Рыбак и Русал

На следующее утро Эдгар прибежал на морской берег, как только управился со всеми поручениями от его отца. Как же он спешил! И волновался. А вдруг русал не сможет приплыть? Вдруг у него тоже есть какие-нибудь поручения от морского царя? Ведь он почти ничего не знал о жизни этого народа. — Фэнг! Фэнг! — громко закричал он ещё издалека, заметив фигуру русала на валуне. — Я здесь! Тот тоже приветственно замахал ответ Эдгару и явно радостно забил хвостом по воде. — Привет! Ты давно меня ждешь? — спросил Эдгар, когда, бросив рюкзак и шлепки на берегу, добрался по воде до валуна, где сидел Фэнг. --Солнце было вон над той скалой, — махнул рукой Фэнг, — а теперь оно светит над всем морем. — Значит, около трех часов, — прикинул в уме Эдгар и забрался на валун. — Это же очень долго! Разве у русалов нет никаких дел? — удивился он. — Есть, конечно, — серьезно ответил Фэнг и даже слегка нахмурился, словно вспомнил какое-то ответственное дело. — Мы строим дома для своего племени русалов, чтобы прятаться от хищных рыб, добываем пропитание, охраняем территории от чужих, следим за тем, чтобы маленькие русалы не попали в беду, учим их тому, что может быть опасным, у русалов ведь немало врагов в море, а еще тому, что может сгодиться в пищу. Ведь не всех рыб можно есть. — Но это всё для взрослых русалов, а чем конкретно занимаешься ты, русалы твоего возраста? -заинтересовано спросил Эдгар, слегка удивившись той серьезности, с которой начал свой рассказ Фэнг. — Сейчас, когда я могу плавать без сопровождения, у меня период применения всего того, чему меня учили на практике. Я должен научиться самостоятельно добывать пищу, находить убежище, изучить досконально берег и всю территорию нашего племени. Если мне будет что-то не понятно и возникнут трудности, отец всегда придёт на помощь и подскажет, но это касается небольших затруднений, а вот если я получу увечье, попав в зубы хищнику или еще где-то покалечившись, то просить помощи у взрослых нельзя, у нас считается слабостью и не достойно русала так обращать на себя внимание, отвлекать других от очень важных дел, ибо все знают лечение серьезных ран бесполезно, а несерьезные заживут сами по себе. Поэтому, когда бывает, что молодые русалы погибают от ран, то никто почти не переживает по этому поводу, потому что если он погиб, значит был слаб, не смог уплыть или найти, где спрятаться, а слабые для племени обуза и даже угроза его выживаемости. Ведь зимой мы совершаем большое путешествие к более теплым водам нашего океана, и плывем туда без отдыха несколько дней. Если русал будет слабым или раненным он продлит путешествие и из-за него может пострадать всё племя или даже погибнуть. Его никто не будет тянуть за собой, как у нас говорят, на хвосте, ибо почти каждый взрослый русал уже тащит с собой маленького русальчика, а то и двух. И мы знаем, все знают, что такой образ жизни правильный, чтобы выжить, нужно очень много знать и уметь отвечать за свои поступки. — Как интересно! — воскликнул Эдгар, но тут же негромко добавил:  — И как всё-таки жестоко… Неужели у вас нет никакой привязанности друг к другу? Ну, дружбы, как бы? — Конечно, есть, — улыбнулся Фэнг. — И отец любит и заботится о всех нас. Но, как бы тебе объяснить… Жизнь и благополучие племени важнее жизни одного слабого русала — это то, что внушается русалу с первых дней его жизни, с самого раннего возраста… Иначе, мы быстро вымрем, несмотря на то, что в сезон появляется достаточно много маленьких русальчиков. »Природная целесообразность, слабый не выживает», вздохнув, подумал Эдгар.  — Знаешь, Фэнг, а у людей всё не так. — Эдгар даже немного придвинулся к русалу, чтобы его слова показались более убедительны.  — Люди, если они не отъявленные мерзавцы, конеш, помогают друг другу и слабого никогда не бросят, даже если он и сильно затрудняет жизнь всей семьи. Если поступят иначе, то это будет считаться предательством, и все вокруг будут знать о таком поступке и презирать таких людей. — Мне так по сердцу ваш мир, — сказал Фэнг с грустью в голосе. — Мне никогда не нравилось, когда мы оставляли слабых или раненых русалов, уплывая в теплые моря. Мне всегда казалось это неправильным и даже несправедливым, но перечить отцу, пока я был маленьким, я не смел, да и многого не понимал, а теперь учувствовать в советах я смогу только в год полного созревания. Это ещё не скоро. — Так сколько же русалов у твоего отца? — спросил Эдгар. Фэнг поднял руки и растопырил пальцы. — Вот столько, потом еще столько же, — начал трясти руками перед лицом Эдгара,Фэнг. — Сколько, — пальцев на моей руке. Пять, кажется?   — Ты не умеешь считать? — удивился Эдгар. — Ты показываешь, что вас около пятидесяти. — Только до десяти, — явно огорчился своему невежеству Фэнг. — Нам это не нужно в море и всё, что больше десяти просто называется «много». — Ну же, Фэнг, не расстраивайся, — приободрил морского друга Эдгар, — теперь ты со мной и я научу тебя счету. Там нет ничего сложного! Фэнг просиял и даже шлепнул по воде хвостом, обрызгав при этом сидящего рядом с ним юного рыбака. — Значит, нас в племени около пятидесяти, — словно хотел запомнить, как это звучит, повторил Фэнг. — Это немало скажу я тебе, Фэнг, по человеческим меркам! Ведь все они дети одного отца? — вытаращился Эдгар, вытирая каплю с носа.  — Да, — кивнул удивленным глазам русал. — И все принцы? — хитро сощурив глаза, спросил Эдгар. — Нет, — мотнув головой, рассмеялся Фэнг, — есть и принцессы. У меня целая стая сестёр! — О, русалочки! — воскликнул Эдгар и прищурился. — Говорят, они божественно красивы и заманивают доверчивых рыбаков в глубины океана, чтобы там съесть! Это правда? — Что за чушь! — возмутился русал. — Это рыбаки гоняются по всему морю за ними, чтобы поймать их себе на потеху. У нас все русалки бояться людей. А про заманивания — это все легенды. Русалка никогда не подплывет к человеку, все боятся! — Хорошо, что нашелся один русал, который не испугался, — сказал Эдгар и взял руку Фэнга. — Ты же ведь не жалеешь, что подружился со мной? — Если и сегодня накормишь меня жареным хлебом, как вчера, то пока можно подумать жалеть, — заулыбался Фэнг, поглядывая на рюкзачок Эдгара, оставленный на берегу. — А что ты сегодня еще принёс? — спросил Фэнг и сжал в нетерпении руку Эдгара. — Конфеты! Знаешь, что это такое? — заговорщицки сказал Эдгарик. — Нет…- мотнул головой Фэнг. — А что это? — О боже! У вас, что нет в подводном царстве конфет? — всплеснул Эдгар руками. — Нет. А должны? — спросил Фэнг. — У вас ужасный поставщик! — шуточно возмутился Эдгар. — Обращайся ко мне, амиго! И это лакомство всегда будет на твоем столе! Он соскочил с валуна и побрел к своему рюкзачку на берегу. Раскрыл его, довольно хмыкнул, но ничего не достал. Поглядел в сторону Фэнга. Как давно он уже на воздухе?   — Знаешь что, — предложил Эдгар, — прежде, чем ты узнаешь, что я принес, давай поплаваем! А то мы, кажется, заболтались! — Хорошо, — согласился Фэнг и соскользнул с валуна в воду. — И вправду, пора поплавать, а то жабры почти сухие. Я про все забываю с тобой. Памятуя, что Фэнг индифферентен к его наготе, Эдгар быстро разделся догола и с радостным криками: — А-а-а! — побежал Эдгарик к, ждавшему его у валуна, русалу, с брызгами рассекая небольшие морские волны. — Хочу купаться! Фэнг уже отплыл немного от валуна и с улыбкой наблюдал на несущегося в воду Эдгаром.