Маленький мальчик с большим ртом

Первое ноября. Рабочий день. Голубоглазый брюнет пьет кофе у себя в кабинете. Первая пара у него только в 13:30, но в школу он приехал как обычно-к девяти. Ему дали кучу бумажной работу, которую Попов нехотя заполнял. А ещё нужно было проверить работы второго курса-чем он и решил заняться. Большинство ребят написали работу хорошо, даже двоек нет. Почти. На всю аудиторию была только одна двойка. Ее получил Антон Шастун. — Радость моя, ну почему ты так отличаешься от других? — вздыхает учитель, вспоминая своего студента. И он вспоминает не только его образ, манеру речи, походку. Он вспоминает… Рот антона очень горячий и очень мокрый, а сомкнутые губы нереально тугие. Ох, Шастун, и как же мне теперь быть-то с тобой? Арсений поднялся со своего места, решая отвлечься от этих мыслей походом к своему другу — Павлу Алексеевичу. Он тоже работал у них в университете — преподавал психологию. С Пашкой они дружили с университета, были "не разлей вода", даже вместе в Париж летали. А после пошли работать в один университет. Рука стучит по деревянной двери, а после в проеме появляется темная голова — Паш, я зайду? — Ой, Арс, привет! Конечно заходи — молодой мужчина с пшеничными волосами и приятной улыбкой кивнул. — Чай, кофе? — предлагает он, уже начиная вставать с кресла. — Да нет, спасибо, Паш. Можешь мне лучше совет дать? Вот что делать, если произошла странная ситуация со студентом и теперь я не знаю, как мне себя с ним вести? — Интерееесно.. А можно поконкретней, что за ситуация произошла и с каким учеником? — психолог положил голову на стол, подперев подбородок руками. — Блять, ну короче..Антона Шастуна знаешь? — последовал кивок — Он мне отсосал за зачет в первый же день, как я устроился сюда работать. Все. Теперь я не понимаю, как мне вести себя с ним. Ведь то что произошло-это ненормально, да? Я же не могу сделать вид, что между нами ничего не было? Паш, а знаешь что самое страшное? То что мне понравилось. Мне понравился минет от своего студента. И не просто понравился..блин, как бы объяснить — брюнет задумался, закусив губу. — Вот мне, например, могло понравиться в плане: "ну минет сделали, круто". А это всё не так было. Мне понравилось именно то, что он это сделал. Что это делал не кто-то левый, а Антон Шастун. Мне нравились его пышные дрожащие ресницы, его зеленые глаза. Нравились его растрепанные кудряшки и его крошечная родинка на носу. Паш, что мне делать? У меня никогда такого не было, я запутался. — Попов смотрел на психолога так, как будто бы он-его последняя надежда, и никто ему больше не ответит на эти вопросы, не обсудит эту тему с ним. — Арсений, ну ты влип конечно…— Павел Алексеевич был очень удивлён рассказом друга, но ни за что его не осуждал. — Слушай, тут два варианта. Если он для тебя как и все ученики-то просто поговори с ним. Скажи, что это была ошибка, и вам обоим нужно забыть об этом несчастном инциденте. Если же он зацепил тебя и ты думаешь о нем, то не акцентируй внимание на прошлом. Сначала веди себя с ним так же, как и со всеми. Может это и глупо, но так надо. Потом понаблюдай за его поведением, может он захочет тебе что-то сказать. Ну, а если в итоге поймёшь, что он тебя влечет к Шастуну, то начни его выделять по-немногу. Старайся видеться с ним чаще вне школы. Ну, этот план лучше делать после того, как увидишь знаки внимания с его стороны. А то вдруг ещё пожалуется кому-то. Хуй знает, что он думает про тебя. А для него так же загадка-что ты про него думаешь, понимаешь? — Паш, меня не влечет к моему же студенту. Это бред. Я просто боюсь, что он распиздит кому-то об этом. Вдруг все теперь будут зачету у меня сдавать способом отсоса? — брюнет облизывает пересохшие губы, задумавшись. — Арсюх, поживем-увидим. Хуй знает, что у там с этим Шастуном будет. Не парься так сильно из-за этого — Паша одарил философа ободряющей улыбкой, а после похлопал по плечу. — Ох, Паш, спасибо тебе, — брюнет улыбнулся в ответ, встав из-за стола. — я пойду, мне ещё много бумажной работы заполнить надо. До встречи. — Арсений направился к выходу. — Хорошо, Арс. Надумаешь-приходи. — прощается Добровольский. Придя к себе в кабинет, Арсений вспоминает, что должен был выпить таблетку успокоительного, которое лежало на столе. Он плохо спит, поэтому в последнее время пьет их, чтобы засыпать лучше и в принципе быть не таким раздражительным. Запив таблетку водой, философ усаживается дальше заполнять всякие дурацкие бумажки и проверит тесты своих студентов.

