Глава 2
25 сентября 2022 г., 23:23
Следующими свадьбами Уизли были свадьбы Джорджа и Перси. Гермиона присутствовала на обеих свадьбах в качестве официальной девушки Рона. На протяжении церемоний она, опираясь на его руку,излучала сияние. Затем, следуя указаниям Молли, она руководила празднованиями во время приёмов. Конечно,Чарли был на каждой свадьбе, но Гермиона не танцевала ни с кем, кроме Рона. Только ближе к концу вечера, когда все разошлись,она почувствовала, что устала. Она была босиком и едва могла двигаться, пока Рон поддерживал её и шептал обещания в её взъерошенные от работы волосы.
Свадьба Джинни и Гарри была совсем другой.
Джинни отложила помолвку до окончания школы, а свадьбу — до тех пор, пока не отыграет год в квиддичной команде. Но даже несмотря на это, она была очень юной невестой. Флёр и Билл были там со своим новорождённым ребёнком. Джордж и Перси были там со своими беременными жёнами. А Рон был там с невесткой Билла, когда-то маленькой девочкой с озера, Габриэль Делакур. Она приехала в коттедж «Ракушка», чтобы помочь с ребёнком. И Рон, который всегда был особенно восприимчив к чарам вейл, влюбился в неё. Рон, казалось, был убит горем из-за того, что оставил Гермиону ради неё, но всё равно сделал это.
Гермиона сидела на традиционной свадьбе Гарри и Джинни в Норе вместе с Хагридом, МакГонагалл и отрядом авроров со стороны Гарри, подальше от Уизли. В знак своей стойкости и непоколебимой независимости она пришла без пары, но потом пожалела об этом. Ей следовало привести самого отвратительного кавалера, какого только можно было придумать.
Она должна была привести Крама. Нет, он был слишком вежлив.
Как насчёт одного из тех слизеринцев со школы? Она могла бы позвонить Грегори Гойлу. Он был ей очень обязан после того спасения из адского пламени. Но он был обязан и Рону. Это бы не сработало.
Нет, Драко — она должна была перевернуть камень, под которым прятался Драко Малфой с тех пор, как на суде он сказал, что изменил представления о чистоте крови, и проверить его новые прекрасные идеалы на прочность, приведя его сюда в качестве кавалера грязнокровки. Она так и видела, как он усмехается, глядя на всё это, ужасный, но подтянутый и сияющий, без сомнения, одетый во всё чёрное. Рон бы сошёл с ума. В следующий раз...
Но следующего раза не будет. Следующая свадьба Уизли будет свадьбой Рона, и она знала, что он пришлёт ей приглашение, а она вежливо откажется. Этого от неё ждут. Она скажет, что у неё уже забронирован билет на поездку, который нельзя вернуть, или что-то в этом роде. Может быть, она пришлёт им в подарок маггловский тостер.
Аплодисменты выбили её из этих фантазий. Пока она не обращала внимания, Гарри и Джинни обещали друг другу быть вместе всю жизнь. Рон, шафер, стоял рядом с Гарри, когда тот целовал его сестру, и хлопал так, как будто верил в такие вещи.
Когда церемония закончилась, Гермиона поднялась со своего складного стула, развернулась и сложила его для транспортировки туда, откуда его привезли. Закончив с собственным, она перешла к остальным, освобождая пол для танцев. Она уже заканчивала с шестым стулом, когда чьи-то грубые веснушчатые руки накрыли её ладони.
— Гермиона, не беспокойся об этом, — это был Чарли Уизли, его лицо выражало беспокойство.
Она отдёрнула руки.
— Почему? Потому что я больше не член семьи? — её голос прозвучал громче, чем она хотела.
Чарли подошёл ближе и прошептал:
— Пойдём. Ты не хочешь выставлять себя напоказ. Пойдём со мной, и мы возьмём тебе что-нибудь выпить.
Она фыркнула.
— И как ты оказался в роли управляющего бывшими, Чарли Уизли? Это твоя тайная официальная роль на свадьбе твоей сестры? Она записана в списке где-то в свадебных документах твоей матери? Они решили, что для этого им понадобится укротитель драконов?
