A terra ad terram

— Трэвис, — настойчиво повернулась ручка.       Трэвис попятился, но бежать было некуда. — Милый, — раздалось из-за двери.       В подвале было только одно окно, но даже если бы он взобрался на письменный стол, то всё равно не смог бы в него протиснуться. — Милый… Ты сейчас пока не понимаешь, но я знаю, что так для тебя будет лучше. Для всех нас.       Трэвис закрыл глаза, даже не пытаясь сдерживать слёзы. Пыль быстро запачкала его выходной костюмчик, и чёрные брюки покрылись серыми пятнами. — Ну пожалуйста, не бойся. И не плачь. Это не больно. Ты ведь уже пробовал. Ты просто заснёшь, — царапнули дверь ногти, — а когда проснёшься, я буду рядом с тобой. Всё хорошо.       Он зажал себе рот рукой. Может, если он будет сидеть тихо, то про него забудут.       И ручка правда замерла. Наступила тишина.       Трэвис шмыгнул носом. Несмело разлепил мокрые ресницы.       Ручка не двигалась.       Он подтянул коленки к подбородку. Останутся пузыри на брюках. Его накажут.       Ну и пусть. Он не пойдёт туда. Он не станет это пить. Никогда больше не сделает ни глотка.       Что-то тоненько заскрипело. Если бы Трэвис не вслушивался в каждый звук, он бы и не услышал.       Трэвис поднял глаза, не замечая, что его губы дрожат.       Первый из четырёх винтов на ручке медленно вращался.

***

      Трэвис чистил Эвелину, когда услышал тяжёлые медленные шаги на деревянных ступенях крыльца. Головы он не поднял и продолжал полировать лоскутом замши украшенный резьбой ствол. — Луна сегодня низкая. — Да, сэр.       Джедидайя Хэкетт грузно опустился в скрипучее кресло-качалку рядом с Трэвисом, положил рядом свою старую трость с круглым набалдашником. Трость у него была, сколько Трэвис себя помнил, и внутри таила узкий клинок с серебряным напылением. — Твой брат вернулся.       Трэвис зарядил Эвелину ртутными пулями, поставил на предохранитель. Гладкий натёртый металл тускло блестел в лунном свете.       Джедидайя смотрел на пустую дорогу, ведущую от ворот поместья Хэкеттов в леса Норт-Килла. Она выглядела обманчиво-безопасно, и каменные горгульи на высоких столбах при воротах нависали над нею, как дремлющие грозные стражи.       Чудовища для защиты от чудовищ.       Трэвис искоса взглянул на отца. Его старый охотничий плащ на рукавах был испачкан землёй, но воротник и галстук выглядели опрятно. С тяжёлой латунной цепи свисал блеклый медальон с фамильным гербом Хэкеттов. Вставший на дыбы вепрь и девиз “A terra ad terram”. — Крис ходил к маме? — Сейчас у неё. — Она рада будет, что он вернулся.       Джедидайя не ответил. В лесу что-то глухо взвизгнуло, но затем снова затихло. — Я набрал листьев мирры. Разложил сушиться, — Трэвис в последний раз посмотрел на Эвелину и убрал её в кобуру на поясе. Короткий кожаный плащ полностью скрывал оружие, но не обманывал выживших людей. От Трэвиса за версту несло пеплом и ладаном. Охотников чуяли. Ждали и ненавидели. — Кровь? — Нужно пополнить запасы.       Они израсходовали больше половины пузырьков за прошлую охоту, и теперь, когда Крис вернулся, не нужно больше экономить, потому что вместе с Трэвисом он обновит хранилище. Мать и отец относились к кровопоклонению со всей серьёзности прихожан Церкви, но Трэвис присутствовал на служениях только тогда, когда не мог найти повода их избежать.       От одного волка выходило около семи литров, что довольно много на одного, но недостаточно для целой семьи. В городских домах иногда встречались запасы. Но выпаривать и очищать кровь оборотней всё равно иногда приходилось, хотя и крайне редко. Трэвис за все шесть лет занимался этим не больше трёх или четырёх раз. Окрестные леса были богаты волками, а закон жёстко регламентировал правила их отлова, поэтому охотники в обмен на проклятие и презрение получали более свободный доступ к крови.       