Игра длиною в жизнь

Акт I

Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение моё.

Господь, я благодарю Тебя за каждый прожитый день. Благодарю за все хорошее, что Ты мне даешь, и плохое и неприятное, что преподносит мне уроки, учит смирению и любви. Я прошу Тебя, Господь, убереги меня от этого человека, что словно желает завладеть мною… Я хочу верить, что ошибаюсь, но прошу Тебя, убереги меня от него. Позволь нам мирно разойтись. Если же нет — позволь мне бежать в Германию. Уже сейчас у меня достаточно средств для этого. Пусть это будет тяжело, но уж лучше так. Я не хочу попасть в лапы к педофилу или кому похуже. Молю, Господь, услышь меня! Во имя Господа Иисуса Христа, Сущего во веки веков, Аминь!

      Риана заканчивает молитву, пока из глаз текли быстрые слезы, которые после она уже вытирает и шмыгает носом. Краем глаза оглядывается: все молятся за свои нужды, либо за нужды других, никто даже не отвлекается. Тяжело вздыхает и вновь прокручивает слова молитвы в голове, пусть и уже мельком. Колени отдают неприятной болью, но вставать она не спешит, пусть и после уже просто садится на пол, сомкнув их. Вновь погружается в молитву, пусть и уже за другие нужды, казалось бы, менее значимые. Когда её душа почуяла действительно неладное, страшное, лишь тогда она посчитала важным молиться о своем благополучии в целом. Лишь бы остаться в живых, не оказаться в руках беззаконника и исполнить свои мечты, ради которых она столько работала последние годы. Она не позволит, чтобы кто-то посмел прикасаться к ней, посчитав её игрушкой, будет сопротивляться до последнего. Она не для того столько хранит себя. Поднимает голову, облокотившись спиной на стену и даже расслабившись, вместе с этим вновь приоткрыв нежные голубые очи. Все будет хорошо, пусть и в один момент может казаться, что все кончено. Но конец — это всегда новое начало. И как бы тяжело ни было, Бог всегда выводил её победительницей, зная о всем произошедшем и всех её страданиях.

Акт II

      С каждым его визитом в их дом вокруг словно все сильнее сгущаются тучи. Темные, свинцовые — предвестники грядущего шторма, что сметет все на своем пути. Или, по крайней мере, нанесет непоправимый урон. Отец бездумно продолжает брать у него деньги в долг, давать какую-то небольшую часть ей — словно индульгенцию в попытке искупить свои грехи — но при этом будто бы даже не думает, как будет их отдавать. Страшно даже немного. Но, впрочем, какое ей дело до этого? Она тут ни при чем, а все отданные ей деньги сможет вернуть — ибо даже не тратила их толком — и новые заработать. Деньги дело наживное, в конце-то концов. Да и брат в противном случае сможет уехать к своей матери. И в итоге отец один погрязнет в нищете, возможно выживет только благодаря помощи своих родственников. Неприятно, конечно, но все же как-то пытаться прямо-таки гасить долг отца она не горела желанием.       Не нравилось Риане также, как он на неё смотрел… Этот холодный серебристый взгляд был каким-то нечитаемым, но вместе с этим отчего-то сковывающим душу. А беззащитной спиной чувствовался азарт, с которым он на неё смотрел, словно хищник на добычу. Но она ему неровня… Без богатства и статуса, да ещё и совсем юная — восемнадцать лет от роду. А ему под сорок… Да и богатство и влияние у него есть — это вполне себе предсказуемо, даже ожидаемо — пусть и о нем она почти ничего не знала, как и все в её семье.       Трепетающей от страха душой она все больше и больше чувствовала, что нужно бежать, что грядет нечто ужасное для нее и она сотню раз пожалеет потом, что ничего не предприняла раньше. В любом случае, все лучше, чем оказаться в руках больного на голову человека. Пусть сейчас этот побег нанесет по ней урон, но все со временем устаканится, нежели потом она будет жить в каком-нибудь холодном подвале с мыслью, когда же наступит её конец. Сбежит, а потом всем все объяснит. И они порадуются за неё, будут ездить к ней, а через пару лет, когда все восстановится, и она к ним. Все будет хорошо, даже если сейчас невыносимо тяжело. Бог никогда не оставит её, в чем она твердо уверена.

Акт III

      Тяжелый вздох вырывается из девичьей груди, пока тонкие белые пальцы сжимают небольшую папку с документами. Снова чего-то не хватает, снова она не сможет уехать… Какой раз она уже обращается в посольство, а ей, как назло, все никак не могут одобрить визу. Отвратительно. Значит, нужно быстро все дооформить и снова идти.       А может, поехать пока в другой город? Хотя мать узнает, и у неё явно появятся вопросы… А Риана не желает, чтобы о ней беспокоились. И она прекрасно понимала, что побег в другую страну не меньше вопросов вызовет, но все же. Но… Нет, логики все равно мало.       Главное, чтобы он не начал угрожать её семье… Черт, почему она задумалась об этом только сейчас? Он же может начать тиранить и её семью, желая заполучить её. Сердце пропустило удар, а после начало быстрее гонять кровь по телу, отстукивая более быстрый ритм. Сложно, как же все сложно… Но она не может так просто даться ему, нет. Она буквально совершит самоубийство, если сдастся сейчас, ведь её теория о угрозе её семье — пока что лишь теория. А вот угроза над ней самой вполне себе реальна. Неожиданное сообщение от брата заставляет ненадолго отвлечься от тревожных мыслей. Разиэль 4:15 PM «Ты где сейчас?»

