Пердюмонокль 2. Война с Эсткарпом

И завертелось всё! Сам я пребывал в несколько очумелом состоянии и воспринимал происходящее как сон при лихорадке. Вот меня подводят к высокому широкоплечему магу, его чёрные с сединой волосы растрёпаны и две прядки торчат, как рога у чёрта. - Это Хукс, я говорил Вам о нём, господин генерал, - почтительно объявляет меня Сейла. Я стою столбом, ведь маг в гражданском - мало ли, кем назвал его Смит? Но он сам подходит ко мне и до хруста сжимает мне руку. - Флоу Спенсер, рад знакомству с тобой, юноша. А я так вовсе не рад, мне руку больно, и я пытаюсь выдернуть её и матерюсь сквозь зубы. - Это Громобой! – шипит мне в ухо Гримус. Я вспоминаю, что Улли писал мне о Флоу Громобое, убитом в своём замке ещё в первые дни войны. - Живой, как видишь, - отвечает на мои мысли маг, - был тяжело ранен, но сумел навести морок на наёмных убийц. Каким-то чудом добрался до оборотней, и те меня выходили. Однако враги и в стае нашли меня, так что побегал я от них по всей Хрестории, пока к Озме не прибился. Теперь уж он совсем плох, порча разъела ему всё ниже пояса, но он успел свести меня со Смитом. - Я очень рад, генерал, - не разжимая зубов, говорю я. - Крепкий парень, - ухмыляется генерал и, наконец, отпускает мою руку. - Однако почему такое амбрэ от него? А дальше сильфы-уланы подтаскивают к нам трёх гоблинов и Лиастиса, не менее вонючих, чем я. Келли спустил их в канализацию на мои поиски. Они так перепуганы, что выдают нужную информацию сразу и в полном объёме. Келли сейчас с фельдмаршалом, и старичку недолго осталось, он доигрывает последний акт в своей роли. - Что за ребёнка вы у него похитили? – спрашиваю я, хватая секретаря за ухо. - Всё скажу! – кричит он. – Внучку его, но она сбежала от нас! Ей семь лет, никто и не думал, что магия в ней так сильна, и ошейник на неё не надевали. - Нужно найти девочку, - качает головой Смит, - если освободим фельдмаршала, по капле крови она мигом отыщется. - Нас слишком мало, чтобы штурмовать штаб, - говорит Громобой. - Даже если отобьем пленников, они нам не подмога, их силы восстановятся не скоро. В лучах восходящего солнца сюрреалистичность моя продолжается, и вот я уже в казармах, разыскиваю своих огров. - Задержать его! – орёт какой-то гоблин, указывая караульным на меня. Идущий за мной Алессант достаёт мушкет и стреляет в гоблина. - А ну, ни с места! – рычу я на солдат. Это мелкие орки, и от моего рыка они замирают и перестают дышать, с каким-то благоговением таращась на меня. Идём дальше, и ко мне на грудь падает плачущий Уилсон. - Мой лейтенант, вы живой! - говорит он сквозь рыдания и пытается измазать соплями мои щеки. - А Олушка в карцер упекли, а к нам новый командир пришёл, страсть какой злющий, и велел мне на ночь к нему идти. А я сбежал и за уборными прятался… - Порррву, по стенке размажу! – страшно кричу я, пугая висящего на мне дурачка. Только в казарме у моих огров уже полный порядок. Все при оружии, никто не спит, а к потолочной балке вниз головой подвешен гигантский двухголовый тролль. Глаза у тролля злые и красные, и оба рта туго замотаны портянками. - Лейтенант! - на дружном выдохе произносит вся рота. - Здорово, орлы! Что, заждались меня? Что за фрукт тут зреет? - Капитан Бауги, - докладывает Флюс, сияя, как новенький сольтин. - Пришёл, и давай тут командовать. Олух по-доброму всё решить хотел, уговаривал его, дескать, шли бы вы, ваш благородие, других строить, а у нас и свой командир имеется. Так он Олуха… - Знаю. Я за Олухом, а вам, ребята, двадцать минут на завтрак, и идём выкуривать из штаба предателей. - Ура лейтенанту!! - Вэл, какой завтрак? Нет времени, - цедит сквозь зубы Алессант. - Я сказал, двадцать минут на завтрак! А кто не хочет время терять, пусть пробежится по казармам и поищет знакомых офицеров, и к оружейному