Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

Келли растянул губы в довольной улыбке. Фу, ну до чего же неприятная физиономия! Вроде человек, но любой из моих огров сто очков форы ему даст по обаянию. - Я вовсе не желаю твоей смерти, юноша, - наигранно-ласково сказал маг. – Наоборот, мне хотелось бы с тобой договориться и в будущем поддерживать добрые отношения. Сейчас тебя проводят в отдельную комнату, где тебе никто не помешает, и где у тебя будет время всё обдумать. Думать будешь до рассвета, затем я навещу тебя. Если хочешь жить – ждать ты меня будешь с письмом для маркиза Сагди. - Что за письмо? О чём я должен написать? - Твой муженек вынашивает преступные замыслы против своей страны. Тебе надо попытаться отговорить его. Не ломай голову, мальчик, тебе дадут образец письма, останется лишь переписать его, ну, можешь добавить что-то от себя, парочку нежных признаний, например. - И… это всё? Затем меня отпустят? Келли усмехнулся. - Не так скоро. Зато ты можешь рассчитывать, что тебя не уложат в постель к очередному ётуну. - Миленько, - пробормотал я. - Кстати, капитан, соберите амулеты и проследите, чтобы их уничтожили. Найдите для этого кого-нибудь, кого не жалко, - обратился маг к Труви. Тот хмуро кивнул, отыскал рассеянным взглядом амулеты… И тут взгляд его прояснился, он резко поднял голову с сомкнутыми на переносице бровями и пристально посмотрел на меня. Ха, ты только сейчас понял, за кем пришёл, алкоголик? Хотя с такой раскрашенной физиономией я и сам себя в зеркале не узнал. - Ваше Высочество, - обратился инженер к Келли, - под его командованием рота огров, и я слышал, что они чрезвычайно преданы своему лейтенанту. Как бы утром они не стали беспокоиться и искать его. - Утром у них будет новый командир, - сказал маг, - да такой, что они и пикнуть не посмеют. Но хорошо, что напомнили. А всё-таки эльф та ещё змеюка, зря я ему сочувствовал. Скорее всего, давняя обида заставила его примкнуть к предателям. Пообещали, поди, выдать обидчиков, а может напели, что при новом порядке и законы другие будут. Только Шерцу тоже наобещали всякого, а вон он, Шерц, валяется весь почерневший, где-то даже в тон своему халату. - Громушек, отведи лейтенанта в его номер, - обратился Келли к троллю. - Эй, я никуда не пойду в таком виде, дайте одеться нормально! – возмутился я. Мне хотелось поторговаться, ведь нужен же я им был для чего-то? Какое там - снова забросили на плечо и поволокли! На лестнице валялся мертвый Люфик с обгоревшей головой. Приглянувшийся мне парик не уцелел, и его остатки вплавились в кожу. А больше ни души по всему дому, и зловещая тишина вокруг. Тролль спустился в подвал, открыл запечатанную тайным знаком дверь, и мы оказались в коридоре, слабо освещенном пыльцой летучих фейри в стеклянных шарах. Коридор казался бесконечным, тролль тащил меня минут двадцать, ни разу не свернув. Затем стены раздвинулись, и мы оказались уже в другом подвале. А точнее, это не подвал был, а тюрьма. В ряд шли камеры, с чугунной решёткой вместо одной стены. Болтаясь головой вниз на спине тролля, я разглядывал узников: магов, эльфов, вампиров и великанов. Все они были грязны и измучены, и у всех на шеях были ошейники. Очевидно, что таким способом блокировалась их магическая сила. Тролль отыскал свободную камеру и свалил меня на каменный ледяной пол. - Здесь, блять, холодно! – завопил я, подскакивая. От стен веяло сыростью, камень студил босые ступни. - Ничего не напишу, пока не дадите одеться! - Напишешь, - лениво ответил тролль, - не напишешь – лёгкой смерти не жди, магистр Келли и сам любит позабавиться с пленниками, а уж с тобой от желающих присоединиться отбою не будет. В камере стоял стол из досок, табурет и дощатый лежак, ничем не прикрытый. Гоблин в засаленном чёрном