Глава 1
18 августа 2022 г., 21:02
Чарли Уизли не помнил, как познакомился с Гермионой Грейнджер. Если бы было иначе, то он вспомнил бы причину, по которой Джинни спала в отдельной палатке от него и остальных на чемпионате мира по квиддичу: девочку с лохматыми волосами, которая повсюду следовала за Гарри Поттером.
Нет, Чарли ничего из этого не помнил.
Когда много лет спустя все они собрались в Норе на свадьбу Билла и Флёр под тенью надвигающейся войны, Чарли знал, что увидит там Гермиону. Она каким-то образом стала членом семьи. Чарли не был уверен, как это произошло, но он знал, почему. Ронни был влюблен в неё. Это знали все, кроме неё.
Тем не менее, когда Гермиона вошла на кухню, пока Молли стригла Чарли, и начала в спешке искать что-то, что забыл Рон, Чарли подпрыгнул на стуле при виде неё. Она была взрослой ведьмой, достигшей совершеннолетия. Почему-то он не ожидал этого.
Из-за его прыжка Молли отрезала ему гораздо большую часть волос, чем они договаривались, когда он только сел подстригаться.
— О! Мне так жаль, Чарли! Я не хотела напугать тебя и... ой, посмотри, что я наделала? — сказала Гермиона, поднимая с пола упавшую прядь волос и доставая волшебную палочку. — Миссис Уизли, если вы позволите мне…
— Нет, нет, нет, — сказала Молли. — Ты оказала ему огромную услугу, дорогая Гермиона. Нет, у нас нет другого выбора, кроме как обрезать остальное, чтобы соответствовать этой милой короткой пряди волос. — И таким образом она полностью воспользовалась ситуацией, наклонив голову Чарли вперёд и углубилась в его лохматую массу рыжих волос
Прижав подбородок к груди, Чарли искоса посмотрел на Гермиону, которая беспомощно стояла рядом с ними, всё ещё держа в руках его отрезанные волосы. На лице Чарли было что-то среднее между раздражением и весельем. Поймав взгляд Гермионы, он закатил глаза и пожал плечами.
— Ради всего святого, мальчик, не дёргайся, — выругалась Молли.
Они разорвали зрительный контакт, и Гермиона опустила взгляд на волосы в своей руке. Некоторые кончики, казалось, слились воедино.
Чарли был шафером на свадьбе. Во время церемонии Гермиона не осмеливалась взглянуть на Билла. Все, кроме его семьи, были влюблены в Билла в той или иной степени, и теперь, когда он женился, всем пришлось бы забыть о своих чувствах.
Флёр, невеста Билла, была слишком эффектной, чтобы долго смотреть на неё, а её подружка невесты, сестра Габриэль, которую Рон помог спасти из Чёрного озера, — что-то в ней смутно злило Гермиону. Оставался только Чарли Уизли, на которого можно было смотреть спокойно.
Жаль, что у него такая причёска. Он выглядит так,будто только что вернулся из маггловской армии. Что ж,Гермиона не могла оценить эстетику Уизли. Чарли был ниже ростом, чем остальные — за исключением, возможно, Перси, которого здесь не было. Это означало, что он был менее неуклюжим и имел более классические пропорции. Его руки были не только короче, но и толще, как будто он использовал их для работы, а не только для того, чтобы держать метлу на квиддичном поле. Хотя, если Гермиона правильно помнила, он тоже этим занимался. Рон говорил ей, что он был охотником. Ей стало интересно, на что это похоже. Возможно, позже она сможет подбить братьев на соревнование по армрестлингу, причём шансы будут в пользу Чарли.