складу неплохо бы своих часовых поставить. А казармы-то оказываются пустыми, как и оружейные комнаты. Караульные докладывают, что менее часа назад всех подняли по тревоге и погнали к штабу. Только моя «ненадёжная» рота осталась, да полный госпиталь раненных и недужных. - Всё пропало, - тихо паникует дроу. Но у меня твёрдое намерение разобраться с Келли. Поэтому я веду свою роту по разорённым улицам Пегаса. Слева Алессант, с лицом идущего на смерть, по правую руку счастливый Олух. Ухо улавливает восторженные переговоры солдат за спиной. Суть такова: командиру виднее, с кем воевать, и согласитесь, братцы, он у нас краше всех офицеров, просто ангел небесный, хоть и воняет дерьмом. Олух тоже не сводит с меня восхищённого взгляда. - Чего ты? – спрашиваю. - Неужели за ночь так соскучился? - Вы такой красивый, мой лейтенант! - с придыханием говорит он. И тут я вспоминаю, что на лице моём всё ещё Люфиков макияж, и отросшие волосы не в хвостик собраны, а в косичках и завитушках, и кое-где сохранили вплетенные бусины и золотые нити. И вот в таком виде, средь бела дня я вышагиваю на виду у всего города! Позор-то какой! - Я такую красоту никогда не видел, - словно нарочно сыпет на рану соль Олух, - вас бы в храме статуей поставить и каждый день на вас молиться. И в мозгу моём, и без того утомленном, возникает видение: вся моя рота, во главе с полуогром, стоит в храме на коленях перед статуей одалиски с членом и… нет, разумеется не молится, а дрочит, дрочит… - Олух, член откручу, если не заткнёшься, - простонал я. – Есть платок? И почему-то ни платка, ни фляжки с водой у обычно запасливого денщика нет. Так и иду, чувствуя, как пылают от стыда щеки, только этого за слоем белил не видно. Штаб встречает нас тройным оцеплением: пехотинцы, стрелки и даже пушечные расчёты. Ни солдаты, ни большинство офицеров не понимают, чего они тут забыли, но стоят, исправно целясь и в нас, и в закутанных в защитные поля патриотов. - Солдаты, я – генерал Флоу Громобой! – орёт генерал. - В штабе засели предатели, бросайте оружие и пропустите нас именем Республики! - Не слушайте его! – орёт какой-то великан в капитанском мундире. - Флоу Громобой мёртв, это морок, выполняйте приказ фельдмаршала! - Да это ваш фельдмаршал – морок! – надрывается Спенсер. - Пусть выйдет и поговорит со мной! Намечается длительная словесная дуэль, а времени у нас нет. У меня точно нет, я чувствую себя совсем паршиво и вот-вот потеряю сознание. И вдруг из-за спин огров пташкой вспархивает Уилсон и начинает радостно кричать, размахивая руками: - Эй, привет! Я здесь! Эй, красавицы! О, а где же мои глаза были? Перед штабом с ружьями на изготовку стоят наши милые егерьши. Я вижу лицо Дэрсы в боевой раскраске, и она смотрит на меня, хмуря брови. И я делаю несколько шагов вперёд, уповая на то, что на такую охренительную «красоту» ни у кого рука не поднимется. - Не двигайся, лейтенант! – с угрозой говорит Дэрса, поднимая ствол мушкета повыше. - Дэрса, вас обманули, заговорщики манипулируют фельдмаршалом, его жизнь в опасности, - говорю я, подходя всё ближе. - Ну же, детка, пропусти нас, разве я когда-то врал тебе? Ствол дрогнул и медленно опустился. - Убрать мушкеты, - командует своим девочкам дроу. Потом снова обращается ко мне, и голос её становится грудным, бархатным, как урчание кошечки: - я верю тебе, Вэл, исполняйте свой долг, мы не будем вам препятствовать. Иди… Пример егерьш, закинувших за спину ружья, подействовал на остальных отрезвляюще. Вроде как все сразу признали Громобоя, и меня офицеры вспомнили, благо фельдмаршал расхваливал перед ними моё геройство. Нас пропустили, но в стенах штаба нас ожидало серьёзное сопротивление. Келли-то, мерзавец, сдался сразу. И ещё парочка магов, уверенных в своей неприкосновенности. Но те, кто по глупости или из-за корысти