К тому времени, как она дошла до слов «укротитель драконов», её голос был достаточно громким, чтобы его услышали все под тентом. Все Уизли одновременно поморщились, услышав, как Чарли называют оскорбительным для него прозвищем.
Гермионе потребовалось ещё мгновение, чтобы прийти в себя. Чарли убрал руки, но она схватила его за плечо, вцепившись пальцами в ткань его мантии и сжав их в кулак.
— Клянусь звёздами, Чарли, прости меня, — сказала она тише, и её голос дрогнул от слёз. — Мне так жаль. Я не знаю, что на меня нашло. Это вырвалось…
Он снял её руку со своего плеча, взял в свою, положив другую руку ей на спину, и вывел её из палатки.
— Эй, с ней всё в порядке? — Гарри шёпотом окликнул его через плечо, когда они проходили мимо него к выходу.
Чарли кивнул.
— Да, всё в порядке. Просто нужно подышать свежим воздухом. Не волнуйся, Гарри. Джин.
На улице её учащенное дыхание перешло в слёзы. Чарли проводил её до конца маленького деревянного причала у пруда и взял её за руку, пока она не села рядом с ним.
— Мне жаль, Чарли. Я знаю, каково это, когда тебя обзывают. Я была зла, но без веской причины. А даже если бы и причина была, это непростительно…
— Это не так, — сказал он. — Я прощаю тебя, конечно. Честно говоря, это прозвучало скорее как оговорка, чем что-то ещё. Просто забудь об этом, — он протянул ей чистый носовой платок.
Она промокнула лицо, пока Чарли смотрел прямо перед собой, на неподвижную воду.
— Ты не должен оставаться здесь со мной, — сказала она. — Джинни захочет, чтобы ты был внутри. Я собираюсь аппарировать домой через минуту. Иди и наслаждайся жизнью со своими близкими.
Он вздохнул и похлопал её по колену.
— Пока нет.
— Я больше не плачу. Честно. Я больше никогда не буду плакать из-за Рональда Уизли, — сказала она. Как бы в доказательство этого, она свернула платок и передала его обратно Чарли.
Он сложил его и убрал в карман, разглаживая складки пальцами.
— Ну, хорошо. Потому что теперь, когда ты закончила с Роном, я единственный, кто должен был с тобой встретиться.
Её лицо мгновенно вспыхнуло и стало ярко-красным.
— Что?
— Я имею в виду, — поспешил сказать он. — Я хочу сказать, что мне нужно увидеться с тобой в Румынии. Мы только что получили запрос от британского Министерства магии на участие в подготовке Белой книги по этическому обращению с драконами и родственными им огненными ящерицами.
Впервые за этот день её лицо расплылось в искренней улыбке.
— О, Чарли, это замечательно.
— Да, и я бы хотел, чтобы мы вместе поработали над тем, чтобы всё было написано правильно. Это не должно быть просто о заботе и кормлении. Нужно разоблачить торговлю на чёрном рынке и использование драконов в качестве сторожевых псов в Гринготтсе и подобных местах. Так что поищи сообщение, когда вернёшься на работу. Потом приезжай ко мне в Румынию. Возможно, у нас с тобой больше никогда не будет такого шанса.
— Шанса…?
— Внести свой вклад в формирование национальной политики, — запинаясь, закончил Чарли.
Она подалась вперёд и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Чарли. Мы обязательно увидимся в Румынии, — она встала, собираясь уходить.
— Ты всё равно собираешься домой? — спросил он. — После того, как мне удалось тебя подбодрить? Ты собираешься отправить меня обратно с пустыми руками?
— Ну, да. Мне нужно сделать заметки. Законы, которые нужно взять в библиотеке. Расследовать дела против Гринготтса, в которых предполагается участие драконов.
— Хорошо, хорошо, — сказал Чарли, довольный тем, что она снова чувствует себя самой собой. — Иди, позаботься о себе. Увидимся в Румынии.