Она вздрогнула, но не от неприятных ощущений. Пора посмотреть на что-нибудь другое…
***
Рону понадобилась целая вечность, чтобы пригласить её на танец на свадебном приёме. Может быть, он вообще не собирался приглашать её. Может быть, он уговаривал себя пригласить Габриель. Она бы расстроилась, если бы не появился Виктор Крам, разумеется, в качестве гостя Флёр. Неужели она всё ещё вальсирует так же хорошо, как на Рождественском балу? О, Виктор. Она не заметила, как Рон повторил своё поведение с Рождественского бала, глядя на неё с другой стороны шатра, пока она танцевала с Виктором. Но Чарли это заметил. Он увидел, как на щеках Рона вспыхнули красные пятна. Если Гермиона Грейнджер продолжит танцевать с Крамом, Ронни сделает какую-нибудь глупость. Чарли вмешался. — Извините меня, — сказал он. — Моя мама считает, что обязанности шафера включают в себя работу на кухне, так что у меня осталось всего несколько минут на танцы, а я обещал Гермионе. Вы не против, мистер Крам? Виктор отпустил талию Гермионы, но поцеловал ей руку и отступил, пообещав продолжить танец позже. Чарли развернулся к ней лицом. Действительно охотник… — Прости, — сказал он, беря её за руку. — Ронни скоро выйдет из себя. Она фыркнула, тряхнув головой и потянувшись к его плечу. Чарли всё равно заметил, что она покраснела. — Не могу представить, почему, — сказала она. Чарли усмехнулся, когда его рука нашла изгиб её талии. — Потому что ты ему ужасно нравишься, конечно же. Как он может не любить тебя, после всех тех удивительных вещей, которые он видел, как ты делаешь? Я должен был вмешаться, пока Рон не сделает то, о чём потом пожалеет, и не превратит это прекрасное мероприятие в драку. Это настоящая обязанность шафера, которой я сейчас занимаюсь. Лицо Гермионы всё ещё было раскрасневшимся. — Не беспокойся о том, что Рональд будет драться с кем-то из-за меня, — жалобно сказала она. — Может быть только в том случае, если бы меня схватил великан или что-то в этом роде, но... я хочу сказать, что когда мужчины обращают на меня внимание, Рональд набрасывается на меня, а не на них. Чарли поморщился. — Нет. Правда? Она кивнула. — Ты когда-нибудь слышал имя «Лаванда Браун»? Он нахмурился. — Это имя? Звучит как название краски. А Гермиона рассмеялась, наклоняясь и прикасаясь лбом к плечу Чарли. — Я прошу прощения за своего недалёкого младшего брата, — сказал Чарли, когда она снова подняла голову. — Мальчики взрослеют медленнее — разве не это оправдание мы сами себе и придумали? — он протянул руку и развернул её к себе. — Не то чтобы я был экспертом. Единственные «девушки», с которыми я общаюсь, — весят 300 тонн, покрыты чешуёй и с радостью поджарили бы меня до хрустящей корочки. — Ооо, драконы, — проворковала Гермиона. — В Румынии с ними не обращаются плохо, так ведь? Он покачал головой. — В нашем заповеднике? Нет. Поэтому я и выбрал его. Ты интересуешься уходом за магическими существами? Рон никогда не упоминал об этом. — Не практическими аспекты этого, — призналась она. — Но я считаю, что в британских законах есть серьёзные недостатки, касающиеся гуманного обращения с магическими существами. Например, домовые эльфы… — и их танец закончился тем, что Чарли попросил её прислать ему полдюжины значков Г.А.В.Н.Э., если у неё когда-нибудь появится такая возможность. Она так и не потанцевала с Роном на свадьбе. Как только сменилась музыка и Чарли отпустил её, Гермиона сбежала с танцевальной площадки. Оно больше походило на минное поле. Но поздно ночью, после того как на свадьбу устроили налёт, они бежали в Лондон и с боями пробились на площадь Гриммо, она лежала, держа Рона за руку, на полу гостиной. Она была более гладкой, чем у Чарли, меньше, но с более длинными пальцами. Насколько старше был Чарли? На семь лет? К тому времени, когда ей будет двадцать три, а ему тридцать, они будут чувствовать себя ровесниками. Может быть, она могла бы поехать в