— Какой кофе любишь?

      — Слав, я отойду покурить, справишься сам? — вопрос долетел до Славы сквозь шум кофемашины. Он быстро кивнул, не оборачиваясь, чтобы не отвлекаться. — И круассаны скоро будут готовы. Ну, ты услышишь, главное не пропусти, — его напарник Дима, уже практически зажав сигарету в зубах, дал последние указания и выбежал в дверь для персонала. Слава, тихонько вздохнув, закончил взбивать молоко, быстро влил шот эспрессо в стаканчик и протянул его покупателю с милой улыбкой. Улыбаться, когда у тебя совсем нет настроения, — то ещё удовольствие.       За окнами кофейни настойчиво шёл мокрый снег. Как метель началась с самого утра, когда Слава только разлепил глаза после трёх часов сна, так с тех пор лишь усиливалась. Парень вздохнул, устало проводя ладонью по густым волосам, и оперся руками на стойку, погружаясь в мысли, пока не было посетителей. Совмещать учебу и работу оказалось очень сложно. Особенно — такую учебу, как у него.       Когда он смог поступить в архитектурный институт в Москве, его радости не было предела: ещё бы, он столько лет мечтал выбраться из своего Екатеринбурга, и ему это удалось, так он ещё и учиться собрался именно по той специальности, которая была ему интересна. Однако скоро розовые очки, отлично справлявшиеся с романтизацией всего, оказались небрежно сдвинуты на лоб, и Слава во всей красе познал не только учебу, но и сам город: Москва разочаровала его тысячами хмурых лиц, вечными пробками, пылью от автомобилей и чересчур быстрым темпом. Какое-то время он привыкал просто к тому, чтобы ходить с той же скоростью, что и остальные прохожие.       Что касалось института, на первом курсе всё было ещё терпимо — тем более, родители переводили деньги, а вместе со стипендией их вполне хватало если не на весёлую, то хотя бы на приличную жизнь. Второй курс был переходным моментом, а вот с третьего всё стало в разы сложнее. Слава уже должен был искать способы заработать — и первые попытки были не особенно удачными, однако он наконец нашёл вполне стабильную работу недалеко от общежития, в этой уютной кофейне-пекарне под названием «Три зерна», где работал по выходным и иногда — по половине смены в будни.       Сначала он думал, что шикарно устроился с таким удобным расписанием, но моментами становилось ясно, что чем-то всё равно придётся жертвовать. Сейчас на календаре была середина марта — полтора месяца оставалось до курсового проекта и смотра работ, три — до сессии. Курсовую Слава только начал, но объемы работы были огромными, и ему приходилось сидеть допоздна, а по выходным — так вообще до рассвета. Хотелось сделать не абы как, а качественно, на хорошую оценку, но порой казалось, что силы уже на исходе. Ещё предстояла подготовка к сессии, и всё это — параллельно с работой. Ни на какие хобби времени у Славы уже не оставалось: раньше он ещё увлекался игрой на гитаре, даже сочинил что-то вроде нескольких собственных песен, но теперь акустика, привезённая из Екатеринбурга, стояла и пылилась в углу комнаты. Стоило давно поменять на ней струны и вообще привести в порядок, однако было не до этого — с началом третьего курса за неимением времени и сил Слава потерял и интерес.       Он справлялся — но не высыпался, не вёл активную социальную жизнь, а не так давно вообще расстался с девушкой, которая была его основным источником мотивации в тяжелые времена. Расстались по её инициативе — мол, она перестала испытывать чувства, и вообще, не подходят они друг другу, как ни крути, лучше быть по отдельности и не мотать нервы. Для Славы это стало очередным ударом под дых. И он решил, что гораздо безопаснее и спокойнее будет вообще не испытывать никаких чувств: так хотя бы не больно, не нужно страдать, переживать, — живешь себе, и внутри легко. С этой задачей он пока справлялся успешнее всего.       Писк духовки вырвал Славу из своих мыслей. Он надел на руки защитные перчатки и достал противень, ставя его на стол рядом. Звук открывшейся двери вдруг оповестил о новых посетителях. Слава сразу поднял взгляд, замечая парня, чуть присыпанного снегом, что моментально таял на его волосах и воротнике. На его голове был абсолютнейший беспорядок, он сам был в кожаной куртке — тёплой, но недостаточно для нынешней погоды, — и смотрел будто бы удивлённым взглядом широко распахнутых глаз. За спиной у него была гитара в чехле. Бутусов тут же снял перчатки, поправляя форму, и натянул улыбку. Но такой она была недолго: один только взгляд в глаза этого паренька помог ему улыбнуться уже почти искренне.       — Добрый день, — он взглянул на часы, убеждаясь, что не заработался и не ошибся со временем, — что для вас?       — Добрый, — молодой человек прищурился, мельком оглядывая Славу, а потом перевёл взгляд на доску с названиями напитков за его спиной. — Американо. И, если можно, погорячее, — он снова устремил глаза на Славу. Тот на секунду замер, вглядываясь в два карих омута, в которых сейчас отражались желтые лампочки, придавая цвету радужки золотистый оттенок, но тут же пришёл в себя, кивая, принимая оплату и отходя к кофеварке. Парень у стойки постукивал ногой в такт песням, что играли в динамиках, и время от времени нервно поглядывал на часы. Слава постарался сделать всё как можно быстрее и, аккуратно закрыв стакан пластиковой крышкой, протянул его молодому человеку. Тот послал короткую улыбку в ответ, схватил напиток и молнией выскочил из кофейни.       Слава, сам того не замечая, проследил за его дальнейшими действиями — парень так быстро вошёл в дверь соседнего здания, что невозможно было упустить это из виду, даже если бы он очень постарался не смотреть. Долго думать не пришлось: Бутусов знал, что в соседнем здании находилось несколько разных предприятий — издательство, магазины, шоурум, музыкальная школа, — но главное, что там была репетиционная база. По гитаре за спиной молодого человека и его внешнему виду Слава без особых раздумий причислил его к музыкантам и понял, куда именно тот направился. Он даже не знал, зачем ему эта информация, — поэтому просто оправдал своё любопытство тем, что на работе было скучно. Уже через минуту вернулся Дима, от которого неприятно пахло табачным дымом, но зашли новые посетители, и Слава смог переключиться на запах кофе.

