A terra ad terram

      Бобби любил животных, особенно лошадей, а они, чувствуя особенное отношение, тянулись к нему в ответ. Иногда он даже не возвращался к себе в комнату, а ночевал на втором этаже конюшни, где сушилось душистое сено. Ма это не нравилось, Трэвис знал, но в случае с Бобби она никогда не высказывала неудовольствия.       Младший сын — любимый сын.       И все обитатели конюшен Хэкеттов жили в сытости и заботе, так что в конечном итоге всё приносило хорошие плоды.       Трэвис ласково потрепал свою пегую лошадь по холке, затем привычно вставил ногу в стремя и вскочил в седло. Животное нервно дёрнуло ушами, как будто знало, куда сейчас повезёт своего всадника.       Когда они с Крисом выехали к дороге, Джедидайя с веранды уже ушёл, и его кресло-качалка тихо покачивалось в одиночестве. Отсюда Трэвис видел связки листьев мирры, которые собирал с деревьев вдоль границ территорий поместья. Для просушки надо было нанизать их на тонкую нитку с помощью острой иглы и закрепить так, чтобы ветер не растрепал. Потом, когда зелёное полотно бурело и теряло свою мягкость, мирра перетиралась тяжёлым каменным пестом в ступке, чтобы получить порошок с пряным, насыщенным бальзамическим запахом. Оборотни терпеть не могли возжигаемую мирру.       Трэвис знал, что никакая вода не вытравит из него этот горьковатый запах. Он навеки въелся под кожу и в волосы.       Мирра — знак приближения охотника. Но охотник не должен себя выдавать добыче.       А чтобы притупить бдительный нюх оборотней существовал только один способ.       У ворот Крис спрыгнул на землю, чтобы размотать стальную цепь и открыть им проезд. Гаргульи мрачно взирали на нарушителей спокойствия, но Крис не обращал на фигуры никакого внимания. Луна освещала всё вокруг так ярко, что не нужно было зажигать фонари — один болтался возле седла Трэвиса, второй на поясе Криса — и всё же Трэвис видел, что на тёмном небе собирались в стайки облака. Когда они с Крисом доберутся до кладбища, в лесу будет стоять беспросветный мрак и от огня отказаться не выйдет. — Ты нашёл выживших? — спросил Трэвис, поглаживая по шее зафыркавшую было лошадь. — Или только оборотней стрелял? — Группу, да. Шесть человек. — И что сделал?       Крис с вызовом посмотрел на брата, поправил шляпу дерзким жестом. — Догадайся, Ти. Выдал по колокольчику и медовому коржику.       Он взял под уздцы свою серебристо-гнедую лошадь и лошадь Трэвиса, вывел их за ворота. Трэвис терпеливо ждал, пока он снова повесит на цепь замок и вскочит в седло. Из глубин леса не доносилось больше ни звука. Даже ночные птицы затихли.       Лес выжидал. — Я отправил их в Бюргенверт. Лично довёл до стен. Днём им ничего не угрожало. — А потом? — Сказал, куда идти.       Они уже ни раз и не два затевали этот разговор. Крис свято верил, что в Бюргенверте безопасно, пусть там и есть отдельные точечные вспышки. Все спасённые из окрестных городков направлялись туда.       Трэвис знал, почему Крис так свято в это верит. У всех охотников рано или поздно появлялась идея, за которую они отчаянно цеплялись. Для Криса такой идеей стал Бюргенверт и лекарство. Младшие Хэкетты участвовали в исследованиях в университете. Поэтому оставались в безопасности.       Это так работает, Ти. Именно так. И не спорь, упрямый болван.       Они пустили лошадей в галоп, чтобы достигнуть места как можно скорее.