***
Воспользоваться международным портовым ключом из Лондона в Бухарест было достаточно просто. А вот добраться из Бухареста до Карпатских гор, где было спрятано святилище драконов, было совсем другим делом. Гермиона не говорила по-румынски — по крайней мере, так, чтобы кто-то мог её понять. Это было что-то вроде итальянского, но с примесью русского. Перед отъездом она узнала, что ей придётся перемещаться по Румынии с помощью чего-то вроде британской системы каминов. Это сработает, если она найдёт её, но тяжёлые годы в Румынии загнали мир волшебников ещё глубже под землю, чем в Британии. Сохранившиеся в стране камины находились в основном в очень старых церквях, и она ходила от одной церкви к другой, по всему Бухаресту в поисках нужной, надеясь, что сможет достаточно внятно произнести название святилища, когда найдёт его. В конце концов, она сдалась. Слишком многое было под угрозой, и ей нужна была помощь, которую она не могла найти. — Извини, что беспокою тебя, Чарли. Мне нужно, чтобы ты прислал мне карту или какой-нибудь подобный путеводитель, чтобы добраться до церкви с камином, — она произнесла сообщение для своего патронуса, пустив его в тусклый, вонючий переулок. Позаботившись об этом, она заказала себе, как она надеялась, кофе и села за крошечный столик у входа в кафе, измученная, слегка смущённая, в ожидании. Всего через несколько минут он появился, пройдя сквозь толпу в кожаных драконьих доспехах, словно маггловский турист, нарядившийся румынским вампиром. — Гермиона! — позвал он, увидев её. Она подняла взгляд от созерцания своего кофе и увидела, что он идёт к ней. Он был похож на самого Гефеста, о чём она никогда раньше не думала применительно к Уизли. На нём были высокие защитные сапоги из драконьей кожи, тёмные брюки и рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими предплечья. Лучшей частью тела Рона были его руки, и он это знал. У Чарли они были ещё лучше. Поверх всего этого он надел широкий кожаный фартук, плотно облегающий грудь и туго подпоясанный вокруг талии. Его голову покрывал ещё более плотный кожаный капюшон, из-под которого выбивались волосы, рыжие в Бухаресте, где они бросались в глаза сильнее, чем на севере или в Норе, где она обычно его видела. На его лице была сажа, которая придавала его глазам сверкающий льдисто-голубой оттенок. Его руки и кисти были чистыми, как будто он сбросил большие перчатки, чтобы помчаться к ней. — Чарли? Он перепрыгнул через низкую перегородку, которую кафе установило вокруг своих столиков на тротуаре, и взял её за обе руки, садясь рядом с ней. — Гермиона, прости меня. Я должен был быть здесь, чтобы встретить тебя. Я не знаю, о чём я думал. В этом городе новичкам-волшебникам чертовски трудно ориентироваться. — Я в порядке, — сказала она, хотя почувствовала, как к горлу подступает комок при виде его. Она не могла смотреть ему в глаза и вместо этого наблюдала за его ртом, когда он говорил, за его белыми зубами, видневшимися между приоткрытыми губами, пока он ждал, что она скажет, что с ней всё в порядке. Она вспоминала, как в последний раз пришла к нему, чтобы посмотреть на дракона, и что произошло между ними той ночью. Она прочистила горло. — Честно говоря, Чарли. Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь самому, отрываясь от работы. Посмотри на себя. Ты выглядишь очень занятым, — она подняла руку, чтобы смахнуть пятно сажи с его щеки. Это было безнадёжно, и она рассмеялась. — Надеюсь, с тем, кого ты оставил за главного, всё в порядке. — Богдан? Да, с ним всё будет в порядке. А вот ты... — Я наслаждаюсь кофе, в красивом чужом городе после долгого путешествия. Это не трудно. Ты мил, когда суетишься, но в этом нет необходимости. Плечи Чарли расслабились, голова поникла. — Я должен был быть здесь. Настоящим хозяином. Ждал, прибрался и приготовился привезти тебя как почётного посланника Министерства магии Её Величества Королевы Англии. Гермиона закатила глаза. — Прекрати. И