***

      Неделя до следующих выходных прошла без происшествий: Слава всё так же корпел над проектом, но спать стал чуть больше — то ли сил для работы прибавилось и он успевал сделать больше, то ли еще что-то случилось, но дела и вправду обстояли лучше. В субботу, собираясь на смену, Слава как-то дольше обычного простоял у зеркала, укладывая волосы, — это было нечто на подсознательном уровне, выполненное машинально, под впечатлением от прошлой смены. Он вряд ли ожидал снова увидеть того парня в субботу, ведь в предыдущий раз он заходил в воскресенье, но это было непредсказуемо, и его любимый парфюм оказался как нельзя кстати. На всякий случай.       Интуиция не подвела: было около половины первого, когда, подняв взгляд, Слава заметил на входе уже знакомый беспорядок из волос и гитару. В этот раз Слава был не один, рядом за кассой сидел Дима, но он был увлечён чем-то в своём мобильнике, так что это мало волновало. Бутусов всё не мог понять, почему появление музыканта так на него повлияло, но настроение заметно поднялось. Бариста поправил воротник чёрной рубашки и улыбнулся.       — Американо, пожалуйста, — проговорил молодой человек, кусая губы. Он не улыбался — кажется, что-то его беспокоило.       — Погорячее? — уточнил парень за стойкой и наконец получил улыбку и кивок в ответ. — Принято.       Слава пока не понимал, можно ли уже заводить какой-то отвлеченный диалог, или стоит повременить до следующего посещения этим парнем кофейни — однако следующего раза могло и не произойти. Дилемму решил сам музыкант, имени которого Бутусов по-прежнему не знал:       — Такой насыщенный вкус кофе у вас. Мне понравилось в прошлый раз, — он ухмыльнулся. — Что за зёрна?       Слава ответить не успел: в диалог вклинился Дмитрий.       — О, это наша отличительная черта, закупаемся только у лучших поставщиков, — Слава за его спиной, слабо улыбаясь, лишь указал на полку, где в ряд стояло несколько темно-синих упаковок одной фирмы. Парень кивнул так, словно и вправду разбирался в марках и сортах. — Кстати, приобрести тоже можно. Если вам понравилось…       — Спасибо, я для того и хожу в кофейни, что у меня нет возможности делать кофе дома, — тот отрезал попытки заработать на нём побольше денег. Ему хотелось любым способом поговорить с этим милым парнем, потому он и задал совершенно бредовый вопрос, не подразумевая получить на него серьёзный ответ. На его лице выражалось явное неодобрение, но направлено оно было отнюдь не на Славу.       — Понял. Хорошего дня, — Дима перехватил из рук Славы готовый напиток и передал его гостю. Тот лишь хмуро кивнул и вышел. У Славы внутри остался неприятный осадок; словно в его личное пространство грубо вторглись и он не смог даже завести будничный диалог с человеком, которому явно симпатизировал.       Однако момент, которого он втайне ждал, уже произошёл — и теперь оставалось только забыть и вернуться к работе. Правда, забыть было труднее, чем он предполагал.       Со следующей недели такие визиты можно было уже считать традицией: приходил он чаще всего по субботам, иногда — дважды, до и после репетиций. Слава, поглядывая на часы, заметил, что он опаздывает к тому времени, в какое репетиции обычно начинались. Музыкант, как про себя называл его Слава, заходил в кофейню, часто запыхавшийся, когда часы показывали 12:17, 12:34, 12:28. Обычно он брал американо, и Слава уточнял только ради приличия — да и не хотелось делать акцент на том, что он до мелочей запомнил о посетителе всё, до чего мог дотянуться, — но однажды взял капучино, попросив сделать покрепче, с двойным эспрессо.       В начале апреля его тёплая кожанка сменилась на широкую чёрную куртку, а за спиной была уже привычная гитара. Изменяя традициям, он пришёл в воскресенье. Небо было пасмурным, снег был таким мокрым, что больше походил на дождь. Слава, увидев, что настроение у гостя такое же хмурое, как и погода, решил-таки завести диалог — тем более, рядом не было Димы, который мог бы помешать.       — На репетицию, да? — делая эспрессо, спросил он и указал на гитару. Тот лишь кивнул. — Ну, тогда хорошо вам поиграть. Правда, как-то неуважительно опаздывать с такой завидной регулярностью, — Слава улыбнулся, чтобы смягчить упрёк — хоть и как таковым упрёком он не был, просто попытка разрядить обстановку. Но музыкант эту попытку не оценил.       — Ровно так же неуважительно, как делать подобные замечания, — он огрызнулся, закатывая глаза, в молчании дождался своего кофе и вышел на улицу с такой же кислой миной. Слава, до ужаса смущенный и с резко упавшим настроением, стал хмуро чистить кофемашину, виня себя в том, что упустил шанс завести диалог и познакомиться с этим парнем, от которого света порой было больше, чем от солнца на небе. Всё вокруг в ту же секунду будто потускнело. Бутусов был готов проклинать себя, но вошла какая-то девушка, и пришлось принимать заказ, делая вид, что ничего не произошло.