Странник: Хогвартс

Художница Лариса — живописец, У художницы Ларисы творческий кризис, И что бы ни пыталась рисовать Лариса У нее всегда получается пися! Электрослабость, «Лариса»

— Этот чертов Поттер! — плевался желчью Малфой, глядя в окно Хогвартс-экспресса. — Мелочная ублюдская паскудная падаль и друг грязнокровок! — Крэбб и Гойл молча внимали ему. — Еще и Долгопупс с Уизли вечно крутятся вокруг него, и эта шлюха Гре…       «Довольно», — подумал я.       «Сомнум, сомнум!» — Крэбб и Гойл обмякли в креслах, но прежде, чем Малфой это заметил, я направил палочку и на него.       «Конфундо!» — Взгляд Драко на секунду остекленел, но затем тот совершенно обыденно, без чувства совершаемого косяка крикнул в пустоту: — Добби! Добби, чертов лентяй!       Хлоп! — Чего изволит юный господин? — пропищал возникший из ниоткуда эльф. Малфой застыл, не зная чего ему изволить. — Извольте нас оставить, — я сбросил мантию-невидимку, появляясь неожиданно для Малфоя прямо посреди купе. — Остолбеней!       Оглушающее заклятье угодило Драко в грудь и отбросило его бессознательное тело на Гойла. — Сэр! Гарри Поттер, сэр! — заверещал возбужденный эльф. — Силенцио! — Добби продолжил прыгать и разевать рот, но теперь уже не издавая ни звука. — Оглохни, — я наложил на всякий случай оглушающие чары и принялся спокойно ждать, когда Добби успокоится. — Фините, — я наконец снял чары немоты. — Что происходит, Гарри Поттер, сэр? — уже на адекватной громкости жалобно спросил эльф. — Зачем сэр Гарри Поттер напал на молодого хозяина Малфоя? — Надо было как-то тебя вызвать, я же не твой хозяин, — пожал я плечами. — Не переживай, я не дам ему вспомнить об этом. Есть разговор. — Сэр Гарри Поттер нуждается в моей помощи? — радостно пропищал домовик. — Добби следил за своими хозяевами, ему даже пришлось прижигать себе пальцы утюгом… — эльф показал замотанные в бинты кисти крошечных рук. — Но Добби по-прежнему не может сказать Гарри Поттеру, что именно сделает его хозяин… — Это не нужно, — отмахнулся я. — Просто скажи, план в действии? Люциус сделал то, что приведет к темным событиям в этом учебном году?       Домовик яростно закивал. — Да! Добби сам видел, как хозяин в хорошем расположении духа обсуждал с хозяйкой, что его план прошел без малейшего промаха и Дамблдор даже не поймет, откуда исходит беда! — Ясно, — без эмоций резюмировал я. — Это все, можешь идти. — Добби начал было что-то лепетать. — Я сказал, можешь идти! Скорее, пока эти не пришли в себя.       Добби ойкнул и исчез в воронке трансгрессии. На самом деле я просто хотел от него избавиться. Он сейчас бесполезен.       Обработав всех троих заклятьем забвения, я вышел прочь из купе и широким шагом направился обратно к своим. — Ну как, успешно? — поприветствовала меня Гермиона. — Чего? — рассеянно спросил я. — Ты ходил искать женщину с тележкой, — напомнил Невилл. — Не нашел? — Нет, — отрезал я, тяжело садясь рядом с Роном. — Надо поговорить.       Все посерьезнели. Повисло молчание. Я смотрел в окно, пытаясь подобрать слова. — Это связано с тем, о чем ты говорил тогда, в Норе? — догадался Невилл.       Я кивнул. — Ты считаешь, Сам-Знаешь-Кто будет снова пытаться возродиться? — уточнила Геримона, которой пересказали повестку того «собрания». — Прошу, не будем излишне ублажать его бестелесную жопу! — я поморщился. — Зови его Волан-де-Мортом. Много чести ты ему слишком делаешь… — Так все же? — перебила Гермиона. — Хорошо-хорошо, Волан-де-Морт будет пытаться возродиться? — Уверен на сто процентов, — мрачно кивнул я. — Если я его не остановлю. Вы со мной? — Обижаешь! — возмутился Рон. — Мы же уже… — Даже не сомневайся, — заверила Гермиона. — Не сомневаюсь, — серьезно кивнул я. — Но есть еще кое-что, то, что открылось мне совсем недавно… — я снова замолчал. — Будет замешан кто-то из студентов…