Центральную Европу, а он мог бы устроить ей экскурсию по своему заповеднику для драконов, а потом она сможет добиться того, чтобы его правила стали законами, обязательными для исполнения по всей Европе. Она взяла Рона за руку, наблюдая, как вздымается и опускается его грудь, пока он спит рядом с ней в серебристом лунном свете, проникающем в окно гостиной. Во сне он выглядел таким юным, ангельски прекрасным. Он и Гарри были всем, что у неё было, теперь, когда её родители уехали. Рон уверял её, что она поступила правильно, отослав их. Он не пытался её отговорить, а только подбадривал. Он стоял, освещённый жёлтым светом, падавшим из кухонной двери Норы, протянув к ней руки, чтобы обнять, уткнувшись лицом в её волосы, когда она пришла, рыдая, после того как в последний раз покинула дом. Она любила его семью на протяжении многих лет — Артура и Молли, близнецов, Джинни. Она была слегка влюблена в Билла, отдалилась от Перси вместе со всеми, а теперь появился Чарли. Да, она тоже могла полюбить доброго, сильного Чарли. Он был старше, как и Билл, но спокойный и мудрый, почти как… «О чёрт, Гермиона, — отругала она себя. — Не вздумай зацикливаться на отце, дав Чарли Уизли роль в качестве его замены, с его широкими плечами, грубыми руками, терпением и изяществом, который готов сделать что-то, кроме того, чтобы смотреть, как надутый придурок, на её танец с Виктором Крамом.» Нет, она останется влюблённой в Рональда. Она останется. И она впилась яростным поцелуем в тыльную сторону его руки, пока он спал, чтобы закрепить это.***
— Мы встречаемся на свадьбах и похоронах, да, Гермиона? — сказал Чарли, подходя к ней во дворе Норы, когда солнце уже садилось. Он увидел её стоящей в высокой траве, которая выросла на том месте, где почти год назад стояла свадебная палатка Билла и Флёр, когда Фред был жив, Перси не разговаривал с ними, а Рон не был героем войны. — Наверное. На свадьбах и похоронах, в начале и в конце войны, — сказала она. Чарли поднял брови. — В начале? Она слабо улыбнулась. — Ты не помнишь. Я была на Кубке мира по квиддичу со всеми вами, в ту ночь, когда Тёмная метка была брошена в первый раз в этой войне. Чарли кивнул. — А, — он оглядел пустое поле. — А где Ронни? Я думал, что вы теперь идёте рука об руку. Она подняла руку и посмотрела на свою пустую ладонь. Её улыбка была слабее, чем когда-либо. — Я стараюсь, Чарли. В отношениях много напряжения, когда ты чувствуешь себя чьим-то призом за героизм. В отношениях много напряжения, когда ты чувствуешь, что ты чей-то приз за героизм. Как глупая чашка, которая ничего не меняет, как только ты берёшь её в руки. Не может ничего исправить или исцелить. Просто чашка. Чарли резко схватил её за свободную руку, сильно сжал её и начал размахивать ею перед собой. — Это займёт время, — сказал он. — Будь терпелива с ним. Ты не делаешь ничего плохого. Это просто ужасно. Так оно и есть. И не похоже, что ты не скорбишь о своих потерях. Её плечи опустились, и она покачнулась на ногах. Чарли шагнул к ней, подхватив её, когда казалось, что она вот-вот упадёт. — О, Чарли, — сказала она, чуть не плача. — Я не могу начать рассказывать тебе. Он откинул её волосы с лица, чтобы видеть её, когда сказал: — Эй, могу я тебе кое-что показать? То, что я сохранил для тебя? Она моргнула, не понимая, что это может быть. — Конечно. Он развернулся на месте, и с головокружительной скоростью они исчезли из Норы и оказались в Запретном лесу Хогвартса, где за высокими деревьями виднелись руины замка. Она ахнула, когда поняла, где они оказались. — Всё в порядке, — сказал Чарли, всё ещё держа её в руках. — Иди сюда и не шуми. Даже Хагрид не знает, что здесь есть это место. Она последовала за ним через густые заросли, крадясь так тихо, как только могла, прижимаясь рукой к его широкой спине, чтобы не потерять его из виду. — Хорошо, а теперь подожди здесь, пока я не найду свет. Она снова ахнула, когда Чарли