Вторая жизнь / Second life

Утром Гермиона сидела в Большом зале, между Гарри и Роном, наслаждаясь яичницей с беконом. Сегодня ей исполнилось 17 лет. Гарри уже подарил ей неуклюже завернутый учебник по арифмантике, а Рон покраснел и сунул ей коробку шоколадных конфет Honeydukes. Она чувствовала себя тепло и уютно с ними и с нетерпением ждала прибытия почтовых сов, которые наверняка привезут ей подарок от родителей. – Мерлин, Гермиона. Семнадцать. Ты теперь совершеннолетняя и, наконец, можешь научиться аппарировать! – сказал Рон с набитым ртом. – Я не научусь раньше, чем ты. – она поджала губы в притворном неодобрении и ответила. – К концу следующего семестра вам будет 17, и тогда мы будем вместе тренироваться. – А в этом году я вообще не буду учиться, – мрачно сказал Гарри. Рон прервал поток мыслей Гарри, перечисляя то, что Гермиона теперь могла делать, будучи совершеннолетней. – Ты можешь голосовать, купить огневиски, выйти замуж... Э-э.. Ты можешь посещать Запретную секцию без записки от учителя! И.. эй! Ты можешь заказать что-то из секретной части каталога во Флориш и Блоттс, Гермиона, если мы дадим тебе денег. – Нет, Рон. – Гермиона рассмеялась. – Я не буду покупать для вас грязные журнальчики. На самом деле, помимо голосования, я уверена, что ничего из того, что ты перечислил, я делать не буду! – Не будешь ходить в Запретную секцию? – Гарри поднял на нее бровь. – Ну да, но не для… Тут прилетели почтовые совы. К столу Гриффиндора подлетели три совы, две из которых вместе несли пакет, а одна явно принадлежала директору школы. Гермиона потянулась, чтобы вытащить посылку и накормить двух сов беконом. Она подумала, что сова Дамблдора предназначена для Гарри. Но посмотрев на нее еще раз, она увидела, что сова директора важно вышагивает перед ней, и когда она обратила на нее внимание, сова протянула ей лапку, чтобы доставить свернутый пергамент. – Что от тебя хочет Дамблдор? – спросил Рон. – Я не знаю, я думала, это для Гарри, – сказала Гермиона, разворачивая пергамент, на мгновение забыв о подарке от родителей. – Может быть, это на день рождения, – сказал Гарри. – Да, но я никогда ничего от него не получала на мой.. – Дорогая мисс Грейнджер, — прочитала Гермиона, – мне известно, что сегодня вы стали совершеннолетней. Пожалуйста, примите мои поздравления с днем ​​рождения и надежду, что вы не проведете слишком много времени в Запретной Секции. Мадам Пинс тревожится заранее. Зайдите ко мне в семь тридцать, я хотел бы обсудить с вами кое-что. Пароль – «Шипучие леденцы». Хорошего вам дня! С уважением, Альбус Дамблдор. – Как ты думаешь, чего он хочет? – спросил Гарри. – Ни малейшего понятия. Это, наверное, что-то по поводу совершеннолетия или чего-то, связанного с делами старост, – ответила Гермиона. Она обратила внимание на посылку от родителей, когда Гарри взял записку от Дамблдора и перечитал ее. – Думаешь, он собирается принять тебя в Орден? – спросил он, и ей показалось, что в его голосе звучала нотка ревности. – Пока я еще учусь? Смешной ты... Если бы это было что-то важное, я уверена, что вместо этого пергамента, он спросил бы тебя, – сказала она, доставая из коробки запакованный подарок и убирая подарочную бумагу палочкой. – О! Они зачислили на мой счет во Флориш и Блоттс! –воскликнула она. – И новые перья, и... о! – Гермиона достала из коробки бледно-зеленое платье. Рон присвистнул и она покраснела. Оно было шёлковое и без украшений, хорошо сшитое, с глубоким вырезом и явно очень дорогое. – Они не должны были.. – пробормотала она и посмотрела на маггловскую открытку на дне коробки. «Дорогая Гермиона, С днем ​​рождения! Папа и я не были уверены, есть ли у волшебников традиция по наступлению совершеннолетия, но мы подумали, что у каждой юной леди (молодой ведьмы?) должно быть приличное платье. Возможно, у вас будет еще один бал на это Рождество? В любом случае, я надеюсь, тебе понравится. Профессор МакГонагалл помогла нам с покупками в этом году, так что не забудь поблагодарить ее. Мы так гордимся тобой, дорогая, и думаем о тебе в этот особенный день. С любовью, мама и папа». Гермиона еще раз погладила ткань платья, прежде чем вернуть его в коробку. Она наложила на нее уменьшающие чары и засунула в школьную сумку. Гарри и Рон сидели молча, явно не зная, что сказать о новой вещи в гардеробе подруги. Гермиона покачала головой и улыбнулась. – Пойдем, – сказала она. – Мы опоздаем на Чары.