***

Становится жарко. Это странно, ведь в аудитории даже немного холодно. Попов открывает окно побольше. Он садится обратно и принимается за проверку работ первого курса, которые они писали на прошлой неделе. Екатерина Варнава-четыре, Егор Булаткир-пять, Сергей Лазарев-три, Антон Цой.. Твою мать. Антон. В голову приходит уже не Антоша Цой, а Антон Шастун. Арсений вспоминает, как губы студента обхватывали его член, как до одури красив был Антон. Вспоминает, как младший втягивал в себя щеки, как брал член до упора. Внизу живота растекается приятное тепло и начинает затягиваться тугой узел. Эй, эй, стоп! Че за хуйня? Я же и раньше вспоминал это, почему раньше меня это просто немного возбуждало, а теперь у меня полноценно встает на ШАСТУНА??? Капля пота скатилась по спине. Было очень жарко, хотя окно открыто на полную. Соски стали твердыми, хочется потереть их пальцами, чтобы стало одновременно больно и до одури приятно. А ещё хочется расстегнуть ширинку и потереть член сквозь трусы, чтобы почувствовать как растекается маленькое пятнышко смазки. — Сука, да что за параша-то такая со мной происходит..— цедит сквозь зубы учитель. Эта ситуация его совсем не радовала. Возбуждение надо как-то сбить, ибо как преподаватель приличного вуза он не может позволить себе подрочить прямо у себя в аудитории. Ага. Зато может позволить себе извиваться под своим же учеником в своей же аудитории, где он ведет лекции. Ну ты и смешной, Арсений. И именно в этот неподходящий момент в кабинет кто-то стучится. Спасибо, видимо судьба любит Арсения. — Твою мать, да что за день сегодня такой? —бубнит раздраженно брюнет себе под нос, а после, прочистив горло, отвечает — Войдите. Но нотки хрипотцы все равно слышны в голосе философа. Из-за них становится понятно сразу: что он либо умирает при температуре 40, либо пиздецки возбужден. В его случае, к сожалению, был второй вариант. Арсений ожидал увидеть кого угодно: занудную преподавательницу иностранных языков, которая к нему клеится, Павла Алексеевича, да хоть своего покойного дедушку! Но не того, кто оказался за дверью. За дверью был Антон Шастун. — Арсений Сергеевич, здравствуйте, я бы хотел с вами поговорить — шатен осторожно заходит в аудиторию, осторожно проходя к кафедре. Спасибо большое хотя бы за то, что Арсений сидел за столом, и его позорного стояка не было видно. — Шастун, вы немного не вовремя. Может зайдёте попозже? — пытается выпроводить из аудитории студента философ. БЛЯТЬ. ШАСТУН, А ТЫ ТО ТУТ ЧТО ЗАБЫЛ??? НУ ЗА ЧТО МНЕ ЭТО ВСЁ? —Арсений Сергеевич, это срочно. Я не смогу позже зайти — шатен присаживается на стул у стола Попова. Преподаватель вытирает пот со лба, в помещении до сих пор очень жарко, хотя окно открыто нараспашку. Очень хотелось, чтобы Шастун сейчас опустился на колени, прям как тогда-в день зачета, и… Арсений, ты отвратителен. Ты серьезно думаешь о таком? Это мерзко. Студент хочет рассказать тебе что-то срочное, а ты представляешь, как он тебе сосет? Серьезно? — Ладно, Шастун, валяйте. Что вы там мне сказать хотели? Фиг с ним. Чем быстрее скажет, тем быстрее уйдёт.. — В общем, Арсений Сергеевич..я хотел бы извиниться.. — шатен уже начал свою речь, опустив глаза в пол, но тут его прервал преподаватель философии. Одно лишние движение. Член больно потерся о трусы и Арсений, не сдержавшись, всхлипнул, как будто-бы сейчас захнычет. — Арсений Сергеевич, вам плохо? — Шастуновские глаза забегали по преподавателю, замечая, что тот весь красный. Шатен подходит к брюнету, прислоняясь своими губами к его лбу. В этот момент сердце Арсения пропустило удар. Эти губы такие мягкие… — Арсений Сергеевич, да у вас жар! Почему вы вообще на работе, если болеете? Может мне вам принести воды? Да, точно! Я сейчас принесу вам холодной воды! — не дождавшись ответа голубоглазого юноша сам принимает решение. Арсений хочет сказать что с ним все нормально и никакой воды ему не надо, но не успевает, студент уже скрылся за дверью. Ладно, хотя бы могу теперь потереть головку пальцами, какой-то плюс. Ощущение еле заметное, но очень приятное. Правда этого мало. Очень мало. И ситуация не меняется, ему до сих пор хочется либо хорошенько вздрочнуть, либо кого-нибудь