Риана 4:15 PM

«Домой еду. А что?»

Разиэль 4:16 PM «Ты можешь уехать к матери сейчас? Или визу одобрили?»

Риана 4:16 PM

«Не хочу к маме… и визу не одобрили»

Разиэль 4:16 PM «А деньги с собой?»

Риана 4:17 PM

«Рублей триста. На всякий случай брала. А что случилось?»

Разиэль 4:19 PM «Не едь к нам, не надо. Я могу тебе втихую деньги и документы передать, и ещё что попросишь. Только не возвращайся и оформи визу быстрее. И беги отсюда, пока искать не начали. Тебя хотят заставить его долг отрабатывать, и они в курсе, что ты должна по идее скоро приехать»       Ч-чего?.. Слова брата походили на откровенный бред, но после Риана начала осознавать всю ситуацию, пусть и давалось ей это даже с трудом. Её отец погряз в долгах, а отрабатывать должна она… Да что за херня? Почему она, а не он сам? Из глаз невольно скатываются горячие слезы, которые она тут же вытирает, пока синяя тушь немного смазывается, оставляя на бледной коже темный некрасивый след.

Риана 4:22 PM

«Я еду к вам — разбираться. Передавать ничего не нужно»

      Разиэль лишь тяжело вздыхает, прочитав это и отложив телефон в сторону. Неужели она думает, что сможет пойти против них? Да и они все вывернут так, что она к нему на простую отработку поедет, а на деле… А на деле даже думать боится, что он может с ней сделать. Тяжело вздыхает и прикрывает ладонью верхнюю часть лица, нервно сглатывая и уже даже не надеясь, что можно что-то исправить…       Риана в это же время старалась быстро придумать план действий. Но было это вдвойне сложнее, учитывая её недальновидность — пусть и ещё далеко не самую большую — и короткие сроки. Но делать нечего, ибо на кону стоят её счастье и благополучие.       Главное сейчас перетянуть одеяло на себя. С отцом все должно быть не так сложно — можно будет поиграть на чувствах и логике, которая в данном случае навряд ли вообще присутствовала в этом цирке уродов. А вот с его дружком… Если он смог загнать её папашу в такое положение, значит тоже явно не беден. Но, впрочем, это итак очевидно. Не беден — значит, с наибольшей вероятностью, имеет влияние… На сколько весомое? По его повадкам кажется, что далеко не малое, а значит он уже надавить на нее сможет. Стискивает зубы. Сложно, очень сложно. Голова начинает покруживаться, и она чуть не пропускает свою остановку, однако после выходит из маршрутки и быстрым шагом идет до дома. Девичью душу буквально распирал адский микс из гнева, боли, отчаяния, чувства справедливости и желания накричать, унизить…       Дверь в квартиру быстро захлопывается, сапоги бросают возле коврика на входе, и она идет в гостиную, где виновники сего торжества и сидели. С гневом смотрит на обоих. Эти виноватый и до безумия спокойный взгляды… Душа словно сжимается, а её уже начинает мелко трясти. Нет, она не должна этого допустить. Сейчас нельзя ломаться.       Ругань и попытки договориться ни к чему не привели, а рука со сжатой канцелярской ручкой дрогнула, осознавая, что сейчас она сама себе подписывает смертельный приговор. И только после выбившаяся в один миг из сил Риана чувствует, как ноги становятся ватными, а взгляд мутнеет под накатившей слезной пеленой, пока она почти упала на колени, но её вовремя подхватили чужие руки и после уже увели в её комнату. Боль пульсирующим ядом проникает в каждую клеточку тела и души, забирая все жизненные силы, пока дух словно разломили надвое.

      Неужели она сделала недостаточно? Неужели зря столько работала?

      Уже даже не слышит себя, словно находясь в вакууме, и лишь сердце продолжает отдаваться чуть быстрее обычного темпом в ушах. Сейчас она хочет лишь разодрать все лицо и тело, превратить их в мясо и оставить следы нестерпимой боли на себе, что навсегда останутся на прекрасном белом теле глубокими шрамами, но её обнимают и сжимают запястья, лишь бы её желание не воплотилось в реальность, пока по щекам градом текут обжигающие нежную кожу слезы. Воздуха в легких не хватает, а разум будто затуманивается, больше не способный нормально функционировать и выдавать какие-то здравые мысли, и вот-вот провалится в небытие, сотканное из боли — и лишь в последний момент он получает столь ценный кислород, продлевающий его мучения в нынешнем состоянии, когда он бьется в агонии, способный воспроизвести лишь неистовый крик, одновременно разносящейся в беспространственном нематериальном мире и небольшой квартирке.       — Почему, ну почему Ты меня оставил?