Сквозь пепел

Он сидел возле костра на поваленном старом дереве, сгорбившись и облокотившись на колени. Стояла глубокая ночь, весь лагерь погрузился в сон. Звоном в ушах отдавалась тишина, лишь ветер своими порывами завывал луне свои песни. Каллен сам решил пойти в караул этой ночью, сон сегодня всё равно к нему не придёт. Мысли лезли в голову, как маленькие паучки, сплетая свою паутинку, не переставая расползаясь в голове с каждой минутой всё больше. Он посильнее укутался в свой плащ, шевеля палкой горячие угли в кострище. Взяв пару поленьев, он подкинул их в огонь. Воспоминания нескольких дней захлестнули его с головой... Сегодня был очень тяжелый день. Он не хотел смиряться с тем, что она погибла. Когда Кассандра догнала их после нападения, его сердце рухнуло вниз, разбившись на сотни осколков, когда она рассказала о том, как Тауриэль осталась в Убежище. Должна была догнать их, но так и не вернулась, похороненная лавиной снега. Он почувствовал, что не может дышать, поспешив поскорее ретироваться. Он часами стоял, всматриваясь вдаль, пытаясь разглядеть её образ. Её длинные светлые волосы. Её глаза цвета сочной зеленой травы. Её тоненькую фигурку. Но кругом был лишь снег. Он всегда оставлял подсказки о их передвижениях, надеясь, что она всё же выбралась и найдет их. Долгие два дня он провел, молясь о её возвращении. Долгие два дня он тайно разбивал кулаки в кровь о скалы, среди которых они обосновали свой лагерь. Он не мог думать ни о чём другом, кроме как о ней. Наспех давая поручения, он уходил на окраину лагеря, скрываясь от посторонних глаз. В один из таких дней к нему подошла Кассандра. Он не сомневался, что от неё не ускользнули его внутренние терзания и резкий тон с подчиненными. Отказ от лириума тоже не способствовал улучшению его состояния. Он не мог удержать и взять свои эмоции под контроль, поэтому и уходил подальше от лагеря, оставаясь наедине со своими мыслями. - Каллен... - Я знаю, что ты мне скажешь, Кассандра, — резко оборвав её Каллен отвернулся, - Ты не поведаешь мне ничего такого, чего я не сказал себе сам. - Ты не виноват. Мне нужно лишь знать, что ты справишься, — она положила руку на его плечо. Он не знал, что ей ответить. Ответа у него попросту не было. Он не знал как с этим справиться. Его мысли возвращались на последние минуты рядом с Вестницей. Этот её решительный взгляд и кроткая улыбка. Он вывел жителей через туннель и дал указание о сигнальном огне. Он видел, как лавина накрыла Убежище, беспощадно сметая всё на своем пути. Он был уверен, что она выбралась. Довольные выкрики людей подбадривали его веру. Но когда её не оказалось среди отряда, что догнал их, он забыл как дышать. Всё вокруг стало неважным и ненужным, и только слова "Её нет" эхом отзывались у него в голове. Когда сгорбившаяся маленькая фигурка показалась на горизонте, шатаясь и медленно шагая сквозь снежные вихри сильного ветра, он забыв обо всём мчался к ней навстречу. - Скорее лекаря! - громко крикнул он. Наспех снимая свой плащ, он в несколько шагов оказался рядом с ней. Она рухнула в его объятия, потеряв последние силы и сознание. Он бережно укутал её в свой плащ, скрыв от беспощадного ветра. Когда он шёл к лагерю, прижимая к себе невесомую фигурку, до последнего не верил, что это не мираж, нашептанный ему каким-нибудь демоном. Он боялся очнуться в своей палатке холодной ночью, осознав, что это лишь сон. Но всё казалось вполне реальным. Когда её осматривала мать Жизель, он позволил себе отойти, скрываясь от посторонних глаз. Хвала Создателю! Она жива. Его сердце вновь забилось, пропуская удары. Он прикрыл лицо одной рукой, жадно хватая ртом воздух. Мужчина прижался спиной к холодному валуну скалы, позволяя себе минуту слабости. Шумно выдыхая, он протер лицо снегом. Когда он вернулся в лагерь было уже за полночь. Ему сразу доложили, что Тауриэль пришла в себя. Мысленно вновь восхваляя Создателя, Каллен присоединился к советникам, которые принялись обсуждать дальнейшие действия. В последние дни они откладывали свои собрания и накопилось много вопросов, требующих их внимания. Они долго спорили, порой переходя на крик и гневные обвинения. Каллен давал выпуск своим эмоциям, которые старался сдерживать в последние дни. Он понимал, что это неправильно, но все по очереди обвиняли друг друга, никак не приходя к согласию дальнейших действий Инквизиции. Когда мать Жизель запела песню, всё вокруг замерло. Затем мотив подхватили все вокруг, сплотившись вокруг костра. Он не заметил, как сам уже напевает известный с детства мотив. Каллен увидел Тауриэль, стоящую возле своей кровати и выглядывающую из импровизационной лечебницы. Девушка держалась за ребра, и каждый вздох отдавался гримасой боли на её лице. Широко распахнутые глаза застилали слезы, но робкая улыбка светилась на её лице. Он замер, наблюдая за ней, жадно хватаясь взглядом за её измученное обветренное лицо. В этот момент она показалась ему еще прекраснее, чем обычно. Под глазами выступили темные тени, мокрые дорожки на щеках, припухшие губы, но она жива. Это самое главное. Его сердце трепетало в этот момент, рвалось наружу к её ногам. Но сжав кулаки он долгим взглядом всматривался в её глаза. Они не потеряли свой блеск, она не сломалась. Её улыбка робко озаряла лицо. Она была столь прекрасна, когда её глаза уцепились ответным долгим взглядом за него. Когда он сидел у костра, шевеля горячие угли, от него не ускользнули две фигуры, удаляющиеся от лагеря. Вестница ушла с Соласом. Каллен гневно метал один уголёк по всему очагу, вырывающаяся злость, окутавшая его с ног до головы, просила выход. Но он не мог позволить своим эмоциям взять верх. То что он сам впустил в сердце Тауриэль, совсем не было к месту. Он совсем недавно осознал, что она стала ему по-особенному дорога. Когда он услышал, как она прошептала его имя, измученной куклой рухнув в его объятия. Он вдруг понял, что она весь его смысл. Она именно то ради чего он просыпается по утрам, лишь бы вновь увидеть как она среди деревьев шепчет эльфийские слова. Он должен закрыть эти чувства глубоко в сердце. Он уже теряет контроль, осознал Каллен, смотря на разбитые костяшки пальцев. Тонкой иголкой ревность кольнула сердце, когда он наблюдал, как она шла за Соласом в ночь. Он сжал кулаки, закрыв глаза. Выдохнув он поднял отчёт, который положил около себя. Уставившись на ровные строчки рапорта, он мотнул головой, стараясь избавиться от образов, засевших в голове. Это была длинная ночь, по окончанию которой лагерь двинулся в Скайхолд.