Игра длиною в жизнь

      Все это случилось так внезапно, но оттого, на самом деле, и казалось противоестественным и подозрительным. Без права на выбор заставляющим серьезно задуматься даже инфантильную и недальновидную девочку, которая будто бы и не теряла родных людей одного за другим и четко не осознавала, что ей теперь тоже грозит смертельная опасность, ибо не могут столько человек просто так покинуть этот мир чуть ли не в один момент. Разве что не от какой-нибудь чумки, да и то которая сейчас подобна прирученному зверенышу по сравнению с тем, что было несколько столетий назад. Но тут все явно было более странно. Иногда патологоанатомы диагностировали накопительные отравления, кому-то асфиксию от петли или огнестрельное ранение грудной клетки. Правда, в полиции на это все молчали, а попытки расследований быстро заминались.       Кому её семья перешла дорогу? Кто именно, как и при каких обстоятельствах? Ничего непонятно…       Безусловно, Риану это все вводило в ступор, вместе с этим заставляя сердце биться быстрее, указывая прямую дорогу к очередной одышке на нервной почве. Редкое явление, на самом деле, но которое сейчас вновь начало набирать обороты вместе с разверзающимся кошмаром. Иногда даже сама себе дивилась, горько усмехаясь: её родных перерезали, а значит могут прийти и за ней, а ей хоть бы хны. Также продолжает учиться и подрабатывать, дабы сразу по окончанию школы уехать. Словом, ходит по тонкому лезвию, но предпочитает об этом не думать, пока проблемы не начались непосредственно для нее. А они могут начаться со дня на день… Да даже живет одна теперь в квартире отца, пока младший брат уехал к матери, лишь бы под горячую руку не попасть и не оказаться в черном мешке после страшных мучений.       И вновь все разворачивалось с бешеной скоростью, ярко контрастировавшей со спокойной жизнью Рианы, что её и пугало, как и всякие перемены.       В дверь постучались. На пороге стоял друг её отца. Тихо ухмыльнулся при виде неё, словно вообще никакой угрозы в ней не видел, и зашел, по-хозяйски оглядываясь. Девушка такой наглости абсолютно не поняла, пока внутри уже начинал вскипать гнев. Да как он смеет?       Ладно, вдох-выдох. Он богатый, со связями и влиянием, и, возможно, будет полезен ей. Еврей, правда, а значит очень хитрый и без выгоды для себя делать ничего не будет. Но это, впрочем, уже не так уж и важно — договориться сможет. Вопрос лишь в том, какие у него расценки… Или, в противном случае, по-быстрому выгонит его. Тут уже нужно будет по ситуации смотреть. Но сейчас просто заходит в кухню-гостиную, приглашая его сесть за стол и сама садится рядом.       — День добрый. А что случилось, что Вы приехали? — после уже спокойно интересуется Риана, подперев лицо ладонью. Легко улыбается, стараясь тем самым расположить к себе.       Он же коротко оглядывает её, тихо хмыкнув.       — Добрый. Мне жаль, что твои родные закончили не лучшим образом, — он даже тяжело вздыхает, прикрыв глаза, но после вновь смотрит на девушку своим нечитаемым взором. — Но твой отец задолжал мне ни много ни мало пять миллионов рублей. Но он сейчас благополучно отъехал на тот свет, а долг остался. Так что, придется тебе его отрабатывать.       Риана на это поначалу лишь глазами хлопает, кажется, будто бы даже не осознавая полноценно смысл сказанного. Но потом до неё все же доходит. Ах, так вот оно что… Ну, Сашка хорошо вляпался, конечно. Про его долги она что-то знала, как и про то, что он абсолютно финансово неграмотен, поэтому совершенно не исключено, что Азриэль убил его. Но стоп… Неужто он тогда причастен к убийству и других членов её семьи?.. Лишь после сего короткого сеанса рефлексии отмирает, пока красное в груди стало отбивать более быстрый ритм.       — Это… Это мне в Израиль придется поехать? — решается уточнить. Все же, эта страна была явно не для неё, учитывая жаркий и солнечный ближневосточный климат. Да просто настоящий ад наяву для альбиноса. А у нее ведь ещё даже не самая тяжелая стадия болезни, но все равно, словно вампиреныш, усиленно избегала солнца, оберегая чувствительную бледную кожу и глазки.             — Ну да, — Левит спокойно пожимает плечами.       — Но я… Я не хочу, — неуверенно начинает девушка. Даже словно как-то задела чужая уверенность. Будто бы так и надо. — Я бастард, и не имею к его роду никакого отношения, а значит и к долгу.       — А я не спрашивал, хочешь ты или нет. Ты поедешь, и это факт.       Да что он себе позволяет?!       — Я никуда не поеду! Я не имею к этому долгу никакого отношения! — от злости топнула ножкой. — Для чего нужен был весь этот цирк со смертью моей семьи?! — голос медленно приближается к истерическому, пусть и эмоции ей ныне совершенно ни к чему.       Азриэль на это лишь легко обнажает клыки, глядя на неё. Не дура, все-таки. Правда, ей это уже никак не поможет. А если она и правда не глупая, то сейчас быстренько согласится с его условиями без лишнего сопротивления. Не хотелось бы потом ещё вылавливать её, брать в заложники её брата, и прочей чепухой заниматься, которая была бы лишь бесполезной тратой времени.       — Правда? Ну, значит и твой братец отправится к твоей семейке, квартира перейдет в мое владение, а ты уедешь вместе со мной, убиваясь по своим родным, что они на тот свет из-за тебя и отправились, — эмоциональных сломать в разы легче, да и понятнее, на что надавить, чтобы его точку зрения приняли. Эта сейчас тоже должна быстро поломаться. Хотя, спорить он может бесконечно, на самом деле, пока не добьется своего, да ещё и последнее слово за собой обязательно оставит перед уходом.       Риана тяжело вздыхает, вместе с этим осознавая, что её загоняют в ловушку, из которой нет выхода. Если он правда убил всю её родню, то зачем?.. Мог и отца просто загасить. Неужели ему нужна она?       Да что за бред?!       Чувствует, как на неё давят, и в душе будто бы все начинает гнить и разлагаться, и всякие мошки летают вокруг этой мертвой тушки, от чего становится ужасно отвратительно и мерзко. Как же хочется просто сейчас взять и прирезать его… Но он не бедный — а значит его будут искать, выйдут на нее, арестуют, и… все. Так есть ещё хоть какой-то призрачный шанс на свободную жизнь.       Чувствует, как к глазам подступает влага, и хочется буквально рыдать. Он же ведь не блефует, и она не может ещё жертвовать братом из-за своего нежелания.       — Вам нужна я, да?       Мужчина на это даже снисходительно улыбается, будто бы ребенку, до которого снизошла простейшая истина. Хотя… Это даже улыбкой нельзя было назвать — скорее хищным оскалом, что заставило Риану невольно съежиться, пока по щекам потекли соленые капельки. Было тяжело это говорить, но…       — Пусть будет по Вашему… Только пожалуйста, позвольте мне закончить школу. Пару месяцев буквально осталось. Да и… А что я делать-то буду? Я убираться умею, готовить, стирать.       Божечки, а он же с ней что угодно теперь сможет делать. Она будет на чужой территории, под чужой властью с иными законами. В стране, которую она совершенно не знает, а значит ей некуда будет бежать. А может, сбежать прямо сейчас? Вот прямо как только он уйдет. Забрать брата и сбежать в Германию, поменять все документы и жить спокойно… Но не найдет ли тогда? Точно ли она будет в безопасности? Как все жутко и сложно.       — Горничной в моем особняке будешь, — довольный складывающимся положением дел Азриэль вновь спокойно пожимает плечами, не сводя взгляда с девушки.       И тут Риану будто бы током прошибло. Может, это её последний шанс на спасение?.. Вновь глядит на него, а там и даже довольно резко говорит:       — Но я желаю видеть договора, в которых говорилось о займах.       — Их у меня на руках сейчас нет, но и показывать я их тебе в целом не обязан.       — Тогда и я в праве никуда не ехать за неимением с Вашей стороны доказательств о причастности к займам моего отца.       — Ты ещё не поняла? — Левит изгибает темную бровь. — Выбора у тебя нет, как и права диктовать свои условия. Тебя здесь никто больше не защитит, а с каждым твоим словом жизнь твоего братца все быстрее приближается к концу.       Вот же сволочь.       — Угрожать мне этим некорректно с вашей стороны, так как раннее я выразила свое согласие на поездку и не отказывалась от него, — Риана же теперь говорит более спокойно, чем прежде, а там и переплетает тонкие длинные пальцы между собой. — Но я также желаю видеть и подтверждения того, что мой отец брал у Вас взаймы. И я желаю заключить договор, хоть как-то регулирующий наши отношения.       — Договор уже готов, — Азриэль достает документ, из-за чего Риану буквально прошибает дрожь. Он действительно знал обо всем изначально, идеально распланировал, чтобы она точно не смогла уйти. Внимательно вчитывается в слова, стараясь найти подвох, но, к собственному удивлению, не находит его. Не может быть такого. Можно же за что-то зацепиться. Хотя эта козлина явно словами вертеть умеет. Да так, что никаких подозрений не возникнет, а вся гниль вскроется позже. Мерзость какая. Ещё несколько минут после прочтения вертит бумаги, внимательно осматривает на наличие мелких надписей, оговорок и прочего. Нет, ничего.       Азриэль, на удивление, все это время спокойно наблюдал за ней, а там уже и закурить успел. Но его даже несколько забавила чужая осторожность. Ведет себя так, будто бы может что-то изменить. Словно маленькая мышка пытается вырваться из захлопнувшейся мышеловки, из которой её потом достанут и отдадут на съедение коту. Забавно.       — Я готова подписать его, но с одним условием — вы позволите мне закончить лицей. Если долг капает под проценты — хорошо, буду отрабатывать дольше. Уеду сразу после получения аттестата.       Мужчина ненадолго задумывается, вновь делая затяжку и выпуская кольцо сизого дыма.       — Пусть будет так.       Месяцы пролетели незаметно, а Риана все сильнее чувствовала приближающуюся опасность. Такую тягучую, и от того ещё более неприятную, ведь не знаешь наверняка, когда она вступит в свои владения и яростно, но при этом тихо, вонзит нож в спину. Пусть и во многие моменты ей это совершенно не мешало забываться, плывя по течению безумной суеты и вертясь в водовороте из десятков дел, которые нужно выполнить к конкретному сроку и на высшем уровне. Не забывала только его… А может реально сбежать? Брата в охапку и прямиком в Германию. Сменить все данные, по которым легко найти, затеряться среди людей. В чужой стране это будет легче сделать, не так ли? Хотя… А если не получится, то что он сделает с ней и с братом? Убьет? Заберет силой? Как же страшно… А ведь даже этот договор не гарантия того, что она не попадет в рабство, что её не будут накачивать веществами, спаивать и использовать, как последнюю шлюху. С другой стороны, хотя бы её брат останется жив. Да и у него ещё сводная сестра есть, которая под раздачу не попала — уже хорошо. А ей… Видимо, ей надлежит пройти через ад. А, быть может, она просто накручивает себя и паникует, ибо тревожность была её лучшей подружкой ещё с детства, и сейчас вновь дает о себе знать. Из-за неё же в очередной раз сдают и без того ставшими ещё более хрупкими нервы, и тишину квартиры разрывают безутешные крики, на кистях рук видны следы от ногтей, а на белоснежных плечиках новые бурые раны, чем-то походящие на аккуратные чешуйки. Временно становится легче. Она вновь молится, утирает слезы и сопли, и идет работать. И так по кругу, подобно какому-то циклу, из коих все в этом мире состояло.       