и один верхний оборот.       Открыв железную дверь, мужчина сразу же понял, что его догадки оказались верны, и в квартире он сейчас явно не один.       — Боже мой, Серёженька! Как я рада тебя видеть, ты не представляешь! — вылетая из гостиной, произносит пожилая женщина, которая была очень хорошо знакома Матвиенко.       — Тамара Петровна, а вы здесь как оказались? — недоуменно спрашивает Матвиенко, обнимая женщину в ответ.       — Ох, как откуда, я же как только по новостям узнала, что Сюшу чуть не посадили, я сразу ближайшие билеты взяла и прилетела. Ох, горе-то какое, как он там, наверное переживает, — начала причитать женщина, вытирая платком подступившие слезы.       — Ну, Тамара Петровна, не расстраивайтесь, всё с Арсом хорошо, выпустили его уже. Все обвинения ложные были, не переживайте, — пытаясь успокоить женщину, произнес Сергей, предлагая выпить чай и немного поговорить.       — Правда? Боже, Серёжа, как я рада! Вот бы посмотреть в глаза этой, прости Господи, змеюке, из-за которой мой сыночек в такую передрягу попал! — садясь за круглый стол, женщина стала разливать горячий напиток по кружкам, пока Сергей мыл с дороги руки.       — Вы это про Дашку что-ли? — недоуменно произносит он, вытирая мокрые руки о вафельные полотенце.       — Ты что знаешь её? Ох, можешь меня с ней познакомить? Хочу в глаза бесстыжие посмотреть.       — Подождите, что-то я ничего не понимаю. Что она сделала-то такого? Даша сама пострадала очень серьёзно, — садясь на стул, проговаривает Сережа, пытаясь понять, что вообще тут происходит.       — Ну конечно, пострадала она, ты мне сказки тут не рассказывай. Мало того, что эта бесстыжая свадьбу моему сыну сорвала, так ещё он из-за неё в тюрьму чуть не сел, а ведь просто защитить эту барышню хотел. Вот правильно говорят, не делай людям добра - не получишь зла, — все причитала женщина, давая понять, что все эти новости были получены из жёлтой прессы, которая конечно же приукрасила всю информацию для острого сюжета.       Сергей не стал никому ничего доказывать. Во-первых, зная Татьяну Петровну это было бы бесполезно, а во-вторых, он слишком устал, чтобы мыслить здраво.       Поэтому, допив чай и выслушав последние негативные комментарии в сторону Дарьи, мужчина извинился и отправился в одну из гостевых комнат отдыхать.