***

      Старое кладбище Норт-Килла заросло высокой травой и лопухами. Шесть лет назад здесь ещё хоронили покойников, а когда охотники набрались опыта и обзавелись боевыми шрамами, то люди стали решать вопрос более радикально. К тому же, огонь отпугивал зверя.       Трэвис слышал, что в Бюргенверте всё ещё хоронят на городском кладбище, но это тоже являлось редкостью, прихотью высокопоставленных лиц, которым гордость и спесь не позволяли уравнять своих покойников с другими горожанами. Объяснения отскакивали от стены упрямства, поэтому охотникам добавлялась работа.       Лошади переминались с ноги на ногу, пофыркивали. Трэвис отвязал фонарь, влил в него пузырёк масла.       Всё это время он прислушивался. Характерных звуков оборотня — тяжёлое дыхание, хрипловатое повизгивание из-за искривлённой носоглотки — ни откуда не доносилось.       Но он мог притаиться. Сгорбиться за одним из угрюмых надгробных камней, ссутулиться в тени печального ангела с отбитыми руками. Затаиться в гостеприимной темноте склепа за резной решёткой.       Оборотни — умные твари. Иногда даже умнее охотников.       Крис вытащил пистолет из кобуры и ткнул дулом в нужном направлении. Трэвис в последний раз успокаивающе погладил лошадь по тёплой бархатистой морде и двинулся за братом по кладбищенской аллее.       Облака ещё не заволокли луну целиком, поэтому изредка, когда лучу удавалось пробиться сквозь пелену, на дорожке вспыхивали мелкие камешки, будто кто-то разбросал везде серебряные монетки. Такой мрак сейчас играл им на руку, потому что в своих плащах Хэкетты выглядели как крадущиеся тени.       На ходу Трэвис вынул из внутреннего кармана плаща две бутылочки с кровью. Одну передал Крису, другую откупорил сам. Кровь загустела, поэтому легко наносилась на кожу. Трэвис сжал губы, чтобы не проглотить ненароком ни капли.       Крис тоже окропил лицо и вернул брату пустой пузырёк.       Ползучие растения душили надгробные камни. На некоторых уже нельзя было прочитать имя захороненного человека или даты его жизни, но Крис вёл его в более новую часть кладбища, которая ещё не выглядела так заброшено.       Намётанным глазом охотника Трэвис искал малейшие признаки зверя, однако пока ничего не видел.       Наконец они обогнули старую липу, чтобы выйти на одну из боковых дорожек, и Трэвис наконец увидел то, что так обеспокоило Криса.       Ряд могил, десять или двенадцать штук, были небрежно разрыты и из земли исходил влажный запах плесени, сильный из-за вчерашнего дождя. Трэвис успел заметить, что захоронения были одни из последних, когда Крис остановился и ткнул пистолетом в землю. — Земля свежая, поэтому их хорошо видно.       Трэвис опустился на колени, внимательно осмотрел следы. Продолговатые, когти и подушечки пальцев выражены резко. Слишком крупные, чтобы принадлежать волку.       Крис почтительно ждал. Он был хорошим охотником, но читать следы так точно, как Трэвис не умел. — Самец. Был один.       Трэвис прищурился, окинул взглядом петли отпечатков. Выпрямился, подошёл к ближайшей разрытой могиле, заглянул вниз.       Часть крышки разломали без жалости, и вся нижняя половина гроба была усеяна гнилыми обломками. Скелет осклабился, когда Трэвис на него взглянул, будто он был недружелюбным хозяином, к которому заглянул нежданный гость.       Но Трэвиса не волновала реакция мёртвых. Он осмотрел уцелевшую часть гроба, стенки могилы. Притоптанную траву, помятые лопухи. — Трости нет, да? — Ага, — негромко протянул Трэвис. — Зато знаешь, что у него есть…       Он обошёл Криса, чтобы зайти за надгробный камень в заросли травы и сорняка, куда вела цепочка следов. Отодвинул в сторону особо крупный мясистый лист лопуха.       