не нужно извиняться за твой, — её голос внезапно охрип, — внешний вид. — Хорошо, но я прошу прощения за то, что увлёкся работой и забыл о времени. Это моя ошибка. Она фыркнула. — Я делаю то же самое. Только я считаю это силой, а не слабостью. И я думаю, что для тебя это тоже так, Чарли Уизли. Чарли поднял голову, наклонился к ней и быстро и сухо поцеловал её в обе щеки. — Да, добро пожаловать на континент, Грейнджер. Я отправлю нас обратно в святилище, когда ты будешь готова. В том же переулке, где она отправляла свой патронус, Чарли обхватил её за талию и притянул к себе, чтобы подготовить к аппарированию. Она засмеялась и прижалась к его торсу в ответ. — Неужели так необходимо так крепко меня держать? Он не ответил, уйдя от темы. — Кстати, мне понравилась выдра. Уверен, ты знаешь, что они относятся к семейству куньих, как и… — Ласки, да, — сказала она. Он уже почти повернулся на месте, когда остановился и вернул её в исходное положение. — Какой патронус у Ронни? Ты должна знать. — Собака. У близнецов были сороки, у Джинни — лошадь. Он резко кивнул. — Молодцы, ребята. — А что у тебя? — лениво размышляла она, пока Чарли снова раскручивался, причём с гораздо большей силой, чем требовалось для аппарирования. — Только не говори мне: дракон. Он не сказал ей, а просто ухмыльнулся и закружил их. В мгновение ока они оказались во дворе, посыпанном гравием и окружённом каменными зданиями, каждому из которых, казалось, было не меньше тысячи лет. Вокруг них возвышались высокие деревья, словно они стояли на дне чаши. Вдалеке виднелись скалистые вершины гор. — Вот мы и на месте, — объявил Чарли, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, прежде чем отпустить её. — Жаль, что мы не могли прилететь на метле. Если хочешь знать моё мнение, это самый красивый район в стране. Может, попозже? Она вздрогнула. — Я сама не очень люблю летать. — Даже в паре? Она склонила голову и покачала ею. Чарли ухмыльнулся. — Может быть, ты просто ещё не нашла подходящего пилота. Она рассмеялась, не зная, флиртует ли он с ней. Откуда ей было знать, когда он ведёт себя как заботливый старший брат, который знает все самые добрые и мудрые слова, а когда он ведёт себя как человек, который поцеловал её в ответ, когда она набросилась на него под деревом в Запретном лесу? Если бы его лицо не было таким перепачканным, она могла бы увидеть, что он покраснел. — Пойдём. Ведьмины покои находятся здесь, — сказал он. — В них не будет никого, кроме тебя. Ты можешь отдохнуть там, пока не почувствуешь, что готова увидеть драконов. Он открыл дверь в одно из зданий и отошел в сторону, чтобы пропустить её. Вместо этого Гермиона бросила небольшую сумку через дверь на узкую кровать внутри, не заходя внутрь. — Если ты не против, Чарли, я бы хотела увидеть их сейчас. Она последовала за ним из двора по тропинке, поднимающейся на холм, и вышла на зелёный луг за ним. На противоположных сторонах поля сидели двое мужчин, одетых почти так же, как Чарли, словно ковбои из одного из вестернов, которые нравились отцу Гермионы. Они окликнули Чарли по-румынски, размахивая руками и указывая на деревья у начала узкой тропинки. Чарли прищёлкнул языком. — Он опять дуется. Гермиона посмотрела на каждого из мужчин по очереди. Они казались ей в достаточно хорошем расположении духа, качали головами и смеялись. — Дракон, с которым мы работали, когда я ушёл, — уточнил Чарли. — Он настоящий укранский железнобрюхий. И последние несколько недель с ним что-то не так. Он всё время прячется в лесу и выходит только для того, чтобы поиздеваться над нами. Наверное, он обиделся, когда я ушёл искать тебя. Гермиона хмыкнула. — Значит, я с ним не с того начала. Чарли хмыкнул. — Все такие. Всегда. Пойдём, познакомимся с Богданом и Мариусом. Представления были сделаны, Богдан и Мариус хотели попрактиковаться в своём грубом английском, Гермиона смущалась из-за своего практически отсутствующего знания румынского. Как только