пошёл за ними, стояли насмерть, зная, что пощады им не будет. Это были простые эльфы и ётуны с их немудрящей магией, тролли, орки и гоблины, неплохо владеющие холодным оружием. Все их навыки ничего не стоили перед могуществом магов. Страшно громыхнуло на парадной лестнице, взметнулся пепел, секунду назад бывший живой плотью, и понятно стало, откуда у генерала прозвище Громобой. Впрочем, остальных взяли живыми, поймав в магические силки. В кабинете обнаружился фельдмаршал, готовый вот-вот испустить дух. - Он отравлен, - склонившись над ним, заявил Гримус, - попробую что-нибудь сделать… С ним Алессант остался, а я вышел из дома, уже при поддержке Олуха. - Что с вами, мой дорогой господин? – он с тревогой осматривал меня. – Вы ранены? Меня лихорадило и казалось, что все кости мои превратились в студень. - Олух, помыться бы перед смертью… - Да что Вы такое говорите?! – с ужасом закричал он. – Держитесь, я щас, мигом, за лекарем! Он спихнул меня на руки кому-то из гренадеров и умчался, только пятки сверкали. Мне к губам приставили фляжку с водой, тёплой от чьего-то тела, и всё же после пары глотков стало немного лучше. Во двор вывели заговорщиков. Среди них я узнал инженера Альмандина, руки его были скручены за спиной, выглядел он подавленным. Эльфа было жалко, как бы ни очевидна была его вина. Я велел ограм подвести меня к пленнику. Он поднял на меня бледное лицо и неожиданно усмехнулся. - Ну и скотина этот Шерц, - сказал он, - получил по заслугам. Тебе бы умыться… - Я попробую помочь тебе, - неожиданно для себя самого сказал я. Он отрицательно качнул головой. - Забудь. Да и не хочу я ничьей помощи. Вэл, а ну-ка сунь руку мне во внутренний карман, я твоё добро припрятал. Пальцы мои дрогнули от радости, когда я нащупал предметы в его кармане. Все шесть амулетов были аккуратно завёрнуты в носовой платок. - Ох, Труви, я в долгу перед тобой, - расчувствовался я, прижимая к груди своё сокровище. Я ощутил их тепло, они даже озарились мягким светом, но быстро стали меркнуть, как и свет весеннего дня вокруг. - Вэл, ты ранен? Да держите же вы его! – услышал я за секунду до резко наступившей ночи. Я свалился на руки огров, вокруг меня засуетились и заохали. Но когда притащенный Олухом фельдшер установил, что я не ранен и на мне нет заклятья, все как-то поуспокоились и потеряли ко мне интерес. Как будто в этом мире нельзя от пневмонии умереть, а у меня, возможно, именно она и развивалась! В общем, фельдшер был эльфом, а значит, априори гомеопатом. Диагноз он озвучил как «нервное истощение», и начал пичкать меня какими-то козьими катышками с полынной горечью. Лучше мне не становилось, а наоборот, только хуже. То мучился в жару, то от лихорадки трясся, то бредил, и так трое суток. Если б не Олух, точно б помер. Но он не отходил от меня, поил своими огрскими отварами, пытался кормить, а потом все же додумался прогнать шарлатана и пошёл Гримусу в ножки падать. Олух изначально за ним бегал, но маг, скотина, от него отмахнулся. Видите ли, фельдмаршалу он нужнее. Да уж, где мне тягаться с фельдмаршалом? Я молодой ещё, маг херовый, без родни именитой. А то, что заговоры раскрывал и позорился перед народом заради великой цели – это так, не к месту упомянуто. Фельдмаршал же другое дело, он… А, гори оно всё! Но так уж случилось, что старикану лучше стало, и не без помощи его внучки. Малышка сама объявилась на следующий день после штурма. Не одна пришла: привела с десяток зачарованных троллей - дедушку спасать. Да, за такую боевую девчонку я б и жизни не пожалел, беда в том, что фельдмаршал чужими жизнями хотел отплатиться. Кровь внучки помогла задержаться ему на этом свете. Сейчас он находился под арестом, но со всевозможным комфортом. Дошла-таки и до меня очередь за помощью. Я без сознания был, вредный лекарь признал, что положение