Экзамены были благополучно сданы, аттестат получен, а значит… Здесь её путь окончен. И ведь должна была ехать в Германию. Счастливая, с надеждами на лучшее будущее и обретением окрыляющей свободы. Но птичку загнали обратно в клетку, поэтому теперь она вынуждена жариться в Израиле. Ну, скорее всего, там от рака кожи и помрет, возможно даже не успев полностью отработать долг.       А ведь все так хорошо начиналось.       Её действительно заставили отдраивать дом, и, как следствие, совершенно не ограничивали в передвижении, посему и выходить на улицу она могла спокойно, пока Азриэля не было. Но чем дольше она жила здесь, тем меньше чувствовала себя в безопасности. Все чаще Азриэль стал заставать её во время переодеваний или в ванной, когда она была в столь уязвимом положении и не могла толком ничего сделать, а он сам уходить не хотел, как бы она не просила его об этом. Стал частенько наблюдать за ней исподтишка, когда она читала или рисовала в свободное время. Наблюдал подобно призраку, который даже никак о себе не заявит, пока не обернешься и сам не увидишь.       Её словно все сильнее загоняли в ловушку, отнимая то, что ей дорого, в стремлении завладеть целиком и полностью. Азриэлю было совершенно плевать на её противление и нежелание подчиняться. Скорее напротив, это даже раззадоривало и пробуждало желание играться с ней, как с мышкой, пока она сама не ляжет перед ним замертво, совсем обессилев от этих жестоких игр.       Риана не помнит, как пересекла эту черту.       В разуме эхом, заставляющим внутренности скрутиться в тугой узел и буквально сходить с ума, звучал собственный крик, полный боли и отчаяния. Видела где-то в воспоминаниях, как она, обнаженная и заплаканная, стоит у зеркала в ванной, едва держась на ногах, а сзади стоит Азриэль и делает нечто странное. Нет, она даже думать не хочет, что именно! Не хочет думать о том, почему пролежала полтора месяца с зашитым влагалищем, почему видит постоянно, как Азриэль насилует какую-то девицу, очень похожую на неё. Почему часто просыпается обнаженной в его кровати, а на простыне и подушке виднеются бурые пятна.       Нет, с ней ничего плохого не происходит! Да, частенько бьет. Да, она бегает от него пьяного. Но это не настолько страшно, как могло бы быть. Главное, что не насилует.       И все же, с каждым месяцем сил даже на простые дела оставалось все меньше. Хотелось больше спать, а есть она уже могла и раз в пару дней — не было сил для того, чтобы постоянно себе что-то готовить, да и голода не ощущала. Пока Азриэль лишь иногда затаскивал её в ванную, где насильно мыл. Или заставлял поесть, тыкая в тарелку с едой словно маленького беспомощного котенка. Но однажды она его разозлила, из-за чего он её, избитую и обнаженную, выкинул на улицу. Спрашивается, куда идти после такого, и не изнасилует ли кто-то вне этих стен? Да и иврит она не знает, английский сейчас не вспомнит, а на немецком в Израиле явно говорить не шибко безопасно.       «Ну ладно, помру так помру», — с этой мыслью она переползает на лавку рядом, в надежде уже через пару часов очнуться в раю.       Вместо этого, правда, очнулась в постели, к которой после и была прикована на долгие полтора месяца. Задыхалась от асфиксии, кашляла как не в себя, что, казалось, скоро увидит ошметки собственных легких. Азриэль до последнего лечил её, поддерживая жизнь в своей игрушке, которая сейчас хотела лишь отъехать на тот свет.       Но, к собственному несчастью, выжила.       Именно поэтому после выздоровления Риана поняла, что нужно брать инициативу в свои руки, да и сделать себе хороший подарок на День Рождения. И ничего лучше не придумала, как выпить пачку таблеток снотворного, а там и спокойно лечь спать с Азриэлем, который ещё долго ласкал её, пусть и ей на это уже было совершенно плевать. Никакой ад после всего пережитого не страшен, а уйти хотелось красиво, тихо и спокойно — во сне. Конечно, пускать пену не очень эстетично, но это, в целом, мелочи.       В двадцать лет она с радостью прыгнула в объятия вечности, желая обрести покой.