они поняли, насколько она безграмотна, они снова начали смеяться и болтать с Чарли по-румынски. Казалось, они подшучивали над ним из-за её присутствия, а он, похоже, не обращал на это внимания. Гермиона сделала мысленную пометку усилить изучение румынского языка. В конце концов они остановились, и Мариус взял шланг, чтобы полить загон, который был частично защищён от огня. — Никто из них не хочет рисковать жизнью, отправляясь за ним в лес, так что сейчас здесь делать нечего. Как насчёт того, чтобы мы вместо этого встретились с твоим старым другом? — сказал Чарли, уводя её. — Опаловый Глаз из Гринготтса? Она всё ещё здесь? Чарли вздохнул. — К сожалению, да. Она не так стара, как мы думали сначала. Должно быть, они поймали её до того, как она достигла зрелости. Сейчас она здорова, она прекрасный экземпляр и по-своему умна. Но её шансы на выживание, если её выпустить на волю, невелики. Она не общалась с другими драконами и во всём полагается на людей. — Это трагично, — сказала Гермиона. Чарли кивнул. — Это так. Но это также означает, что теперь, когда она стала доверять нам, она необычайно послушна. Все её любят. Они уже собирались подняться на очередной холм, к очередному загону для драконов, когда Чарли внезапно повернулся к Гермионе и остановил её. — Прежде чем ты увидишь её, ты должна знать, что ребята дали ей имя, очень распространённое среди молодых румынских женщин. И оно может тебе не понравиться. — Обычное имя? Ну, тогда я думаю, что это не Гермиона. — Нет, это не так, — сказал он. — Они называют её Габриэлой. Оно вырезано на деревянной табличке, прикреплённой к забору. Я не хотел, чтобы ты увидела её неподготовленной. Она поджала губы, но в остальном её лицо было невозмутимым, когда она сказала: — Мой дракон. Они называют моего дракона румынским вариантом имени новой невесты Рональда. — Я не мог знать, когда привёз её сюда… — Нет, конечно, ты не мог. Никто не виноват, Чарли, — она похлопала его по плечу. — Спасибо за предупреждение. Будем двигаться дальше. Как и первый загон, который они посетили, загон Опалового Глаза был пуст, когда они прибыли. Чарли подошёл к ограде, засунул пальцы в уголки рта и сильно свистнул. Гермиона стояла молча, прислушиваясь. Она подождала, пока Чарли не сказал: — Это дольше, чем обычно. Что её задерживает? Гермиона ухмыльнулась. — Может, она ушла с твоим Железнобрюхом. Он покачал головой. — Нет, поскольку она была заключена в банке, не достигнув зрелости, она не… эээ… восприимчива к драконам-самцам так, как должна быть, поэтому мы держим её отдельно для её же благополучия. И даже если бы сэр Железнобрюхий был безумно влюблён в неё, её вольер надёжно охраняется. У него не будет ни единого шанса — то есть, не должно быть. Драконы — никогда не знаешь. Он глубоко вздохнул и ещё раз свистнул. На этот раз в деревьях послышался шорох, грохот и скрип. — Вот так, — сказал Чарли, взяв Гермиону за руку и потянув её за собой. — Послушный дракон — всё равно дракон. Молчи и следуй за мной. Гермиона Грейнджер за свои двадцать один год повидала многое, в том числе и этого самого дракона. Но всё равно у неё перехватило дыхание, когда она увидела, как он появляется из-за деревьев, и она крепче сжала руку Чарли. Казалось, что дракон не может остановиться и, разогнавшись, описывает круг по периметру забора, зачарованного так, чтобы он не мог перелететь через него. Она закончила свой выход, встав на мускулистые задние лапы, прежде чем опуститься на траву. Гермионе всё ещё казалось невероятным, что эти молочно-белые глаза без зрачков не были слепыми, но дракон явно смотрел на Чарли, видел его и тянулся к нему. — Эла, дорогая, привет, — пропел он ей. Она заскулила, как плохо обученная собака. Она металась перед ним, словно хотела взять его в пасть и потрясти, как игрушку. — Не пойми неправильно. Она использует меня только для того, чтобы получать угощения, — объяснил он Гермионе через плечо. Он пнул деревянный ящик носком