— Какой кофе любишь?

      — Я просто не могу так сильно растянуть пальцы, — Слава рассмеялся, в очередной раз безуспешно пытаясь зажать аккорд на гитаре, — а без этого никак, да?       — Ну, — Костя, сидевший рядом на кровати, почесал затылок. — Со временем станет проще, честно. Так только поначалу.       — Я надеюсь, — Слава, отчаявшийся сыграть именно эту песню, снова зажал пальцами струны, извлекая более простой аккорд.       Уже около месяца Костя учил своего молодого человека играть на гитаре — для этого они приходили к нему домой, в уютную квартирку, садились на широкую кровать, Костя подключал свою электрику к небольшому усилителю и показывал те аккорды и приемы, что используются музыкантами наиболее часто. Поначалу Слава смотрел так, как будто Костя делал что-то сверхъественное — конечно, раньше он это видел разве что на концертах из зала, но и на них он редко бывал, — а потом и сам приспособился и к концу месяца немало уже мог сам. Для Кости любимой частью таких встреч было видеть в глазах Славы радостный огонёк, когда он слышал одобрение и похвалу. Ради этого огонька он был готов хоть каждую минуту делать ему комплименты.       Они действительно встречались уже практически месяц — на календаре были двадцатые числа сентября. Для Кости по-прежнему трудно было осознать, как это — когда тебе отвечают взаимностью, когда ждут дома и целуют при встрече, когда берут за руку, чтобы согреть, когда при просмотре фильма прижимаются плечом к плечу, чтобы быть ближе… Он давно не помнил себя таким счастливым. И он был готов ежедневно благодарить Славу за то, что тот позволил ему почувствовать себя так. Костя не думал о том, что всё это может закончиться, не думал, что что-то случится — он просто влюблялся только сильнее в его густые волосы, в блеск солнечных карих глаз, в широкую стеснительную улыбку и тонкие пальцы. Просто влюблялся, зная, что ему будет очень больно, если Слава вдруг решит прекратить все это, но беспечно улыбаясь подобным мыслям. В Славе он почему-то был уверен. Слава не выглядел как человек, который может так зло причинить боль.       Они продолжали жить в своих собственных квартирах, но часто оставались друг у друга на ночь, — и Слава очень любил просыпаться по утрам и видеть рядом с собой любимое сонное лицо. Когда началась учёба, особенно атмосферно было вставать рано, пока Костя ещё спал, собираться в его квартире и оставлять что-нибудь милое вроде записки с пожеланием хорошего дня или упаковки печенья на кухонном столе. Костя был влюблён в его романтичность и, хоть иногда и смеялся над ней, просто таял от таких действий.       Он часто встречал Славу после учёбы — с двумя стаканчиками кофе или просто сам по себе. И хотя наученный горьким опытом Костя всеми силами пытался вести себя на людях как можно более по-дружески, не выдавая истинных отношений между ними, по его глазам было видно абсолютно всё. К счастью, людям вокруг обычно не было до них дела — и потому в пустынных скверах или по вечерам они могли спокойно браться за руки, чтобы идти было теплее.       Слава продолжал подрабатывать в кофейне по выходным, и Костя приходил, когда у него было время. Они могли говорить часами — если, конечно, на месте не было Лики. Сначала она сама уходила, лишь увидев Костю на пороге, но потом почему-то перестала и начала как-то обиженно смотреть на Славу.       — Приветик, — в одну из таких сентябрьских суббот Костя забежал к Славе на работу, отряхивая кожаную куртку от капель дождя. — Еле добежал. Всё-таки надо было брать зонт.       — Ой, и правда, — Слава озадаченно оглядел его, замечая капли воды на волосах и висках, а потом посмотрел на часы. — До конца смены два часа. Может, подождешь, и вместе пойдем? У меня зонт есть.       — О, было бы здо…       — Я думала, ты сегодня кофейню закрываешь, — вдруг вмешалась Анжелика, сидевшая на стуле позади. Парни обернулись на неё, пытаясь скрыть удивление во взглядах.       — Ну, я закрою и уйду. В чем проблема? — Слава нахмурился.       — С закрытием ты через два часа не освободишься, — она поджала губы.       — Ну, плюс полчаса. Я всё равно не понимаю, что тебе не нравится.       — Да нет, ничего, — она вновь уставилась в свой телефон. В кофейне воцарилась угрюмая тишина. Костя в ту же секунду подумал, что лучше оставит Славу с этой странной девушкой и ещё раз пробежит под дождем, чем будет сидеть два часа в этом ужасном молчании.       — Лик, если что-то не так, скажи сразу, пожалуйста, — выдал наконец Слава, поразмыслив. — Не надо думать, что я сам догадаюсь. Не догадаюсь.       — Нет. Все нормально, — она натянуто улыбнулась и поглядела на него. — Мне уйти, что ли?       — Нет-нет, необязательно, — он тут же покачал головой, но Костя хмыкнул.       — А какая разница, тут ты будешь сидеть со своим телефоном или там? — вставил он, получая озадаченный взгляд Славы в ответ.       — Да мне не сложно, — она встала, вскинув подбородок, и ушла в комнату для персонала, нарочито громко хлопая дверью и выдавая этим свою злость.       — А мне с ней ещё работать, — Слава почесал затылок.       — Что-то тут не так. Явно же она не без причины себя вот так ведет, — Костя нахмурился, угрюмо глядя за спину бариста.       — А в чем дело? Я не особенно понимаю.       — Серьезно? — музыкант вдруг усмехнулся, заглядывая Славе в глаза. Тот непонимающе вскинул бровь. — Да у них это только одно значит. Либо ей кто-то из нас не нравится, либо наоборот… Кто-то нравится, — он закончил фразу уже с некоторой неуверенностью в голосе.       — Второй вариант значительно хуже, — Слава испуганно вскинул брови. — Как ты думаешь, что из этого подходит ей больше? Ну, ты ведь когда приходишь, видишь, как она странно себя ведет.       — Я думаю, что, к сожалению, второе, — он прикусил губу, глядя на юношу почти с извинением. — И мне кажется, ей нравишься ты.       — Вот блять, — тот слабо улыбнулся, хлопая ладонью по барной стойке. Все моменты за период их совместной работы внезапно стали собираться в понятный паззл. — Я столько раз попадал в эти ситуации, боже… Спасибо маме, что я такой красивый, но как мне жить с этим, — он удрученно покачал головой, а Костя тут же рассмеялся.       — Очень-очень красивый. Да забей ты, — с улыбкой он положил руку сверху на ладонь Славы, — просто скажи ей, что она не твой типаж. Или что ты не ищешь сейчас отношений. Или…       — Ты думаешь, она не понимает, что мы с тобой..? — он грустно улыбнулся.       — А что, она знает? — выражение лица у Кости вдруг сменилось на испуганное, озадачив Славу.       — Ну, мне кажется, если наблюдать за нами, это не так трудно понять, — он заметно смутился. — А что такое? Наоборот ведь, она поймёт, что мне она неинтересна, и…       — Нет, а что, если она кому-то расскажет? — Костя перебил, уже не пытаясь скрыть тревогу в голосе.       — Ты всё из-за той ситуации? — Слава вздохнул. — Ну кому она расскажет?       — Да черт ее знает, — тот взъерошил волосы, — другу какому-нибудь…       — И по невероятной случайности он окажется твоим знакомым и решит, что тебе необходима ещё одна порция побоев? — он все так же улыбался.       — Ты смеешься, но это ни хрена не смешно, — Костя хмуро сложил руки на груди.       — Я знаю, солнце. Извини, — Слава понизил голос и положил ладонь на его предплечье. Тот сразу смягчился. — Я не думаю, что она правда может сделать что-то такое. Если я действительно ей нравлюсь, то она только продолжит кидать на меня эти осуждающие взгляды и вздыхать.       — И что ты собираешься с этим делать?       — Скажу, что я уже в отношениях, — Слава пожал плечами. Костя на секунду замер, а потом вдруг улыбнулся.       — До сих пор непривычно слышать это слово по отношению к нам, — произнес он тихо, отводя взгляд. Слава рассмеялся, а потом наклонился, оставляя быстрый поцелуй на щеке молодого человека.       — Ты будешь кофе? — он подошел к кассе, пытаясь не замечать, как Костя смутился.       — Давай, — тот перевёл взгляд на доску с меню, — надо же как-нибудь провести это время…       Два часа до конца смены прошли довольно спокойно: Анжелика просто подарила Косте парочку недовольных взглядов, но больше не возмущалась и ушла ровно в девять часов, чересчур резко запахнув свое пальто кофейного цвета.       Закрывать кофейню за разговорами было гораздо веселее, чем в одиночестве под музыку, как это происходило обычно. Слава много шутил, спрашивал Костю о предстоящем концерте, рассказывал о собственной учебе. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо — а особенно осенью. Октябрь и ноябрь обычно были для него месяцами тоски и некоторой осенней депрессии. До его дня рождения всё было относительно неплохо, но как только осень переваливала за середину, становилось как-то невыносимо тяжело с постоянными холодами и слякотью. В Москве, конечно, было лучше, чем в Красноярске — и по погоде, и по атмосфере, — но Слава всё равно паршиво чувствовал себя каждую осень. А теперь появился Костя — и сквозь вечные тучи ему будто бы сияло солнце.       — Лично я готов к концерту, но, по-моему, ритм-гитаристам всегда проще остальных, — рассказывал парень, облокотившись на стойку и наблюдая за тем, как Слава протирает кофемашину. — Чего там, аккорды выучить…       — Не знаю, их ведь тоже надо не забыть и не перепутать, — Слава усмехнулся, пожимая плечами. — Но ты прав, это наверное не так сложно, как соло какое-нибудь. Или барабанная партия…       — Ой, знаешь, что? — вдруг спросил Костя, опираясь на стойку ладонями. В его глазах загорелся огонёк. — Не хочешь сходить со мной на репетицию? Посидишь, послушаешь, оценишь… И поиграть сможешь. Что скажешь?       — А остальные не будут против? — у Славы сердце забилось чаще от такой возможности, но ему по-прежнему было неловко. Костя лишь махнул рукой.       — Нет конечно, — он улыбнулся. — Они все про тебя знают. Наоборот, наверное, хотят познакомиться поближе. Хоть узнают, где я пропадаю. Точнее, с кем.       — Тогда я с радостью, — Слава натянул смущенную улыбку, а потом достал заполненный мешок с мусором, меняя его на пустой. — Я закончил. Дождь ещё идет?       — Кажется, да, — Костя вздохнул, но в его взгляде тут же мелькнул огонек. — А раз зонт у нас всего один, придется или тебе остаться у меня на ночь, или наоборот.       — Ну, сегодня суббота. Я думал, это у нас уже традиция, — Бутусов улыбнулся, выходя из-за стойки и застегивая свой плащ. — Сегодня можем ко мне.       — Хорошо, — Костя как-то странно посмотрел на него, а через секунду вдруг прижал бедрами к стойке, настойчиво целуя. Слава с азартом ответил, обнимая парня за талию и мягко притягивая ближе.       Они были настолько разными, и оттого сочетались — Слава с его осторожностью и нежностью в каждом движении, и Костя — с грубостью, но заботливой грубостью, которая просто была для него стилем общения. И Славу это вполне устраивало — потому что юноша никогда не переходил границ и никогда не делал ничего без его согласия. Но сейчас они целовались как-то по-новому, и Слава это чувствовал в каждом движении. Когда Костя ещё сильнее вжал его в стойку, пахом упираясь ему в бедро, у Славы перехватило дыхание.       — Я хочу тебя, — промурлыкал вдруг Константин, целуя парня в шею. Тот ещё не пришел в норму от их близости, а тут и вовсе потерял дар речи.       — Костя, — смутился он вдруг.       — Что, не здесь? — тот отстранился, опуская ладони на его предплечья и ухмыляясь. Заглянул Славе в глаза, боясь не увидеть взаимности, но с облегчением увидел лишь захлестывающее возбуждение. — А почему бы и нет? Закрой дверь и заходи за стойку.       — Но… — Слава хотел было возразить, но взгляд Кости был говорящим, а ещё его рука так заманчиво лежала на талии парня, что он не смог сопротивляться. Снял плащ, кивнув, сделал то, что он просил, и встал спиной к выходу, поясницей опираясь о стол. Костя не стал долго тянуть — сразу опустился на колени, расстегивая джинсы Славы чуть дрожащими руками. Тот громко выдохнул, не веря, что они и вправду делают это. Рассудок пронзила последняя стрела здравого смысла — мысль о том, что над входом, напротив кассы, висит камера видеонаблюдения, — но Слава тут же вспомнил, что их никто никогда не смотрит, и в случае чего у него самого есть доступ к записям, а пространство под барной стойкой и вовсе не должно попасть в кадр. И тогда ему окончательно снесло голову. В следующую секунду не волновало уже ничего, кроме прохладных пальцев Кости, которыми тот стягивал джинсы с боксерами.       — О, Господи, — выдохнул Слава с шумом, едва сдерживая стон. Адреналин в крови побивал все рекорды: еще бы, Костя стоял перед ним на коленях, его губы делали что-то невероятное, и всё это происходило за стойкой кофейни, где он работает! Слава на секунду даже удивился абсурдности ситуации — но движение языком от Кости мигом заставило его прекратить об этом думать. Да и не только об этом — вообще о чем угодно, кроме этого парня, который касался его так умело, словно учился где-то профессионально. У Славы такое было и с девушками — но в эту минуту, прикусывая губы, поднимая взгляд в потолок и изо всех сил сжимая пальцами край стола, он не мог вспомнить лучшего минета в своей жизни. Сквозь океан эмоций и ощущений смутно пробилась мысль о том, что всё-таки никто не знает лучше, что именно нужно мужскому телу для удовольствия, чем другой мужчина. И особенно приятно было видеть в роли этого мужчины именно Костю.       — Ты стесняешься стонать? — спросил он вдруг с ухмылкой, отстранившись. Славе понадобилось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять, что от него вообще хотят.       — Я… Да не знаю, просто… — пробормотал он, глядя в светло-карие улыбающиеся глаза.       — Всё нормально, — Костя ободряюще улыбнулся. — Я люблю слышать, что тебе нравится. Думаю, ты тоже.       — Да. Хорошо, — парень смутился еще сильнее. Но слова Кости сработали: уже в следующую секунду с губ Славы сорвался стон.       — Вот так лучше, — тут же вставил парень, облизывая губы и одним действием снова заставляя Славу простонать.       Пальцы уже начинали болеть от того, как сильно он сжимал край столешницы, но все приятные ощущения успешно вытесняли боль. А когда Костя поднял взгляд исподлобья, глядя с огоньком в глазах и вместе с тем — преданно, Слава и вовсе забыл, как дышать. В горле просто что-то встало камнем, судорожно сжимая трахею и заставляя его выдавить лишь слабый стон. Ноги тряслись жутко: еще труднее было от того, что он всеми силами пытался это не выдать. Слава опустил ладонь на шею парня, мягко сжимая пальцы на затылке, и тут уже сам Костя не смог сдержать стон. Это вызвало лишь больший прилив эмоций, и Слава просто зажмурился, пытаясь продержаться еще хотя бы пару минут. Но с таким парнем на коленях перед ним это не представлялось возможным.       — Костя, — протянул он, вкладывая каждое ощущение в это слово, и все тело будто пронзило разрядом тока. На несколько секунд он словно выпал из мира, в ушах был шум, а перед глазами — какой-то божественный свет. Когда Слава снова открыл глаза, Костя уже стоял перед ним, отряхивая колени от пыли, и блаженно улыбался.       — Как часто вы тут моете полы? — спросил он со смехом.       — Каждый день, — Слава приподнял бровь, а потом натянул джинсы, застегивая ремень обратно. Руки всё ещё немного подрагивали. Закончив, он вдруг осторожно обнял Костю за талию, притягивая ближе к себе. Когда тот уставился на него в удивлении, он просто накрыл его губы своими, опуская свободную ладонь на скулу.       — Ну, после минета меня еще не целовали, — Костя усмехнулся, чуть смутившись от такой нежности со стороны Славы. Тот лишь улыбнулся и быстро поцеловал его в лоб.       — Это было очень хорошо, — прошептал он, прикрыв глаза и вновь воспроизводя в памяти предыдущие минуты. От одних только воспоминаний в подсознании снова мелькнула искорка возбуждения.       — Рад стараться, — Костя рассмеялся. — А теперь заканчивай, и пойдем. Мне после такого срочно нужно освежиться под дождем.       — Да я закончил, — Слава улыбнулся, надел обратно плащ и взял Костю за руку, забирая со стойки ключи, чтобы закрыть за собой кофейню.       Дождь почти прекратился, но еще моросил. От асфальта исходила приятная влажность, благодаря которой воздух стал очень густым и почти осязаемым. Костя и Слава шли по улицам в освещении фонарей, изредка переплетали пальцы, если видели, что рядом никого нет, но иногда хватало и просто теплого касания. Костя, как и всегда, взял роль энергичного рассказчика, который с энтузиазмом вещал обо всём, что его партнер был готов слушать. И Слава лишь время от времени кивал, внимательно глядя на парня рядом с собой, поправлял свои иссиня-черные волосы худыми пальцами, которые так притягивали взгляд Кости, и иногда вставлял свои реплики.       Дома у Славы было на удивление тепло: отопление ещё не включили, а на улице становилось промозгло. Но, когда Бутусов сделал обоим зеленый чай с мелиссой, они всё равно сели на кровать, закутавшись в пледы.       Слава сидел, опираясь на спинку кровати, а Костя лежал на его груди, задрав голову и внимательно слушая. Больше всего ему нравилось, как голос парня резонировал в груди, отдаваясь вибрацией, и он концентрировался на этом ощущении, особо не вслушиваясь в то, что Бутусов говорил. Такие вечера по выходным уже становились традицией: иногда они смотрели какой-то фильм или сериал, а иногда могли просто говорить — часами. С каждым таким вечером они узнавали друг друга ещё лучше, раскрывали подробности своей жизни, делились тревогами и надеждами. А иногда им хорошо было и просто лежать вместе в тишине.       Вот и сейчас: Слава замолчал, нежно растрепал волосы на голове у Кости, вызывая у того ухмылку, и счастливо подумал о том, насколько же ему посчастливилось обрести такого человека в своей жизни.