Трэвис всегда считал это преимущество крайне сомнительным, но никогда не выражал вслух свои мысли. — Я возьму с собой Бобби. Он закончил в мастерской. Сделал много пуль.       Ножки кресла скрипнули, когда Джедидайя наклонился вперёд и обратил лицо к луне. Его седые волосы и щетина выглядели почти белыми, а в провалы морщин словно забился пепел. — Мы проверим ловушки, — продолжил он, глядя в тёмное небо. — Смажем капканы. Расставим силки. Вы с Крисом осмотрите кладбище и развалины мельницы. — Зачем? — Он сказал, что там следы зверя.       Трэвис пожевал нижнюю губу. От кладбища до их поместья было не более шести миль. Если там шныряет оборотень, то нужно выследить его как можно скорее. Они редко охотятся в одиночку, и нельзя позволять им осваивать территории так близко к дому. — Я хочу поговорить с ним, прежде чем мы пойдём, — сказал он и упёрся в подлокотник своего плетёного стула, чтоб встать. — Не мешай матери.       Трэвис покорно опустился обратно.       Со стороны города ветер доносил запах костров. Оборотни не боялись огня так сильно, как воды, но в открытое пламя не совались. Люди защищались всеми возможными способами.       И когда тлеют угли, луна не кажется такой страшной.       За неимением дела он снял свою треуголку, отстегнул пряжку и с помощью всё того же кусочка замши стал приводить её в порядок. Джедидайя научил его, что руки всегда должны быть заняты.       Праздные руки — мастерская дьявола, говорила Ма. Блуждающий ум — его нерестилище.       Может, тот ад, что творился вокруг, дело одного только бездельника? Одного-единственного безумца?       Когда пряжка заблестела, как новенькая, он принялся за крепления и бляшки на патронташе. Руки действовали механически. В полировке не было никакой надобности, но Трэвису нравилось контролировать хотя бы что-то вокруг себя. Иначе хаос бы проник в его голову гораздо быстрее. — Можно вопрос, сэр?       Джедидайя повернул задубевшую шею в его сторону, что, должно быть, означало согласие. — То, что мама говорила вчера за ужином. Думаешь, она права? — Члены Хора слишком поглощены тем, чем занимаются. Твоя мать всегда была впечатлительной.       Это значит “нет”. Отец не верит в Кошмар. Или убеждает себя в том, что не верит.       Трэвис тоже поднял лицо к луне. В такую ясную погоду на её поверхности отчётливо выделялись пятна.       Калеб и Келли наверняка могли назвать все из них поимённо, а то и начертить лунную карту на чистом листе. Умные детки, гордость Хэкеттов. Давно от них не слышно новостей. В последнем письме Келли писала, что университет Бюргенверта закрыл несколько корпусов, и все студенты перебрались в лаборатории, чтобы обезопасить себя и сосредоточить всё время на исследованиях. — Сэр?       На веранду лёгкой поступью вышел Крис, и пусть его плащ и сапоги хранили на себе следы путешествия и леса, он выглядел бодрым и полным сил. — Привет, Трэвис. — Объясни ему по дороге, что ты видел. Возьмите фонари и обыщите там каждую щель.       Трэвис молча кивнул брату. Тот прищурил левый глаз — молчаливое приглашение к новому приключению. Детская привычка.       Раньше они носились по лесной опушке и ловили белок. Сейчас бродят по чаще и выслеживают оборотней. Время меняет форму вещей, но не содержание. — Мне позвать Бобби, сэр? — спросил Крис. — Нет.       