ботинка, подцепил кусок баранины изнутри длинным шестом и бросил его в загон, чтобы она его съела. Гермиона наблюдала за ним, положив обе руки ему на плечо. — Чарли, она прекрасна. И такая счастливая. Ты проделал с ней чудесную работу. Она определённо поправилась с тех пор, как я видела её в последний раз. Она выглядит почти… полной. Молодец, милая девочка. Чарли нахмурился. — Она не жир. Посмотри на неё. Её живот раздулся, но… — он выругался и наклонился, чтобы посмотреть на её живот, пока она ела. Он отрезал ещё один кусок мяса и подбросил его высоко, так что ей пришлось подпрыгнуть, чтобы достать его, обнажив серебристо-белую нижнюю часть. — Если бы я не знал лучше… — пробормотал он. Гермиона вышла из-за его спины. — Она беременна, не так ли, — сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая. — Расплодилась. Вот-вот отложит яйцо. — Этот сукин сын… — Чарли запнулся. Он достал из кармана галлеон с протеевыми чарами и помял его между пальцами. — Посмотрим, что думает Богдан. Он уже в пути. Но она определённо выглядит… — он ещё не мог заставить себя сказать это. — Ты думаешь, это Железнобрюх? — спросила Гермиона. — Может быть, это он заставил её произвести яйцеклетку и, возможно, оплодотворить её? Чарли глубоко вздохнул. — Надеюсь, что нет. Их пара не будет хорошим скрещиванием. Они похожи по цвету и фактуре чешуи, но это не признак совместимости. С другой стороны, их разница в размерах — это неприемлемо. Опасно, особенно когда Опаловый Глаз — та, кто должен нести яйцо. Богдан вбежал в загон, слишком разгорячённый, и Эла снова прижалась к забору. Он сбавил скорость и подошёл к Чарли, явно обеспокоенный. Они тихо поговорили, прежде чем Богдан побежал обратно к холму. — Что он думает? — спросила Гермиона. — Мы правы? Чарли могильно хмыкнул и кивнул. — Он пошёл за проверочными зельями. Они скажут нам, есть ли яйцо и какого вида отец. Она здесь единственная Опаловый Глаз, так что это будет помесь, кем бы он ни был. Держись, Эла Богдан вернулся с двумя вёдрами, в которых плескались зелья. Он бросил в каждое из них ещё по куску баранины и перемешал. Когда мясо приобрело ярко-зелёный цвет первого зелья, он бросил его в загон, как это сделал Чарли. Дракониха ткнулась в него мордой и отпрянула. Чарли снова выругался. — Ладно. Похоже, придётся сделать это по-другому, — он взял кормушку и с помощью палочки прорезал щель в ограждении загона. Богдан пробормотал что-то себе под нос, возможно, это была молитва. Он протянул Чарли пару перчаток, но тот отмахнулся от них и вошёл в жилище дракона, оставив за собой маленькую щель, через которую прошёл. Дракон Эла стремительно приближался к нему. Гермиона сдержала крик, но дракон остановился в шаге от него. Чарли стоял неподвижно, вытянув руку с пустыми ладонями, и говорил с ней не на языке её английских похитителей, а на низком, раскатистом румынском, который ассоциировался у неё с новой жизнью здесь. Казалось, всё шло хорошо, но затем дракон выпустил из носа струю дыма. Богдан выкрикнул предупреждение. Он выхватил волшебную палочку, как и Гермиона, и они оба шагнули ближе к проходу в защитных чарах. Воздух был наполнен запахом серы и раскалялся от жара. Чарли продолжил, проткнув пропитанное зельем мясо и медленно поднося его ко рту дракона. Она выпустила ещё больше дыма, но не отвернулась. Чарли продолжал тихо и ласково говорить с ней, а свободной рукой поглаживал её по носу. Она приоткрыла пасть, и он положил мясо ей в рот, не убирая руку с морды, пока она не съела всё. Богдан обежал вокруг забора, чтобы посмотреть на брюхо дракона. Теперь оно светилось зелёным, и сквозь него виднелся контур яйца. Никто не паниковал, все были спокойны, но встревожены. Чарли позвал вторую порцию мяса с зельем, фиолетового. Богдан был заворожённо уставился на яйцо, поэтому Гермиона сама вытащила его из ведра, испачкав руки. Чарли подхватил его с травы, куда Гермиона его уронила, и вернулся к Эле, чтобы уговорить её съесть