моё серьёзное, к лечению подошёл ответственно и до полуночи со мной провозился. Первое безбредовое утро началось для меня странно. Не в силах пока открыть глаза, я лежал и прислушивался к чужим голосам в комнате. Кроме Олуха здесь был Смит, Гримус и ещё кто-то, кто говорил дребезжащим старческим голосом. - Беда в том, мой высокородный господин, что маркиз выполнил все свои обязательства, а вот вы – нет, - говорил этот голос. - Я сделал всё, что от меня зависело, - с достоинством отвечал Сейла. – Не в моих силах посадить Валентина на цепь и таскать на поводу за собой. - Не скромничайте, вам и не такое под силу. - К чему теперь говорить об этом? – примиряюще заметил Гримус. – Всё закончилось, и Хукс жив. Кстати, закончилось-то не без его участия. О, вот как? Неужели Гримус готов признать небесполезность моего существования? - Да, участие его огров упростило дело, - небрежно отметил вредный Сейла. Послышался тяжелый, полный укоризны вздох. Это мой Олух не сдержал эмоции, хотя и не осмелился вступать в разговор магов. Вдруг краешек кровати слегка прогнулся под чьим-то невеликим весом, и маленькая ладошка легла на мою щеку. - Бедный мальчик, - печально сказал дребезжащий голосок, - в какой ад ты попал, и ты совсем один, и некому защитить тебя… Удивившись такому сочувствию, я открыл глаза. Передо мной сидел старичок пикси. - О, дорогой господин Валентин, - заулыбался он, - вы проснулись, вам легче? Я обрадовался ему, как родному. Рванулся встать, но почувствовал слабость. - Тише, тише, - сказал старичок, подпихивая меня кулачком в грудь, - рано вам подниматься. Будьте паинькой и хорошенько подлечитесь, чтобы мне было, чем порадовать маркиза Сагди. - Сам-то он как? Слушай, скажи ему, чтобы не выходил из замка, никому не верил и… и скажи, что я вернул его амулеты, - хватая его ручонки, сбивчиво сказал я. Пикси снова погладил мою щеку. - Он уже знает. И нынче не о чем переживать, все наши беды позади. Оказывается, я проболел знаменательные события. Арестованные маги вели себя очень заносчиво и заявляли, что Парламент вот-вот будет распущен, а ИХ король жестоко с нами расправится. Это не бравада была, ведь мы не знали, насколько продвинулись заговорщики в своих кознях. Всё у них было на мази, немного беспокоил враждебный альянс, где мой вампир играл не последнюю роль, зато Парламент путём интриг был успешно расколот на два лагеря: незначительная часть его ещё стояла за республику, но большинство подкупом или шантажом было перетянуто на сторону монархии. Захват штаба в Пегасе ударил по планам монархистов, вынудив пойти ва-банк. У заговорщиков было достаточно сил, чтобы нейтрализовать самых опасных своих противников. Замок Ультмейта, например, взяли в осаду. Сам бы он выбрался без труда, но вот кокон оставить без защиты не мог. Затем на центральную площадь Арнолы перед дворцом, где укрылась упёртая часть парламента, согнали народ. Купленный с потрохами спикер обратился к толпе с пламенной речью: то, о чем так много говорили, чего так ждали, свершилось! Мы стояли на краю гибели, но спасение пришло! Славный потомок славного короля Хрестора готов возглавить свой народ и вернуть Хрестории мир! Бла-бла-бла, познакомьтесь с вашим новым королём… Пикси лично присутствовал на площади и держал с маркизом ментальную связь. По его словам, речь спикера народ воспринимал настороженно, но в целом позитивно. При упоминании Хрестора раздались приветственные крики. Наверняка в толпе хватало подставных крикунов, и настроение толпы им удалось направить в нужное русло. Но… лишь до того момента, когда на мраморную лестницу дворца поднялся хресторский наследник. - Вот он, - радостно возглашал спикер, - потомок Хрестора в …цатом колене, Великий, Могущественный маг, краса и гордость своей расы и всей Хрестории, Гарденций Джонсон