сюртуке принёс бумагу и письменные принадлежности, а также лампу всё с той же пыльцой. В сказках от этой пыльцы можно было взлететь, но я сам пробовал – «взлетаешь», только если надышишься ею, это лишь галлюцинация, как от наркоты, а потом голова болит. Эх, куда тут улетишь? Камни да решётки кругом. И по коридору тюремщики прогуливаются. Прежде чем захлопнулась решётка моей камеры, появился Труви и, не глядя на меня, бросил к моим ногам мой мундир и сапоги. - Их Высочество приказали? – с подозрением спросил тролль. - Не твоё дело, - буркнул Труви, развернулся и ушёл. - Смотри, не наляпай ошибок в письме, магистр этого страсть как не любит, - сказал тролль. Я показал ему «фак», но тролль жеста не заценил, скорее всего, и не понял его значения. Итак, меня надёжно заперли. - Эй, господа, есть кто из Ступ? – крикнул я. Гоблин из коридора мгновенно оказался рядом и с размаху врезал железным прутом по решётке. Глаза его горели злобным красным светом. - Ой, - тихо сказал я и непроизвольно прижался к каменной стене. Понятно стало, что переговариваться здесь не принято. Что же мне ещё оставалось? Я взглянул на стопку бумаги, лежащую на столе. Ого, с запасом, можно повесть накатать до рассвета. Образец письма лежал сверху. Из любопытства я прочёл его. «Дорогой маркиз… скучаю, люблю… ты писал мне, что готовишь заговор… с господами такими-то (целый список неизвестных мне лиц)… ваша затея мне кажется крайне неразумной, прошу тебя отказаться от убийства членов парламента (опять ряд незнакомых мне имён), и, если это ещё возможно, отозвать наёмного убийцу, которого ты подослал к Его Превосходительству фельдмаршалу…» Бред сивой кобылы! Неужели с помощью этого письма они надеются приписать Ультмейту измену? Жалкие потуги, ей-богу. Но, видимо, другие их попытки уничтожить моего вампирчика ни к чему не привели, что очень радует. А вот фельдмаршал, похоже, обречён. Холод и нервное напряжение изводили меня. Чтобы хоть как-то отвлечься, я взял бумагу и перо и придвинул поближе лампу. Для разминки я нарисовал на листке Келли, голову которого украшала корона в виде члена с яйцами. Дальше воображение моё разыгралось, и я изобразил целую серию портретов моих врагов. На одном рисунке Келли брал в рот причиндалы тролля, на другом тролль дрючил Келли в зад. Были ещё портреты Шерца с секретарём фельдмаршала в позе 69, был и автопортрет, на котором я поджаривал тушки предателей, насаженных на вертел. Поскольку мой талант художника вызывал сомнение, дабы избежать вопросов кто есть кто на рисунках, я от каждого персонажа отвел стрелки и сделал подписи. Творчество так увлекло меня, что на время улеглись мои страхи, и холод камеры словно смягчился. Остановился я лишь тогда, когда остался последний чистый листок. Тут с новой силой навалилось отчаянье, и я решил написать Ультмейту прощальное письмо. Я давно перестал писать ему, и перестал читать письма «от него», после того, как меня в письме назвали «милой Ханной». Но так хотелось раскрыть душу напоследок, пусть даже на бумаге, пусть и без надежды, что мой прощальный привет попадёт в нужные руки! А вдруг попадёт, чем черт не шутит? Начал я с признаний в любви, просил верить, что Ультмейт у меня самый лучший и самый красивый, и ни с кем в постели мне не было так хорошо. Ну а просто хорошо с другими было, в чём я решил чистосердечно покаяться. Ещё раз попросил прощения за Лею и Дезмонда, вспомнил, как по ошибке занесло на наши земли симпатичного чиновника из земельного департамента, и мы с ним пару раз перемерили участок за виноградниками… Имя Мажелины Прю называть не стал, сказав лишь, что соблазнил благородную замужнюю даму. Признался в блуде с денщиками, но побоялся, что враги могут расправиться с теми, кто мне дорог, и сделал приписку: «Уж и не