мясо. Она была настроена менее дружелюбно, чем когда-либо, её голова тряслась и дымилась. Но во второй раз она быстрее позволила Чарли прикоснуться к себе, и в конце концов мясо с зельем было съедено. Чарли попятился, пока магия всё ещё действовала в её животе. Он не повернулся спиной к дракону, продолжая смотреть на неё, пока вслепую искал выход из загона. Гермиона не могла этого вынести и протянула руки, чтобы вытащить его. От резкого движения дракон бросился за ним, но Чарли уже выбрался из загона, и Гермиона закрыла его волшебной палочкой, прежде чем дракон сократил расстояние. Чарли, обливаясь потом, стоял в объятиях Гермионы и смотрел, как зелёный свет на брюхе дракона темнеет, превращаясь в стальной, светящийся серый. — Ты права, Гермиона, — сказал он. — Она определённо была с Железнобрюхом.***
Они втроём покинули загон и вернулись во двор. Богдан пошел сообщить всем остальным, что позже вечером состоится собрание. Чарли был измотан, в его крови было полно гормонов стресса, вся его свободная энергия иссякла. — Иди отдохни, Гермиона, — сказал он. — Мне понадобится время до ужина, чтобы помыть посуду. За это время ты вполне можешь освоиться. — Хорошо, — сказала она. — Но скажи мне, как лучше снять это с моих рук. Чарли задохнулся при виде её фиолетовой кожи. — Ты прикасалась к нему? Без перчаток или шеста? — Конечно, прикасалась. Мы должны были вытащить тебя оттуда. Не было времени на осторожность, — она бросила взгляд на его волосы. — Прости. Он взял одну из её фиолетовых рук в свою и повел её к своему зданию. — Полагаю, меня не предупреждали, что ты склонна к героизму, — сказал он. — Посмотрим, что мы можем с тобой сделать. В небольшом каменном здании, казалось, не было ничего, кроме личных покоев Чарли. Оно было довольно аккуратным, но совсем не украшенным. Войдя внутрь, он сбросил ботинки и стянул с головы кепку, встряхнув волосами и проведя по ним пальцами одной руки, а другой потянув за конец галстука, который развязал его фартук. Оба предмета полетели на крючки у двери. Казалось, он испытал облегчение, избавившись от жаркой одежды, и стал вытаскивать полы рубашки из-под пояса брюк и расстегивать пуговицы. Он стоял в центре комнаты в брюках и промокшем жилете, который, возможно, когда-то был белым, и выглядел так, словно собирался снять и его, когда Гермиона прочистила горло и сказала: — Я принесу тебе полотенце, хорошо? — она не смотрела на него, а сканировала остальную часть комнаты, ища шкаф, в котором можно было бы спрятать лицо, в поисках полотенца. Чарли вскочил. — О, — сказал он. — Нет, я просто… извини. Не привык к тому, что в доме есть девушки. Гермиона подняла брови. — Девушки? — Леди, — поспешил исправиться Чарли. — Женщины. Ведьмы. — Сойдёт, — сказала она. — Теперь, если тебе не нужно полотенце, можно, пожалуйста, вытереть мне руки? Чарли встряхнулся. — Точно. Точно, — он пошёл в ванную и вернулся с широкой плоской банкой. Он предложил Гермионе сесть на кровать позади неё, а сам поставил табуретку на пол, чтобы сесть перед ней. — Вот, мы намажем это и оставим, пока я буду в душе. Это должно помочь с пятном. — С этими словами он зачерпнул горсть того, что на ощупь и по запаху напоминало сало, и размазал его по обеим её ладоням, держа их в своих руках и скользя по ним ладонями и пальцами. Гермиона подавила дрожь, заставляя себя сосредоточиться на маслянистой неприятной консистенции бальзама. — Что это за гадость? Чарли шикнул на неё. — Понятия не имею. Мать Мариуса делает её сама, и оно всё исправляет. Не дай ей услышать, как ты жалуешься на него, иначе она может перестать его нам давать — Я думала, что я здесь единственная ведьма. Он поднял бровь, скользящие движения его рук превратились в разминание. — Ты разочарована тем, что приходится делить всех нас со столетней женщиной? — Я никого ни с кем не делю, — сказала она, стараясь казаться возмущённой. Чтобы он звучал как угодно, только не так, будто она вот-вот застонет