***

      …       Давай же, дружок, скорей на коня,       Не бойся и колебанья оставь,       В надежных руках (хоть их нет у меня)       Ты будешь, лишь голову Шляпе подставь.       Зал разразился аплодисментами, ожидая распределения. Для всех это было прям событие. Я же почти про всех знал, куда они попадут. Джинни вот ожидаемо в Гриффиндор попала и уже скоро ревниво зыркала на меня с другого конца стола: ближе просто не было места. Надо бы приободрить ее, а то встретившая первокурсников Граббли-Дерг довольно грубо с ней обошлась.       Но мне было не до нее, не до Гермионы, не до близнецов, не до Дамблдора с его речью, да что уж там! Не до еды… Меня занимали невеселые мысли: всего второй год обучения в Хогвартсе, а лихо оседланный мной канон уже встал на дыбы и готов сбросить меня через голову. Почему?       От плана с растранжириванием осколков души Темного лорда Люциус не отказался — факт. Но почему не подбросил его Джинни? Да потому что я идиот недальновидный, вот почему! Потому что Уизли — со мной, а я не пустое место. Лучше бы, конечно, чтобы Люциус продолжал так думать, ведь я еще всего лишь ребенок, на самом деле не феноменально сильный, я очень похож на пустое место, и я не так далеко от него ушел. Но весь прошлый год мне просто кровь из носу надо было доказывать обратное, чтобы большие дяди в мантиях меня заметили! Ну вот, заметили…       Теперь я без понятия, откуда ждать нападения. Любой из студентов Хогвартса может находиться под влиянием крестража и в любой момент может открыть Тайную комнату. И это может обернуться вообще чем угодно.       Кажется, что я все равно в выигрышном положении, так как знаю, где находится вход в Тайную комнату, но это не так. Войти туда я все равно не могу: дверь, предположим, я открою, но что дальше? Василиск тварь страшная, но если на открытом пространстве, когда он ползет на тебя, как танк, можно отвести взгляд и сражаться, то в узких коридорах, ведущих к большому подземному залу Тайной комнаты, никакого пространства для маневра просто нет: если Василиск не будет спать где-то очень далеко и очень крепко, то я неизбежно столкнусь с ним взглядом. А если он высунет голову сразу, как раздвинутся раковины?       Я даже не могу разведать обстановку: дверь над входом эффективно экранирует мои сенсорные способности, и я не имею ни малейшего понятия, что творится там внизу. Иными словами — полная жопа, как мы, культурные британцы, выражаемся…

***

      Начались занятия. Первой же была трансфигурация. Хорошие новости были в том, что новая палочка реально помогла Рону. Он светился от счастья, когда колдовал, и, кажется, впервые ушел с урока Макгонагалл, успев выполнить план занятия: в этот раз превращали крыс в посуду.       Плохие новости… Невилл. Очевидно, живительная доза бабушки за лето отбросила нас назад. Он снова жутко нервничал, потел, размахивал палочкой зажатой рукой и не добивался ничего! — Долгопупс, какого черта? — заговорил я с ним, когда одним вечером мы в гостиной остались вдвоем. — На тебя с твоей бабушкой никакого бухла не напасешься. Что случилось? — Ну… — промямлил Невилл, — наверное, я просто все забыл за лето… — Хер там, — пресек я его попытки соскочить. — Ничего ты не забыл, тебя просто снова зачморили, и ты неосознано подавляешь свою магию. Снова! Невилл неловко отвел глаза. — Прости… — Не извиняйся передо мной, — я тяжело вздохнул. — Извиняйся перед собой за нереализованный потенциал. Черт возьми, Невилл, мы волшебники. Мы можем управлять субстанцией маны, истиным веществом бога! Можно превратить лягушку в табакерку, перекрасить солнце, нарастить себе пресуху… Все! Вечеринка нон-стоп, на которой любое возможное к воображению действие потенциально является твоим. Бесконечный бог! А ты паришься о… О чем вообще?! — возмущенно спросил я.       Невилл потупился, его глаза забегали, напряжение можно было без всяких сенсорных способностей почувствовать. А потом его прорвало. Он рассказал все… Все, что я и так уже знал или догадывался. О сошедших с ума родителях, о бабушке-диктаторе, о неизбежных посещениях родителей чуть ли не каждый выходной, пока он не в Хогвартсе. — Да, потому что ничто не поднимает дух так, как родные в вегетативном состоянии… — пробормотал я. — Ну и как я должен не опозорить фамилию Долгопупсов, если я не могу даже крысу в чашку превратить! — всхлипнул Невилл. — А от бабушки только и слышно, что мой отец смог бы, что получалось у него! А я… — Знаешь, Невилл, — перебил я, похлопав его по плечу, — вот тебе благословление свыше: нахуй предков.       Невилл ошарашенно затих, постепенно раздувая ноздри от поднимающегося гнева. — Да как ты сме… — Перефразирую, — я поднял руки в защитном жесте. — Твоя бабушка и твои родители по большому счету уже прожили свои жизни. Их великие дни, на которые тебе надо равняться, уже в прошлом. Но какими бы эти дни ни были, вот тебе правило волшебника: жизнь — это будущее, а не прошлое.       Я замолчал, давая Невиллу переварить. — Но как я должен смотреть в будущее, если мне не дают? — спросил он, сглотнув. — У меня в будущем только это сраное эссе о лунном камне для Снейпа, — он с раздражением стукнул по свитку с пергаментом на столе. — Посмотреть придется, Невилл, — грустно покачал я головой. — Потому что можно очень и очень долго смотреть назад. Но если ты идешь спиной вперед, то обречен споткнуться. И вот тебе еще правило: будь достоин победы. — А я что, не достоин?! — злобно прорычал Невилл. — Ты мне скажи, — я обезоруживающе улыбнулся. — Если ты все еще считаешь, что тебе какое-то имя надо не опозорить, видимо, ты считаешь себя чем-то позорным.       Мы оба замолчали. Невил еще несколько раз всхлипнул, глядя в камин, затем жалобно спросил: — И что мне делать? Что будет? — Делай что делается, бро, и будь что будет, — пожал я плечами. — Я помогу если что. Иди давай проспись, я закончу эссе. — Черт, — Невилл яростно вытер лицо от слез и высморкался. — Я твой вечный должник, Гарри. Не знаю насчет родителей, но постараюсь соответствовать тебе.