трахнуть. Например разложить на парте Шастуна… В кабинет влетает Антон, запыхавшийся и красный, почти как Арсений, но с двумя стаканами холодной воды. Как говорится: "вспомнишь говно-вот и оно". Или там не так было… — Арсени Сергеевич, держите! — он ставит стаканы на стол, прямо перед философом. — Я пол универа оббежал, нигде стаканчиков не было! Еле нашел! — Кхм — брюнет кашляет в кулак — спасибо, Антон. Я думаю, вы достаточно сделали. Может вы пойдете, а расскажете то, что хотели завтра? — Ну как же так? Я не могу вас бросить! Вы же тут совсем один, ещё и с жаром, кажется. Может вы все таки домой поедете? Или хотите, я вам сбегаю за жаропонижающим. Блин, только у меня карта дома..Ну ничего! Я могу съездить домой за ней и купить жаропонижающее, хотите?? — Шастун начинает бегать вокруг Арсения как курочка-наседка, которая боится, что с ее птенчиком что-то случится. Философ явно раздражен и эта ситуация его очень сильно бесит. Мало того, что у него встал без причины (ну почти) на рабочем месте, так тут ещё и его студент вертится, стараясь помочь. Ну вот как донести ему, что жаропонижающее тут бессильно? Блять, я же не могу сказать: «Антоша, сори, но у меня пиздецки встал на тебя, и я не ебу почему, может потому что когда ты мне отсосал, мне понравилось, и я вспоминаю это чуть-ли не каждый день?» Да пошло оно всё нахуй. — Антон, успокойтесь. Вы никак не можете мне помочь в этой ситуации — спокойным голосом объясняет философ, смотря в два зеленых изумруда. — Да почему? Я не могу просто оставить вас мучаться целый рабочий день! — студент начал быстро тараторить, активно размахивая руками. — Блять, хорошо, я говорю тебе напрямую: у меня встал посреди рабочего дня, и я сам не знаю почему, и сейчас я нереально хочу снять эти дурацкие брюки и хорошенько вздрочнуть! — преподаватель резко вскакивает со своего места, указывая руками на огромный бугор под подолом рубашки и начинает почти кричать от злости. Он злился не на Антона, он злился на ситуацию. Антон в ступоре. Они просто стоят и смотрят на друг друга около минуты: Арсений пытается отдышаться, а Антон иногда поглядывает на бугорок и о чем-то размышляет, закусив нижнюю губу. — Я..я бы мог..— студент тихо подал голос, подходя ближе к философу. Брюнет застыл в недоумении, не понимая, что собирается сделать его ученик. Шатен подошел к преподавателю в плотную. — Надеюсь, вам понравится..— Антон находит тёплые губы Арсения Сергеевича и вовлекает в мокрый и страстный поцелуй. Философ сначала опешил, но после стал отвечать с такой же страстью, как и первый. Их языки сплетаются воедино, танцуя жаркий танец. Губы у брюнета мягкие и идеально подходят губам младшего. Продолжая целоваться, Антон находит рукой ремень джинсов и расстегивает, снимая ненужную вещь с Арсения Сергеевича. Разорвав поцелуй, Шастун сжимает горячую плоть, от чего голубоглазый запрокидывает голову назад и протяжно стонет. После он начинает тереть щелку, оттуда обильно выделяется смазка и Антону, наверно, даже хочется ее попробовать, но он этого не делает. Младший начинает постепенно надрачивать, от чего Арсений извивается и чуть-ли не хнычет. — Антош, пожалуйста, быстрее..Прошу! — он так стонет, так просит..Даже может показаться, что философ почти плачет. Студент увеличивает темп, срываясь почти на бешеный —рука адски ноет и болит, но ради этих стонов, ради криков его имени он готов продолжить, даже если у него отвалиться рука. Ведь всегда есть вторая, правда? — Сука, да, ещё немного, пожалуйста — Арсений Сергеевич выгибается в спине настолько сильно, что, кажется, можно услышать хруст его позвонков. Ещё немного и он кончит. Несколько последних движений и Попов кончается, срываясь на очень громкий стон. Он стонет так громко, что кажется, это слышит весь вуз. Он пачкает стол и руку Антона спермой. Отдышавшись, Арсений Сергеевич переводит взгляд на своего студента. И вот теперь становится по-настоящему стыдно. Шастун застывает на месте, смотрит из-под пышных ресниц на философа, но не говорит ни слова. А потом просто уходит быстрым шагом из аудитории, даже не вытерев руку от спермы, тем более ничего не сказав. Ну пиздец. Слишком много экшена за два месяца работы.