Келли! (кузен, кстати, моего паскудного знакомого). И вот на публику выполз их предполагаемый миропомазанник: рост - полтора метра в прыжке, кривые рахитичные ножки, угрюмая физиономия с бородавкой на носу… Общественное ликование поутихло. Все ждали реинкарнацию Хрестора, который, как известно, был мужчина видный, статный, и до глубокой старости пользовался успехом у дам. То, что явилось нынче народу, под облик славного потомка никак не подходило. - Фу, какое убожество, - пробормотала себе под нос какая-то великанша, но в воцарившейся тишине её услышали. - Этого мага плевком перешибёшь, - сказал разбойничьего вида орк. И все, кто стоял рядом, рассмеялись. И пошло по толпе! Пока ещё негромко, но народ посмеивался, недоуменно пожимал плечами и язвил. Как вдруг грубый мужской голос заявил на всю площадь: - Да он и в постели никакой! Уж я-то знаю. И всё, это был полный провал монархистов. Дешёвый римейк Хрестора попробовал произвести впечатление, хлопнув в ладоши и вызвав громовой раскат. - Он чё там, пукнул что-ли? – поинтересовались из толпы. - Уберите его, пока он со злости не обосрался! - Долой урода! – дружно взревела толпа. На балкон выскочили осажденные члены парламента и добавили жару: - Это предатели! Они сговорились с ведьмами, пообещав им часть приморья и Волглые равнины. Задержите их! Вот с задержанием, правда, осечка вышла. Почувствовав запах жаренного, Келли развернул портал и шмыгнул туда. Самые шустрые его сподвижники успели проскочить следом, а остальные лбы порасшибали, угодив вместо портала в бронзовую тумбу на дворцовых ступенях. Их арестовал наряд полиции во главе с градоначальником Ступ. Ётун привел в столицу весь свой личный состав, вооружённый до зубов на Ультмейтовы деньги. - Слава Парламенту! – кричали в толпе сначала наёмные крикуны, но клич был быстро подхвачен горожанами. - Не на того ставку сделали, - задумчиво сказал Смит. – Смазливая внешность и крепкий член – вот что принесло бы успех заговорщикам. - Вообще-то, мой хозяин и его сторонники проделали большую работу, - почесав в затылке, сказал Пикси. – Они собрали доказательства сговора монархистов с ведьмами и почти сформировали отряд сопротивления на тот случай, если б переворот свершился. Но отряд остался не у дел, и вы правы, мессир маг: народ Хрестории готов преклоняться перед красотой и мужской силой, но не допустит чеканки сольтинов с изображением профиля с бородавкой на носу. Рассказ пикси вызвал во мне столь сильные чувства, что я едва не всплакнул от счастья. - Так это что же, войне конец? – спросил я сразу у всей компании. - Похоже, что да, - усмехнулся Гримус. Пикси кивнул: - Намечаются переговоры с Эсткарпом. И мессир маркиз приглашён в делегацию. Уж он не подведёт, и совсем скоро вы вернётесь в свой замок. - Улли не подведёт, - со вздохом облегчения согласился я. – Эх, хорошо-то как, господа, скоро домой! - А мне уже сейчас пора, - сказал пикси, - скоро откроется портал. Не желаете написать маркизу письмо? - На словах скажи, что я люблю его и надеюсь на скорую встречу. - И всё? - А чего ещё? Слушай, у меня после болезни перед глазами двоится, и руки дрожат, чтобы письма писать. Да и в голове пустота. - Ну и ладно, - легко согласился пикси, - у меня всё равно есть для мессира подарочек. Позвольте откланяться, господа. Он соскочил с кровати, чопорно прогнулся в пояснице и поспешил к дверям. Но на пороге обернулся, вытащил из кармана свёрнутый конвертом листок бумаги и с ехидной улыбкой, адресованной мне, помахал им в воздухе. Мама моя, это же моё предсмертное письмо Ультмейту! А в нём все мои похождения со дня нашей свадьбы!! - Эй, эй, постой минуту, - поднимаясь с подушек, промямлил я. - Что такое, Валентин? Ты побледнел, тебе плохо? – обеспокоенно спросил Гримус. А подлый пикси послал мне воздушный поцелуй и пропал за дверью.