знаю, с чего меня потянуло на этих двух даунов, так-то я едва их терпел и всё надеялся спихнуть какому-нибудь офицеру». Ну вот, девица-дроу была последней в списке, а с Алессантом я, слава богу, не успел, хоть и планировал. Профессора Д’Арджа упоминать не стал, мне с ним совсем не нравилось, и вообще он меня бил. У меня возникла надежда, что перечень моих грехов не позволит Ультмейту сильно горевать обо мне. Да, как супруг я его наверняка разочаровал. Но, подумал я, будем объективны: сейчас ради мужа я иду на смерть. Это ли не доказательство любви? Так что хоть немножко, но пусть переживает. А ещё (о, сладкая мысль!) пусть постарается отомстить за меня. Жаль, что имя главного злодея я так и не узнал. Ничего, пусть зверски убьёт Келли и Громушка, и душа моя найдёт успокоение. Подумав о душе и покое, я совсем сник. «Ультмейт, я надеялся прожить несколько веков и стать знаменитым магом, – дописал я. - Ты бы обязательно гордился мной, но не судьба. Хорошо, что мы успели завести ребёнка – хоть что-то останется после меня. Знаешь, я ведь тогда не разглядел его как следует, а сейчас думаю, что он и в самом деле красавчик. Поцелуй его за меня, когда вытащищь из кокона. Ещё просьба: как наладятся почтовые связи с обыкновенниками, отправь в Висконсин посылку. В секретере в моём кабинете лежит жемчужная диадема для Джессики, надеюсь, кузина ещё не успела выскочить замуж, и диадема ей пригодится. И для дядюшки у меня есть подарок. В самом нижнем ящике найдёшь чёрную колбу, плотно закупоренную. Там лежит булавка для галстука в растворе (это мыло и нашатырь – для блеска золота, но ты лучше не нюхай). АККУРАТНО достань булавку, только ОБЯЗАТЕЛЬНО надень перчатки, а то залапаешь бриллиант на головке. Футляр для неё найдёшь в том же ящике. Можешь сделать приписочку, что это им на память обо мне. Прощай, мой любимый Ультмейт, береги малыша и рассказывай ему обо мне только хорошее». Замочив середину листа слезами, я помахал им в воздухе и, как только просохли чернила, аккуратно сложил конвертом. Вдруг в полной тишине послышался шорох. За каменной кладкой кто-то тихонько скрёбся. Поднеся лампу к стене, я увидел узкую щель между камнями, в которую неожиданно просунулся крысиный нос с подвижными длинными усами. Я едва не заорал и шарахнулся в сторону. Усы исчезли. Мда, Валентин, в твоём возрасте стыдно пугаться крыс. Выглянув за решётку, я увидел, что гоблин прикорнул на стуле и спокойно посапывает. - Эй, крысы, а ну, идите сюда, - тихонько позвал я. Снова зашебуршало за стеной, и в узкую щель с трудом протиснулся совсем ещё молоденький крысёнок. Более рослые его сородичи высунули наружу усы, продемонстрировав мне своё внимание. - Мне нужно выбраться отсюда! – отчаянным шёпотом сказал я. – Ведь есть же какой-нибудь потайной ход, а? Скажите, что есть, ну пожалуйста! Крысёнок не сводил с меня блестящих глаз-бусинок и, естественно, молчал. Тут я вспомнил, что я маг, и вообще венец эволюции, и не обязан заискивать перед грызунами. - Значит так: вытаскивайте меня, как хотите! – приосанившись, сказал я. – Мне пофигу, камни ли вы будете грызть, или до смерти искусаете гоблинов, но если к утру я всё ещё буду здесь, пеняйте на себя! - Разговорчики! – сонно рыкнул охранник и снова засвистел носом. Отвлёкшись на секунду, я крысёнка на месте не застал. Зато минут через пятнадцать через щель проскользнула рукоятка ложки или вилки, с остро заточенным краем. Наверное, крысы позаимствовали у кого-то из заключённых. Где-то за стеной усилились скребущие звуки, и я понял, что крысы ждут от меня посильной помощи. Я смотрел «Побег из Шоушенка» раз десять, не меньше, восхищаясь упорством бедняги Дюфрейна. С энтузиазмом я начал расширять рукояткой щель. Но уже через полчаса выдохся, а между камнями смогла пролезть