Оставив старика на крыльце, Трэвис с Крисом вошли в особняк. В пустом тёмном холле пахло ладаном из широких медных курильниц. Его клубы поднимались к потолку и медленно просачивались наружу сквозь узкие острые окна, слишком медленно, чтобы испариться полностью. Из полупрозрачного тумана на Трэвиса строго взирали портреты его предков. — Рад тебя видеть, Крис. Рад, что всё хорошо. — Да брось, что могло случиться.       У Трэвиса было запасено несколько вариантов ответа на такой вопрос, но он только криво ухмыльнулся. Бесшабашность Криса однажды станет причиной крупной проблемы. До сих пор всё шло гладко. — Что Ма? — Да как обычно. В этот раз говорила что-то про Кошмар. Скорое сошествие. Я не особо слушал. — Она и вчера это говорила.       Крис пожал плечами и поправил треуголку, лихо сдвинув её на затылок. — Просто не обращай внимания. Хористы все такие. Хорошо, что ты в итоге туда не вляпался.       Они спустились по лестнице на подвальный этаж, в оружейную. У Трэвиса патронташ был полный, но когда Крис откинул верх сумки, Трэвис увидел, что все отделения для пуль пустовали. — Где успел? — В летнем санатории. Кто-то из персонала, должно быть. — Только один? — Я не рыскал. Но больше никто на меня не покусился. Кстати, — довольно сказал Крис, набивая сумку боеприпасами, — я нашёл там ларь с кровью. Все бутылочки закупорены воском, с ярлычками. — Привёз сюда? — Конечно.       Крис достал из-под станка фонарь, прицепил его к сумке за крупное железное кольцо. Пистолет был небрежно засунут за пояс, и Трэвис отметил, что ему не помешала бы полировка. Металл совсем потускнел. — Так что там? — спросил он с толикой любопытства. — Оборотни нашли место для нового логова?       Крис ответил не сразу. Он подошёл к двери, которая оставалась открытой, плотно её затворил, и только потом вернулся к Трэвису. — Я не стал говорить при Па. Нечего его волновать лишний раз, и так забот полон рот. Что он тебе сказал? — Что ты нашёл следы зверя. Это не так? — Так. Только там не просто следы, Ти, — он наклонился ближе, понизив голос, и Трэвис тоже невольно склонил голову. — Там кто-то могилы раскапывает. — Могилы? — приподнял брови Трэвис.       Крису удалось его удивить. Мародёрить в такое время могли либо безумцы, либо глупцы. — Ищут золотые зубы? — В том и дело. Цацки и зубы на месте. Я спустился в пару разрытых могил, и как будто ничего не взяли. Скелеты частично в труху, поэтому непонятно, делает ли он что-то с ними. — Он? — Копатель. — А при чём тут следы?       Крис протянул было руку к коктейлю Молотова, но в последний момент передумал и не стал его брать. Трэвис его оптимизма не разделял. — Они странные. Там только задние лапы. — Такого быть не может.       Крис скривился. — Знаю. Я же не идиот. — Уверен? — Предпочту не поддаваться на провокации. Говорю тебе, Ти, там вокруг участков цепочки следов зверя, но только задних лап. Он не упирался руками. Держал равновесие как-то по-другому.       Трэвис попробовал рукой подбородок. Он никогда не видел прямоходящих оборотней. Все они передвигались скачками, отталкиваясь от земли когтистыми ладонями и оставляя характерные вмятины рядом с отпечатками лап. — Может, он ещё не перекинулся полностью? — предположил он. — Или опирался на трость. — Это даже не смешно. Но так и быть, отвечу. Там нет ямок. Только лапы. — Ты… не говорил Ма? — Ещё раз. Я же не идиот.       Он не сомневался, что у Ма нашлось бы подходящее изречение из книг Хора, но польза от этого всего выглядела крайне туманно. — Порох? — У меня есть.       Громыхая фонарём, Крис вышел из оружейной. Трэвис предусмотрительно взял с полки пару бутылок с коктейлем и тоже направился к двери.