от удовольствия, что Чарли заботится о её руках. — Не делишь. Приятно слышать, — сказал Чарли. — Ну вот, я думаю, что всё втерлось как следует. Теперь всё, что тебе нужно делать, это ждать. Он встал, направился обратно в ванную, вытер руки о грязный жилет и натянул его на голову, прежде чем успел захлопнуть дверь, предоставив Гермионе на одно мгновение полный обзор своей впечатляющей спины. К тому времени, когда она услышала, как включается вода, Гермиона уже сползла боком на его кровать. Чарли Уизли — добрый, храбрый, сострадательный, умный, любопытный, подтянутый, как все, катящий эти румынские р. Она была абсолютно обречена. Но как она могла, когда его младшим братом был Рон, мужчина, ради которого она отказалась от всего, только чтобы он предал и унизил её? Если бы она набросилась на Чарли в его собственной постели, когда он вышел бы из ванной, это вернуло бы её в эмоциональную орбиту, в которой она вращалась с двенадцати лет, — в Нору, к маленькой тоскующей Гермионе, которая любой ценой хотела быть Уизли. Отрыв от них был мучительным. И если бы она позволила себе, Чарли мог бы уговорить её отказаться от всего достигнутого, как самка дракона, которой потирают морду и которая открывается ему. Гермиона встала. — Прости, Чарли, — сказала она в пустую комнату. — Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. — Она на цыпочках направилась к двери, бальзам на её руках размягчался и таял, жирные капли падали на пол. Как она собиралась повернуть ручку двери? Придётся открыть её с помощью чар — заклинание, которое не составит труда даже без палочки. — Алохо… — Гермиона? Это был Чарли, который уже закончил, стоял в дверях ванной в пижаме и халате, вытирая полотенцем волосы. — Извини, что задержал тебя так надолго. Бальзам уже должен был подействовать. Иди сюда, — сказал он, подходя к ней. Она подняла одну жирную руку. — Чарли, — сказала она. — Чарли, пожалуйста. Открой мне дверь, и я оставлю тебя в покое. Он не понимал. — Это не проблема, — сказал он, взял её руку в своё полотенце и начал вытирать с неё бальзам, оставляя на её коже запах своего шампуня. — Чарли, — сказала она почти умоляюще. — Знаешь, я заметил кое-что странное в том, как ты со мной разговариваешь, — сказал он. — Ты часто произносишь моё имя — очень часто. — Правда? — Да, Гермиона. И поэтому я задаюсь вопросом, — сказал он, закончив с одной рукой и взявшись за другую. — Это из-за него? Ты произносишь моё имя снова и снова, чтобы напомнить себе, что я не Ронни. Как будто ты не думаешь о нём? Она сделала очень длинный, болезненный вздох. — Я больше не влюблена в него, если ты это имеешь в виду. Он всегда будет частью меня, но Рональд — это… — она не знала, как закончить, не после того, как Чарли только что поймал её на том, что она собиралась улизнуть отсюда, чтобы сохранить лицо перед Роном и не влюбиться в его брата. Она закрыла глаза, решительно покачала головой и почувствовала, как Чарли отпустил её руку. Она открыла глаза, чтобы осмотреть свои руки. Он сделал их идеально чистыми. — Чарли, — сказала она. — Я произношу твоё имя как заклинание. Как заклинание, которое продолжает вызывать тебя. Держит тебя там, где я могу тебя видеть. Потому что ты — каким бы замечательным ты ни был — ты не можешь быть настоящим. Он ничего не сказал, рассматривая её, не встречаясь с ней взглядом, как осторожный драконолог, чувствующий, что ситуация может быть опасной, и проявляющий бдительность, когда ставки высоки. Но он слишком долго держал напряжение. Гермиона вздохнула. — И заклинание разрушается. Она уже уходила, потянувшись к двери, когда он схватил её за запястье. — Гермиона, — сказал он, поворачивая её лицом к себе. Его палец провёл по волосам над её ухом. — Гермиона. Его рука скользила по локонам, не цепляясь за них. — Гермиона. Его ладонь переместилась на затылок Гермионы, обхватив её голову, притягивая её к себе, приближая её губы к своим. Он прошептал ей в губы: «Гермиона».