***

— Доставьте мне удовольствие. Восхищайтесь мной!       Уроки Локонса были полный отстой, это стало понятно с первого же занятия. Мы с Роном загнали корнуэльских пикси обратно в клетку двумя взмахами палочки, беды не случилось. Но уже тогда стало понятно, что человек этот не просто некомпетентный преподаватель — он некомпетентный волшебник! Даже заклинание, открывающее клетку, получилось у него только со второй попытки, но бог бы с ним!       Слабость простительна, простительны и ложь и хвастовство. Но этот блондинистый брехун принялся нас дезинформировать. Дальше, чтобы заполнить чем-то время урока, он принялся рассказывать нам о корнуэльских пикси и…       Эта ложь была очевидной даже для несведущих о магических созданиях ничего. Он упоминал родство пикси то с докси, то с ограми и феями, которых в этой вселенной в принципе не существовало. Рассказывал о прочих разновидностях, которые, я уверен, тоже придумал сам и только что.       Но худшее случилось после условного звонка. Когда все начали расходиться, Локонс… подошел ко мне. — Здравствуй, Гарри, — улыбнулся он мне до ушей. — Вижу, ты неплохо управился с этими пикси. Победитель Темного лорда, да? — он подмигнул мне, а я внутренне умирал от испанского стыда. — Знаешь, у тебя неплохой потенциал. Я мог бы дать тебе пару уроков, что скажешь? — Да… — растерянно протянул я, не зная, как себя вести. — Подумай об этом, я могу тебе здорово помочь, — продолжил Локонс улыбаться во все тридцать два. — Я… не уверен, что понимаю, о чем вы, — вполне честно сказал я. — Могу лично дать тебе пару индивидуальных уроков, — я готов поклясться, что на секунду в его голове появилось желание подмигнуть. Не владею легилименцией, но в таком контексте она должна появиться. — Не уверен, что прямо сейчас мне это нужно, — промямлил я. — О, боишься серьезных волшебных разборок, да? — он таки подмигнул. Черт! — Ты больше книжный червь, человек теории, верно? Что ж, — с каждым разом он как будто улыбался все шире, — тогда… возможно, тебя заинтересует это.       Локонс извлек откуда-то лист пергамента и тошноторное павлинье перо. — Что это? — почти с опаской спросил я, начиная закипать. Отношение Локонса явно предполагало, что я должен почувствовать некую наставническую преемственность с этим джентльменом в шелковой мантии, но пока я чувствовал только обиду и физиологическое отвращение от этого панибратства. — О, мой мальчик, — воскликнул Локонс, — это разрешение на посещение запретной секции.       Я опешил. Вообще я и так собирался использовать Локонса для этой цели, но… Как-то слишком заманчиво эта канонная плюшка плывет мне в руки. — В чем подвох? — Ах, ну что ты, Гарри! — Локонс фальшиво расхохотался. — Никакого подвоха! Вот, — он на моих глазах размашисто подписал пергамент и протянул его мне. — Пользуйся на здоровье. Таким борцам с темными силами, как мы, нужно держаться вместе.       Он снова подмигнул. — Спасибо, вы абсолютно правы, — поспешил я закончить разговор. — Подумай все же об индивидуальных занятиях! — донеслось мне вслед.       Боже, ну и… человек, прости господи. Странно, не припомню этих педофильских подкатов в каноне. По-хорошему, в этом надо разобраться, но мне не до того, нужно искать одержимого крестражем.       Хотя… Ведь он все равно откроет Тайную комнату только на Хэллоуин, да. Но неплохо бы к тому времени уже знать его в лицо. Пока информации недостаточно, приходится готовиться ко всему: я выдал своим целый список информации к осведомлению, а сам засел за учебу, параллельно размышляя.       Дела у меня и правда были. Со мной приехали несколько пар различных солнечных очков, которые Дурсли покупали Дадли в приступе его истерики и которые достались мне вместе с его комнатой. Надо было вместе с близнецами закончить концепцию их зачарования. По задумке должна получиться полноценная магическая защита от взгляда Василиска, что… хит сезона в общем.