Крис хмыкнул, когда Трэвис вытянул на свет длинную садовую лопату. — Значит он пришёл, раскопал землю, попрыгал вокруг, а потом спрятал лопату до следующего раза? Какой предусмотрительный мальчик. — Он приходил несколько раз. Рыл стенки только лопатой. Это странно. — Почему?       Трэвис надвинул поглубже шляпу. — А зачем оборотню лопата? У него когти как вилы. И стенки слишком ровные. Он не смог бы согнуть ладони из-за когтей так, чтобы лопату держать удобно, поэтому яма была бы более неаккуратная. И посмотри сюда, — он указал пальцем на изножье гроба, чтобы Крис знал, что конкретно искать. — Спрыгивал вниз, а дерево целое. Нет царапин, нет трещин. Только сверху, где лопатой расковырял. — Так может он прошёл здесь потом. Хотя… других следов я не нашёл. Не стал бы он их за собой стирать, а могилы оставлять в таком беспорядке.       Трэвис молча кивнул. У него мелькнула идея, слишком причудливая, чтобы делиться ею с братом. — Подождём там. Посмотрим, придёт ли.       Он снова спрятал лопату в зарослях. За лошадей Трэвис не переживал. Мирра отпугнёт зверя.       Выбранное место было по сути склепом, чей вход смотрел прямо на нетронутые в ряду могилы. Решётка со входа куда-то пропала, но сама постройка сохранилась прекрасно, не теряя своего величественного вида даже под натиском плюща и ползучих кустарников.       Крис поджёг фонарь, заглянул внутрь. — У тебя хороший вкус, Ти. Готов выезжать сюда на лето. — Не смешно. — Да брось. Очень даже.

***

      Ждать пришлось около часа. Трэвис и Крис не разговаривали, чтобы не выдать себя случайным словом.       Внутри склепа было сухо и чисто, пол вокруг гробницы устилали сухие листья, наметённые вовнутрь ветром. От малейшего движения они хрустели под ногами, поэтому пришлось потратить некоторое время и сдвинуть их в огромную кучу в дальнем углу. Фонарь предусмотрительно потушили, и выжидали братья в абсолютной темноте.       Крис заметил первым. Он сделал Трэвису предупредительный знак рукой, и тот затаил дыхание.       Ему приходилось наблюдать за местностью через щель между выкрошившимися камнями, поэтому угол обзора был не идеален, и всё же Трэвис заметил, как тихо заколебались отдалённые заросли в отсутствие ветра. Услышал шаги, лёгкие, но не беззвучные.       Но не дыхание. И походка…       Его безумная идея уже не выглядела такой безумной.       Он услышал, как зашуршала одежда Криса, когда тот подвинулся чуть ближе ко входу в склеп.       Из кустарника появилась высокая фигура в плаще и треуголке, почти такой же, как у самого Трэвиса, но украшенной острым белым пером. Лица не было видно, даже бледных черт, что могла бы подсветить луна, если бы выглянула из-за туч — незнакомец прятал его за плотным платком.       Он знал, что думает сейчас Крис. Не зверь — хорошо. Сэкономим припасы.       Фигура тем временем прошла мимо их укрытия, на ходу зажигая крохотный фонарь. Он светил так плохо, что работать мог только на жире, а никак не на масле.       Предосторожность. Их новый приятель знает, что делает.       Незнакомый подошёл к тайнику, запустил руку в лопухи и выудил лопату. Поставил фонарь на ближайшее надгробие. Тлеющий фитиль обозначил контур мушкетона на узком кожаном ремне.       Трэвис перевёл взгляд вниз.       Он не пытался имитировать походку оборотня, этот неизвестный гробокопатель, однако потрудился над подошвами своих ботфорт и почти смог обвести Трэвиса вокруг пальца. Света не хватало, чтобы рассмотреть все детали. Но Трэвис увидел подушечки лап и когти.       В темноте склепа белки глаз Криса едва заметно блеснули.       Незнакомец тем временем воткнул лопату в кучу земли, снял с плеча мушкетон, прислонил его к тому же камню и принялся расстёгивать плащ. Оно и понятно, копать сподручнее без верхней одежды.       