на мгновение оставил её одну. Она стояла в лесу в одиночестве, прислушиваясь к каждому скрипу деревьев и шороху листьев. Воздух был пропитан множеством воспоминаний, страхами из детства и не только. Её дыхание участилось. Она запаниковала? Она запаниковала из-за того, что может запаниковать? Не в силах больше терпеть, она позвала шёпотом: «Чарли!». В ста метрах от неё засиял мягкий белый свет. Он двигался и рос, освещая деревья, пока не осветил одну огромную когтистую лапу. Чарли Уизли привёл её посмотреть на дракона. Та склонила голову, изогнувшись над лапой, и на свет показался один огромный молочный глаз. В этот момент она услышала смех Чарли. — Вот моя девочка. Привет. Надеюсь, я тебя не разбудил. Гермиона издала небольшой возглас облегчения. Это был её дракон, тот самый, который освободил их из банка Гринготтса. Она сидела у него на спине, цепляясь за шипы, и парила высоко над Лондоном, вдали от опасностей — по крайней мере, какое-то время. Но потом она увидела, как он улетел, жалкий и изголодавшийся. — С ней всё в порядке? — спросила Гермиона, подходя к Чарли. — Рон сказал, что с ней всё будет хорошо. О, Чарли, посмотри на неё. Она великолепна. И так — так довольна. — Рон сказал, что с ней всё будет хорошо, когда она улетела от вас? Тогда он понятия не имел, о чём говорит, — ответил Чарли, впервые на памяти Гермионы не вставая на защиту своего младшего брата. — Она лежала без сознания на вересковой пустоши, когда мы нашли её, слишком слабая, чтобы охотиться, дезориентированная. Мы привезли её сюда, чтобы она поправилась, перед тем как отправиться в безопасное место. Если бы её никто не нашёл — страшно подумать, что бы случилось, после всего, через что она прошла, запертая под землей, питающаяся гниющими отбросами, которые ей бросали, доведённая до состояния боли. Билл всегда говорил, что ходили слухи, будто драконов держат для охраны самых элитных хранилищ в той яме, которая называется банком, но он отмахивался от этого как от бреда. Как от чего-то невообразимого, каким это и должно было быть. Гермиона покачала головой. — Нет, она была там, внизу, и страдала неизвестно сколько времени. Я видела это. — И ты покончила с этим, — закончил за неё Чарли. — Очень жаль, что ты не можешь снова увидеть её при дневном свете. Она так сильно поправилась, что ты могла бы её не узнать. Мы кормили её, лечили раны, ухаживали за чешуёй… — Её глаза, — перебила Гермиона. — Почему вы ничего не сделали с ними? Чарли нахмурился. — Зачем нам беспокоиться о её глазах? Они идеальны. — Но катаракта… — Катаракта? —хихикнул Чарли. — У неё опаловые глаза. Она казалась тебе слепой, когда летала с тобой по всей стране? — Нет, но они сказали, что она украинская желёзнобрюхая. — Что ж, они ошибались, — сказал он. — Кем бы они ни были. Это определённо опаловый глаз, родом из Новой Зеландии. Я понятия не имею, как она могла оказаться здесь. У этих гоблинов-банкиров просто чёрный рынок. Но сейчас это не имеет значения. Как только мы подготовим успокоительные снадобья, она отправится в надлежащее, этичное убежище, чтобы завершить реабилитацию, а затем вернётся в свою естественную среду обитания в южном полушарии. При этих словах Гермиона не выдержала и заплакала так громко, что дракон начал ворчать и переступать с лапы на лапу. арли снова обнял Гермиону, успокаивая её, и повёл прочь. Они сели под деревом, Гермиона устроилась на коленях у Чарли, как ребёнок. — Эй, в чём дело? — спросил он тихо и нежно. — Я думал, ты будешь рада её видеть. Я слышал, ты беспокоилась. — Да. Я беспокоилась, — всхлипнула Гермиона. — Просто Новая Зеландия находится так близко к Австралии, — на этом её рыдания возобновились. Чарли притянул её лицо к своей груди, отчасти чтобы утешить, отчасти чтобы заставить дракона не тревожится. — Я всё ещё не понимаю. Австралия? Пожалуйста, Гермиона… Она рассказала ему. Она рассказала ему о том, как отправила своих