***

— Есть кто?       Я вздрогнул. Опять засиделся допоздна в гостиной. Снейп совсем озверел от отказа в должности профессора защиты от темных искусств, завалил докладами… — Я же просил писать, — шикнул я. Из камина на меня смотрела косматая и бородатая голова Черного Пса. — Чего надо? — Ты просил разузнать о Локонсе, — хмуро ответил Пес. — Сделано. — Опять же, можно было написать, — я закатил глаза. — И? Что нарыл? — А какова моя выгода? — он усмехнулся, но было видно, что он пугающе серьезен. — Ты зыркать так будешь на своих должников, — отчеканил я по слогам. — Продолжим сотрудничество, вот твоя выгода. — Только что-то давно я не видел золото, — Пес совсем уж по-недоброму улыбнулся. Но я-то таких знаю… — Кажется, я уже сказал, чтобы ты искал покупателей на запрещенные ингредиенты, — напомнил я. — А еще ты сказал, что это произойдет не раньше Хэллоуина. Больно далеко ты мясом перед драконом машешь.       Я улыбнулся. Черный Пес ждал, что я занервничаю, забоюсь потерять союзника, начну предлагать ему эксклюзивные плюшки. Но меня это только забавляло. — Охлади траханье, — решительно сказал я. — Иначе на Хэллоуин ты не получишь ничего. Сам будешь бегать рассказывать сказки и добрым оборотням из «Лунного месяца», и гоблинам из «Бладвака». Про мракоборцев уж молчу.       Черный Пес побледнел, его лицо вытянулось. — Ты чего… — прохрипел он. — Я умею искать информацию, — твердо ответил я. — Твой бизнес, что легальный, что не очень, едва покрывает твои выплаты по долгам Министерству магии и бандам, чье имущество ты просрал. Я тебе нужнее, чем ты мне, так что будешь делать, что я скажу, — Черный Пес будто в трансе смотрел на меня. — Ты будешь ждать работу, которую я тебе приготовил до Хэллоуина… Или дольше, если потребуется. А до тех пор ты будешь делать, что я скажу, иначе утратишь возможность зарабатывать на моих нуждах. Я понятно объяснил?       Пауза затянулась. — Да, — прохрипел Пес. — Вопрос снят, не сердись, па… Не сердись, — он сглотнул. — А сейчас ты мне расскажешь все, что разузнал о Локонсе, — подытожил я шелковым глосом и с улыбкой маньяка на лице. — Павлин твой Локонс, — решительно заявил Черный Пес. — Его первый подвиг, за который он получил орден Мерлина, история мутная, — он сплюнул. — Не понятно вообще чего там было. Про все остальные вообще молчу. Я только начал копать, как понял: когда все эти истории случились, он просто не мог в них учавствовать… — Это я и так знаю, — перебил я. — Сам понял. Что еще? — Квартира в Лондоне, домик во Франции, — Черный Пес пожал плечами. — Ничего необычного для богатенького петушка вроде него. — Связи с Дамблдором? — спросил я. — До приглашения на должность преподавателя Дамблдор преподавал ему трансфигурацию, как и сотням других в те годы. — С Волан-де-Мортом? — Ноль. — Может, с Квирреллом, с Малфоями, с Албанией на худой конец? — Полный ноль, — Черный Пес усмехнулся.       Я устало потер лицо. Ничего, что могло бы объяснить отклонение поведения от канонного и эту аномальную заботу о моей персоне даже во вред себе: все-таки не самый одобряемый Дамблдором поступок своим именем пускать в запретную секцию второкурсника.       Позже, уже лежа в кровати, я размышлял об этом подробнее, пытаясь себя успокоить. В конце концов Локонс эксцентричный брехун. Не обязательно должно быть какое-то объективное обоснование его повышенного интереса к моей персоне. Так ведь?