Луна с ленцой выглянула из-за облака, как будто тоже любопытствовала, что же там такое происходит внизу. И в темноте кладбища ярко вспыхнула белая ученическая блуза.       Дыхание Криса остановилось.       И снова, Трэвис понимал, о чём он думает. — Не смей, — прошептал он одними губами. — Он из Бюргенверта. Он может знать… — Крис, не высовывайся!..       Но Крис всегда отличался своенравностью. Он подался вперёд, и под носком его сапога предательски громко хрустнула сухая ветка.       Фигура тут же обернулась к склепу. Согнулась в спине, потянулась рукой к мушкетону. Теперь этот силуэт был похож на оборотня своими контурами. Но Трэвис видел, что лицо плоское. Платок не прятал выступающую морду.       Он замер, ожидая, что предпримет копатель. Крис тоже замолк. В воздухе дрожало напряжение.       Пару секунд фигура вслушивалась в кладбищенские звуки. Как и Трэвис, искала малейшие признаки дыхания оборотня.       Но не нашла. Поэтому пальцы только коснулись рукояти мушкетона, но не обхватили её.       Трэвис держал копателя на мушке всё это время и только поэтому успел заметить, как вторая рука резко дёрнулась к поясу.       Палец без промедления нажал на курок. И Эвелина запела.       Блуза на плече копателя окрасилась в алый.       Сила выстрела оттолкнула фигуру на несколько шагов, заставила упасть на колени и взвыть от боли. Но не успел Трэвис оценить ущерб, как она отцепила от пояса что-то маленькое и швырнула точно в проём склепа.       Что-то маленькое и тикающее. — Дьявол!..       Они с Крисом бросились к выходу и опередили огненный взрыв буквально на секунду. Шею Трэвиса опалил безжалостный жар. Сухие листья и ветви с треском вспыхнули, и склеп превратился в пылающий ад.       Незнакомец тем временем кое-как поднялся на ноги и бросился к мушкетону, но потерял равновесие и снова оказался на земле. Треуголка слетела с его головы. На кладбищенской земле вырисовывалась цепочка бурых пятен.       Трэвис поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крис выхватил кнут и с щелчком стегнул по ногам беглеца, ловко опутывая ботфорты. Незнакомец бессильно зарычал, здоровой рукой пытаясь дотянуться до мушкетона, но расстояние играло против него.       Он быстро поднялся на ноги, снова взяв добычу на мушку. Теперь Трэвис видел светлую макушку и волосы, заплетённые в тонкую косу и перевязанные чёрной ленточкой.       Крис тоже вскочил и живо дёрнул кнут, резко перевернув фигуру на спину. На горле блеснула зелёная камея Бюргенверта. И с такого расстояния они могли рассмотреть гробокопателя более подробно.       Гробокопательницу, если быть точным.       Они медленно подошли к ней с двух сторон — высокие, чёрные, несущие запах мирры. Кто бы она не была, никаких иллюзий на их счёт девушка питать не могла. И не питала, судя по всему; она пятилась спиной и ползла, припадая на простреленное плечо, пока не упёрлась в ближайшее надгробие и не попыталась снова нашарить на поясе очередную игрушку. — Руки, — приказал Трэвис.       Девушка застыла, как камень. — Ну и ну. Вот твой самец с лопатой, — хмыкнул Крис.       Трэвис протянул руку, чтобы сдёрнуть платок с лица. Успел заметить прямой нос и верхнюю губу, нежную, как будто нарисованную кистью по акварельной бумаге.       А потом неизвестная вцепилась ему в ладонь острыми зубами.       Трэвис схватил светлые волосы, дёрнул изо всех сил, и нападающая сдавленно завопила. Он отшвырнул её от себя, как груду тряпья, и навёл Эвелину — ни одной проклятой минуты форы он ей не даст.       Голубые глаза застыли. Щёлкнул предохранитель. — Трэвис, стой!       