родителей прочь, изменив им память. Она рассказала ему, что не получила совета ни от кого, кроме Рона, прежде чем сделать это. И она рассказала ему о том, что Рон назвал причиной, по которой он не сделал того же, чтобы защитить всех Уизли. — Мы не могли оставить свою работу? — повторил Чарли. — Он думал, что мы сможем защитить себя, что, как доказал Фред, было не так. А потом он заявил, что мы не можем уволиться? Что за идиотский, недальновидный… Гермиона никогда не видела, чтобы Чарли злился на Рона, и ей было невыносимо это видеть... — Что? Ты хочешь сказать, что жалеешь, что Рональд не отправил вас всех в Австралию, изменив вам память? — Нет, конечно, нет, — ответил Чарли. — Но я бы хотел, чтобы он предложил твоим родителям какую-нибудь помощь. Что-то такое, чего не могла бы сделать ты, но могли бы сделать другие. Мама и папа уже были мишенями из-за близости к Гарри. Твои родители вполне могли спрятаться в Норе под их защитой. Это бессмысленно. Я знаю, что Рону было всего семнадцать, и ему ещё многому предстояло научиться, но как он мог… — Пожалуйста, Чарли, — рыдала она. — Пожалуйста, всё кончено. Он обхватил её руками, на этот раз по-настоящему, не для того, чтобы поддержать или удержать её, а из настоящей привязанности и печали. — Ты не должна быть одна, — сказал он. — Ты блестящая, красивая девушка. Тебя будет любить тот, кого ты выберешь. Будь то Рон, или кто-то другой в твоей жизни, или кто-то, кого ты сейчас даже не знаешь. Она обняла его в ответ и заплакала, прижавшись к его бьющемуся сердцу. — Ты не заперта с нами, — прошептал Чарли, касаясь её волос. — Весь мир по-прежнему твой, если ты этого хочешь. Под деревом она сидела на коленях у Чарли и прижималась к нему, пока не утихли последние рыдания. Он почувствовал, что она расслабилась, и перестал гладить её по спине. Его прикосновения были уверенными и медленными. Когда она была расстроена и почти дичала, как сейчас, Гермиона была очень похожа на дракона — чудесного, тёплого и хрупкого дракона, которому нужно было его прикосновение. Когда она откинулась назад и посмотрела ему в лицо, к Гермионе почти полностью вернулось самообладание. — Насколько умён такой дракон? — спросила она. — Кажется, она тебя узнала. Он покачал головой. — Они умны, но не как кентавр, эльф или кто там ещё. Скорее, как очень умный ворон. Она узнаёт людей, будет признательна тем, кто её кормит и заботится о ней, но она всё равно дикое животное. У неё есть некий интеллект, но он дикий. Не существует такого понятия, как укротитель драконов. Это оскорбление. Есть специалисты по поведению животных, как я и мои коллеги, но мы — исследователи и учёные. Нет, каждый дракон всегда хитёр и необуздан. Гермиона хмыкнула. — Не знаю, радоваться мне или огорчаться, услышав это, — она наклонила голову, почти по-птичьи. — Ты хочешь знать правду обо мне, Чарли? — Есть ещё что-то? — Да. И правда в том, что я не так умна, как все думают. Не так уж. Чарли никогда не учился в школе вместе с Гермионой, и у него не было причин не верить ей. Но он всё же спросил: — Что ты имеешь в виду, говоря «не так умна»? — Я хитрая, но не дикая. Я не следую за своим сердцем так часто, как это делал бы по-настоящему умный человек, тот, кто был и тем, и другим. Я всегда ждала, пока Рон или Гарри сделают это за меня. Моё сердце недостаточно развито, — сказала она. Чарли усмехнулся. — Посмотри, как ты беспокоилась о благополучии этого дракона — этого зверя, которого большинство людей, даже волшебников, сочли бы монстром. Нет, с твоим сердцем всё в порядке. Она сняла одну из своих рук с Чарли и положила руку на сердце. — Ну, я сочувствовала дракону, но я не действовала в соответствии с этими чувствами. Я сидела спокойно и позволила Рональду разубедить меня. Вот что недостаточно развито. Моя способность действовать по велению сердца. Чарли ухмыльнулся. — Хорошо. Если бы ты действовала по велению сердца прямо