лишь моя ладонь. Шум за стеной продолжался, я же дул на ладонь, на которой надулись сразу две большие мозоли. Крысиный тинейджер снова наведался в камеру, добежал до её середины и потоптался на одном месте, не спуская с меня умного взгляда. Нехотя я снова взялся за свой инструмент и чиркнул несколько раз между камнями. Краем глаза заметил, что настырный крысёнок всё еще болтается посреди камеры, и цыкнул на него, чтобы не филонил. Примерно с пару часов я упорно ковырял раствор между камнями. И в результате просунул ладонь на дюйм дальше. Что там было за этой щелью – сам черт не разберёт, но главное, что, несмотря на непрекращающуюся крысиную возню, больше ни одной крысы в этой дыре не промелькнуло. Сам по себе напрашивался вывод, что мои невольные союзники застряли где-то глубоко в стене и до рассвета ко мне не пробьются. Упав пятой точкой на холодный пол, я закрыл руками лицо и застонал. Сидя в каменном мешке, за временем особо не уследишь. Оказалось, что время моё вышло. Где-то лязгнул засов, и послышались шаги, охранник вскочил, осоловело тараща глаза, и одёрнул свой сюртук. По мою душу пришли всё те же: Келли, Громушек и противный секретарь фельдмаршала. Труви где-то отсеялся, наверное, снова напился и дрых. - Ты чего тут насорил?! – возмутился секретарь, увидев на полу кучку цементной крошки. Я с трудом поднялся, и рукоятка выскользнула из моей окровавленной руки. Тролль расхохотался, указывая на неё пальцем. Следом рассмеялись и Келли с секретарём. - Нет, вы только посмотрите на этого идиота! – сквозь смех сказал маг. - Да провалитесь вы! – в сердцах крикнул я. Но провалился я сам. Камень под моими ногами вдруг заходил ходуном и ухнул в какую-то дыру, а я полетел вслед за ним. От неожиданности я заорал, и успел упереться локтями в пол. Я завис, болтая в пустоте ногами. Ошарашенный вид моих врагов вызвал во мне светлую мысль, что терять мне нечего, и в любом месте мне будет лучше, чем в их обществе. Скукожившись и задрав вверх руки, я буквально ввинтился в дыру. Рухнул в полную темень, но почти сразу ноги мои упёрлись в твердую землю. Вон оно что! Оказывается, мы с крысами работали на два фронта, в гулких каменных стенах я неверно определил место подкопа и напрасно проигнорировал топтанья крысёнка. - Что это? Где он? А-а-а, задержать, немедленно верните его! – дурным голосом вопили у меня над головой, и тусклый свет сверху заслонила чья-то голова. Затем в дыру кто-то полез, и меня больно ударили по макушке чьи-то сапоги. Надо думать, за мной пытались пропихнуть секретаря, но он застрял и теперь кричал, чтобы его тащили назад. Судя по звукам и стонам, его упорно пытались протолкнуть дальше, и за это дело взялся Громушек. - Хватит, проклятый тролль, ты сломаешь мне плечо! – вопил секретарь. - Тащи его назад, я пущу в подкоп воду, - командовал Келли. Ой, мама, даже опомниться не дают! «Люмус, люмус!» - лихорадочно защёлкал я пальцами. Ровный свет озарил земляные стены узкого лаза. Я плюхнулся сначала на четвереньки, а потом лёг и пополз, едва имея возможность отталкиваться локтями и коленями. Долго, однако, ползти не пришлось, лаз неожиданно закончился новой дырой, через которую воняло просто невыносимо. Но другого пути у меня не было, и я спрыгнул в зловонную тьму. Прыжок мой закончился тяжелым всплеском, и я до колен погрузился в… ну, вы догадались. «Побег из Шоушенка», бля, ничего оригинального! Ну почему спасаться нужно непременно через канализацию? Я прижал к носу обшлаг рукава, но это не сработало, и через минуту меня вырвало во всю ту гадость, по которой я брёл. Мне даже страшно было освещать клоаку, но и двигаться в полной темноте я не мог. То, что я увидел, действительно напугало меня. По холодным осклизлым стенам передвигались сотни, нет, тысячи