Что-то толкнуло ствол вверх, и пуля вылетела вверх в ночное небо. Звук выстрела повис в воздухе.       Крис быстро встал между дулом Эвелины и девчонкой на земле. Расставил руки, растопырил пальцы, будто Трэвис здесь был главной проблемой, а не мародёрка с дробью в плече. — Отойди, Крис, — приказал Трэвис, яростно дыша. — Она меня укусила. — Трэвис, успокойся. Не спеши! — Отойди в сторону!       Он чувствовал, как кровь течёт из прокушенной ладони. След от зубов горел огнём, и Трэвис прямо-таки видел, как этот огонь поднимается по его руке к плечу. Как зверь захватывает тело. — Погоди! Дай мне минуту! — Не будь дураком, Крис. Отойди, я её прикончу.       Девчонка засучила ногами по влажной земле, бессильно упираясь спиной в надгробие. — Погоди… погоди, Ти.       Крис медленно оглянулся через плечо, и она снова замерла, глядя то на дуло Эвелины, то на Трэвиса, будто не понимая, чего ей следует боятся больше.       Поэтому она не сразу заметила, что Крис снял с пояса кожух с питьевой водой, а когда заметила — то не сумела увернуться, потому что потеряла драгоценные секунды. Не теряя времени, Крис плеснул ей в лицо водой.       Мародёрка в шоке уставилась на него. Трэвис смотрел, как мокрые лоб и щёки блестят в лунном свете. Ему вдруг стало интересно, какого цвета её глаза, потому что раз она не отшатнулась, не запаниковала, значит зверь до неё не добрался, а раз так — радужка вовсе не жёлтая. — Видишь, Ти. Она не заражена, — твёрдо сказал Крис. — Прибереги пули для других.       Место укуса по-прежнему пылало. Мякоть ладони пульсировала. Нечего сказать, девчонка постаралась. — Всё в порядке, — тем временем обратился Крис к мародёрке. — Мы ничего тебе не сделаем. Мы ждали оборотня, не человека. Прошу прощения за твоё плечо… — он протянул руку, но не стал трогать обагрённую кровью рубашку, только давал понять, что его намерения чисты. — Меня зовут Крис. Крис Хэкетт. Я могу помочь, если ты разрешишь. — А это кто?       Трэвис поджал губы — таким брезгливым тоном с ним даже Ма не разговаривала. — Твой ночной кошмар, если ещё раз пустишь в ход зубы. — Не обращай внимания, — быстро сказал Крис, — это он так шутит. Это Трэвис, мой брат. Назовёшь нам своё имя?       Мародёрка сверлила Трэвиса взглядом, но его силы не хватало, чтобы смутить Трэвиса, поэтому он, не мигая, смотрел на неё в ответ. Рука лежала на рукояти Эвелины. Он был готов к любой выходке и проявлял больше благоразумия, чем Крис. — Твою рану нужно осмотреть, — снова обратился к девушке Крис. — В лесах полно оборотней. Они чуют человечью кровь за четверть мили. От тебя пахнет ладаном, но он не заглушит запах. Позволь мне помочь. Обещаю, — дружелюбно улыбнулся он, — Трэвис больше не будет пытаться тебя убить.       Он терпеливо держал в поле зрения девушки открытую ладонь. Трэвис не сомневался в успехе — Крис всегда был обаятельным и умел успокоить даже самых перепуганных людей. Ему доверяли, потому что он умел расположить к себе.       В отличие от Трэвиса. Не то, чтобы он имел привычку наставлять оружие на незнакомцев, но в сравнении с Крисом он всегда вёл себя более закрыто и обособленно, будто и не нуждаясь в других людях.       Сейчас он смотрел на гробокопательницу с простреленным плечом и думал, с какой такой целью Люцифер решил позабавиться над ними и подослал этого дьяволенка на кладбище.       В конце концов он вышел из игры победителем, и неизвестная отвела глаза. Трэвис почти об этом жалел. Острый, как нож, взгляд напомнил ему, как это здорово — чувствовать что-то, кроме апатии и пустоты, пусть даже эмоция и была далека от приятной. — Меня зовут Лора.       Крис довольно кивнул, когда Лора приняла его ладонь и легонько её сжала.