сейчас, сегодня вечером, что бы ты сделала? Она молчала, её рука всё ещё ощущала биение собственного сердца в темноте. Когда она не ответила, Чарли начал расспрашивать её. — Ты бы обняла этого дракона? Нашла бы последнюю книгу о заклинаниях памяти и порт-ключ в Австралию? Пошла бы домой и приготовила Рональду завтрак до восхода солнца? Может быть, даже… Не говоря ни слова, она последовала за своим сердцем. Она выпрямилась, наклонила голову и поцеловала Чарли Уизли в губы. Сначала он ответил удивлённым возгласом. Боясь, что он отстранится, она прильнула к нему. Его затылок коснулся коры дерева позади них. Но поцелуй не прекратился. У Гермионы Грейнджер были маленькие, нежные и проворные губы. Она больше не прижимала руку к сердцу, а положила её ему на грудь. Другой рукой она обхватила его за шею, запустив пальцы в отросшие на затылке волосы. Они были не мягкими и тонкими, как у Рона, а густыми и жёсткими, как шкура. Слава звёздам, они не были такими, как у Рона… Чарли медленно и нежно прижался губами к её губам, отвечая на её напор, позволяя ей найти то, что ей нужно. Первые мгновения он оставался неподвижным, настороженным и отзывчивым, но сдержанным, не угрожающим, словно впервые встретил новое, возможно, опасное существо. Он не мог долго сдерживаться. Его глаза закрылись, он крепче прижал её к себе, и из его груди вырвался вздох облегчения. Ради всего святого, как давно он не целовал кого-то вот так? Он не увлекался мужчинами, и в заповеднике он не мог позволить себе заниматься чем-то таким. Не то чтобы обилие женщин сильно изменило бы ситуацию. В свои двадцать пять лет Чарли всё ещё мог сосчитать количество женщин, которых он целовал, на пальцах одной руки. И обычно это происходило так. Какая-нибудь могущественная ведьма, вроде Нимфадоры Тонкс, которая была на той лестнице на шестом курсе, могла бы устать от его любезности и просто набрасывалась на него. Всё это не означало, что ему это не нравилось. Но в отношениях с такой женщиной было нечто большее, чем только то, что она ему нравилось. Он должен был думать — думать обо всей этой женщине, а не только о её руках на его шее и груди, о её губах на его губах, о её тяжести, лежащей на его коленях. Помни, Чарли, помни, кто она и как она связана не только с тобой, но и со всеми, кого ты любишь. И помни, как её желание не угасает, не ослабевает. Оно нарастает, всё сильнее… — Ронни, — сказал он, отстраняясь. — Прости, Гермиона. Я не могу быть с тобой таким. Я похож на Рона, но я не он. И я не могу так поступить ни с ним, ни с тобой. Она захныкала, когда повернулась на бок, слезая с его колен, и он снова хмыкнул, когда она перевалилась через него. Она села на землю — Теперь ты будешь думать, что я развратница. Он погладил её щеку тыльной стороной ладони. — Я думаю, ты расстроена. Травмирована. Ты справедливо злишься на парня, которого любишь. И ты очень молода. Она прижалась к его пальцам. — Мне жаль, Чарли. Он погладил её большим пальцем и опустил руку. — Если он целуется лучше меня, ты никогда, никогда никому ему этом не рассказывай. Она усмехнулась. — Ты хочешь знать, как целуется Рон? — Нет, я просто хотел сказать… — Иди засунь свою голову в пасть этого дракона. Вот и всё. Чарли зажал руками свои уши. — Нет! Я сказал, не надо… — Не давать тебе понять, что он лучше тебя. И это, конечно, не то, что я тебе говорю. О, Чарли, перестань, — сказала она, отводя его руки от ушей. — Итак, Рон всё ещё немного груб. Ну и что? Он молод, как ты уже сказал. Он ещё щенок. Так что мы работаем над этим. Я полностью виню в его замедленном росте его последнюю девушку. — Лилак Бронза? — Лаванда Браун! — она смеялась. В темноте за их спинами заурчали сернистые лёгкие дракона, словно двигатель внутреннего сгорания, готовый к запуску. Чарли встал. — Пойдём, Грейнджер. Давай дадим нашей малышке спокойно поспать. Она взяла его за руку и встала рядом с ним. — Хорошо. Пойдём домой.