крыс! Розовым светом мерцали их глазки, шевелились голые хвосты. - Брысь! – закричал я. – Все убирайтесь отсюда! Одного проводника оставьте – того крысёныша, я к нему привык. Крысы морским отливом шарахнулись от меня. Началась давка, сопровождаемая пронзительным писком, серые тушки срывались в вонючую жижу, поднимая фонтанчики брызг. Я крепко зажмурился и молился только о том, чтобы сейчас не потерять сознание, ведь страшно представить, в чем я захлебнусь после этого. Когда вновь открыл глаза, со стены клоаки на меня испуганно таращился один-единственный крысёнок. - К выходу, и побыстрее, - прохрипел я. Но мой проводник и сам был рад избавиться от меня, поэтому шустро поскакал по кирпичной кладке. Раздумывая об этой странной власти над крысами, я побрёл за ним, с трудом переставляя ноги. Холод, усталость и вонючие массы подо мной сковывали мои движения. Крысёныш скользнул за массивную решётку и скрылся в темноте. Хватит ли у меня сил сломать её? Мне казалось, что магически я снова пуст, а уж физически был совсем не в форме и трясся от слабости. Однако созданный мной огненный шар не подвёл ни размером, ни мощностью, и сорвал с решётки замок. Я поспешил дальше..., чтобы через сотню шагов наткнуться на другую решётку, потолще предыдущей. - Да вы издеваетесь, - только и хватило у меня сил прошептать и ткнуться лбом в холодный металл. По ту сторону мрак начал сереть, тянуло свежим воздухом. Свобода была в шаге от меня, но у меня не было сил на этот шаг. Сознание моё плавало в неизведанных мирах, и я не сразу услышал голоса. - Нет уж, я туда не полезу! Что за манера лазить по клоакам, если Смит одним заклятьем может пробить стену подвала? - И устроить переполох на весь город? - Почему бы и нет? Разве не за этим мы здесь? - Не за этим. Бездна! Сейла, да объясни ты ему уже! - Сам объясняй, это твой любовник. Я не заставляю всяких чистоплюев идти со мной. От волнения у меня перехватило горло. - Смит, Гримус… - просипел я. Но они услышали меня. - Слышите? Кто-то звал нас. Вспыхнул яркий свет, и по мутному потоку зашлёпали несколько пар ног. Впереди шёл Сейла, удерживая в руке опасно потрескивающий шар. Щурясь, он смотрел на меня. - Кто вы? Откуда знаете наши имена? – жёстко спросил он. - Ну ты даёшь, - выдавил я из себя, - совсем не признал? - Шлюха в офицерской форме, - пожал плечами Гримус. И только Алессант радостно вскрикнул: - Да это же Хукс! Вэл, малыш, неужели живой?! - Даже и не знаю, что сказать, - прохрипел я, сползая вниз по решётке. Но прежде, чем я упал, их руки подхватили меня. - Фу, давайте вымоем его, ведь невыносимо воняет! – сказал голос, гулкий, как в печной трубе. - Что вонь? Какая сволочь так ему лицо разрисовала? Вот что надо смыть в первую очередь. - Ванну мне, горячую, - простонал я. - Потерпишь, - сказал резкий командный голос Сейлы, - и вы потерпите, вам всё равно это нюхать. Я ощутил себя сидящим на свежем воздухе, прислонённым к стене какого-то строения. Смит склонился надо мной: - Эй, ты что, отключиться надумал? Нашёл время! Вставай, нам нужна твоя помощь. Вот в этом весь Смит, с таким другом и врагов не надо! К тому же выяснилось, что они тут вовсе не меня спасают. «Мы же думали, ты погиб», - радостно сказал Алессант. - Заговорщики схватили многих наших единомышленников, - сказал Смит. - Всё-таки фельдмаршал оказался предателем, а твой муженёк мне не верил. - Он втянут в заговор против воли, - ответил я, - у него какого-то ребёнка похитили. А главная фигура здесь – маг Келли, его принцем величают. - Знаю я одного Келли из Парламента, - наморщил лоб Сейла. - А если он принц, значит кто-то из его родни - король, - поделился я выводами. Смит выпрямился, горделиво развернул плечи и сказал: - Господа, сегодня всё решится. Мы уничтожим это змеиное гнездо!