***

Напускное спокойствие, пока Гермиона была с Гарри и Роном, спало, когда она шла по коридору, ведущему в кабинет директора. Ее никогда раньше не вызывали в кабинет Дамблдора одну. – Шипучие леденцы, – сказала она горгулье, и она отпрыгнула в сторону, впуская молодую ведьму. Поднимаясь по извилистой лестнице, Гермиона сказала себе, успокаивая, что беспокоиться не о чем. Не то что бы она сделала что-то плохое. Но маленькая часть ее разума играла на нервах возможными провинностями, как кошка с клубком ниток. Дамблдор узнал, что она украла из подземелья Снейпа в тот первый год? В Министерстве узнали, для чего она использовала Маховик времени? Ее собирались исключить? Она нерешительно постучала в дверь. – Входите, мисс Грейнджер! – раздался из-за двери голос Дамблдора. Гермиона толкнула дверь и была поражена, увидев профессора Снейпа и Грозного Глаза Грюма в кабинете. «О, Боже, что я такого сотворила?» – подумала девушка. Профессор Снейп старательно не смотрел на нее. – Профессор Дамблдор, профессор Снейп… э-э, профессор Грюм, сэр, – поздоровалась она. – Никогда не имел удовольствия быть вашим профессором, мисс Грейнджер, – прорычал Грюм со своего места. – Не стесняйтесь, Гермиона. Проходите, садитесь, – сказал Дамблдор, указывая ей на место между двумя мужчинами. Гермиона осторожно села, ее поведение соответствовало ее переживаниям, которые полностью выбили из равновесия. Неужели Дамблдор только что назвал ее Гермионой? – Я уверен, вам любопытно, почему я позвал вас сюда сегодня, – любезно сказал Дамблдор. – Да, сэр. – Что ж, дорогая, у меня есть просьба к вам. Ее охватило облегчение. В конце концов, ее не собирались исключать. – Все что угодно, сэр, – сказала она, и ее лицо снова покраснело. – Может быть, вам следует воздержаться от таких высказываний, пока вы не услышите, в чем заключается просьба? – холодно сказал профессор Снейп. Ей показалось, что она услышала, как он раздраженно пробормотал «Гриффиндор» себе под нос. – Хотя я ценю вашу готовность помочь, Гермиона, профессор Снейп прав, – сказал Дамблдор. – Пожалуйста, выслушайте меня, прежде чем примете решение. Гермиона заметила, что и Снейп, и Грюм сердито уставились куда-то в пустое пространство. Она не могла понять, их ярость была направлена ​​на нее или на Дамблдора. – Конечно, сэр, – ответила она. – Вы с Гарри очень сблизились за эти годы. – Да? – сказала она с явным замешательством в тоне. «Он вызвал меня из-за Гарри? Он что-то сделал? Они ожидали, что она что-то раскроет, чтобы...» – Вы, то есть, есть ли... между вами что-нибудь большее, чем дружба? Со стороны Снейпа раздался короткий пыхтяще-саркастичный звук, но Гермиона была настолько ошеломлена вопросом, что проигнорировала его. – Между мной и Гарри? Нет, сэр. Но… если вы не возражаете, я спрошу… что случилось? Гермионе на мгновение показалось, что Дамблдор выдохнул с облегчением, хотя она не понимала в чем причина этому. – Я знаю, что Гарри не доверяет профессору Снейпу. Ах. Вот как. Гермиона чуть не прикусила язык, когда поспешила ответить. – Вы не должны так думать, – сказала она. – Вы знаете, какой Гарри – чистые эмоции. Он безоговорочно доверяет вам, профессор Дамблдор, и никогда не сделает ничего, чтобы предать профессора Снейпа или… Дамблдор кивнул, выглядя задумчивым. – А вы, Гермиона? Вы бы предали профессора Снейпа? – Нет! Сэр, я бы никогда... я... неужели я сделала что-то такое? – Нет. Конечно нет, моя дорогая. – У меня нет ничего, кроме уважения к… – Северус снова фыркнул, и Гермиона посмотрела на него, – профессору Снейпу. – Позвольте мне задать вам вопрос другого рода, если позволите. – Дамблдор подождал, пока она кивнет, и продолжил. – Вы бы сохранили секрет от Гарри? Хранить секрет от Гарри? Почему он хотел, чтобы она это делала? Дамблдор уже разрешил Гарри рассказать ей и Рону все, что они обсуждали, так почему же… если только это не касалось Снейпа? – Сэр, это зависит от секрета, – медленно сказала она. – Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы причинить вред Гарри, и я бы никогда не стала скрывать от него что-то, что могло бы навредить ему или ослабить его шансы против… Волан-де-Морта. Дамблдор выглядел торжествующим на долю секунды. – А если бы была какая-то большая необходимость, что-то, что не навредило бы Гарри, но помогло бы кому-то другому? Она на мгновение поколебалась, а затем ответила. – Если бы была веская причина, и Гарри не был бы в невыгодном положении… тогда да. Если бы это было необходимо, я бы это сделала. Внезапно Дамблдор сменил тему разговора. – Гермиона, я уверен, вы знаете, что профессор Снейп последние 16 лет был двойным агентом для Ордена. У Гермионы закружилась голова, но она кивнула директору и бросила, как она надеялась, ободряющий взгляд на Снейпа, который просто отвел глаза и снова уставился на стену. – Конечно, Пожиратели Смерти считают, что он шпионит в их пользу. – ответила она. – Да. Что ж. Приближается время, когда профессору Снейпу придется порвать с Орденом и вернуться к Волан-де-Морту. Гермиона чуть не ахнула от удивления. Вернуться к Волан-де-Морту… Хотя она не любила саркастичного и циничного человека, сидевшего рядом с ней, но она почувствовала глубокую жалость к нему при мысли, что он будет вынужден жить среди Пожирателей Смерти, выполняя приказы маньяка-убийцы. Она посмотрела на него, пытаясь понять, как он относится к этому объявлению, но не увидела ничего, кроме его обычного хмурого выражения лица. – Я понимаю. – Никто не должен знать, что это наш план. Всем должно казаться, что профессор Снейп нас предал. В противном случае риск того, что Волан-де-Морт раскроет истинную суть Северуса, будет слишком велик. Любой захваченный член Ордена будет рисковать жизнью профессора и нашей единственной связью с Пожирателями Смерти. Гермиона кивнула. – Но, сэр, зачем вы рассказали это мне? Меня с такой же вероятностью могут схватить и подвергнуть пыткам, как и любого… – она внезапно наклонилась вперед. – Я думаю, вы должны наложить Обливиэйт на меня. –Никогда не слышал, чтобы кто-то добровольно соглашался на Обливиэйт, — усмехнулся Грюм. – Ты был прав, Альбус, она отважная ведьма. Гермиона не обращала на него внимания. – Правда, директор, вы должны наложить Обливиэйт. Я не вынесу, если случайно... и почему тогда профессор Грюм здесь и тоже знает об этом? – Вы хотите сказать, что я не могу держать язык за зубами? – спросил Грюм. – Аластор, – предостерегающе сказал Дамблдор. – Гермиона, если ты помнишь, ты согласилась выслушать меня, прежде чем принимать какие-либо решения. Гермиона покраснела и слегка откинулась на спинку стула. – Да, сэр. Я прошу прощения. – Всё в порядке. Если вы захотите, чтобы я наложил Обливиэйт на вас в конце встречи, это будет ваше решение. Тем не менее, я хотел бы немного подробнее рассказать о моей просьбе. – Пожалуйста, продолжайте, – сказала она. – Думаю, очень маловероятно, что я переживу войну, – ровным голосом сказал Дамблдор. – Я уже знаю, что Волан-де-Морт готовит план, как убить меня до конца этого учебного года. – Но сэр, Хогвартс - самое защищенное место в Великобритании, а Волан-де-Морт всегда боялся… Дамблдор поднял руку. – Как бы то ни было, я чувствую, что мое время на исходе. Как я уже объяснил, Северусу придется отвернуться от Ордена и вернуться на службу к Волан-де-Морту. По телу Гермионы пробежало холодное осознание. Она почувствовала мурашки, которые пробежали сначала по щекам, а потом по груди, захватывая сердце в ледяной капкан. Если Дамблдор умрет, никто не узнает, что Снейп не предал Орден на самом деле. Он станет изгоем, возможно, будет убит или схвачен как Пожиратель Смерти и будет отправлен в Азкабан. Она не могла спокойно это забыть. Ей придется хранить тайну Снейпа и быть готовой встать на его защиту, как только война закончится. – Я сделаю это, – сказала Гермиона. Снейп медленно повернулся к ней. – Что сделаете, позвольте спросить, – прошипел он. – Я сохраню ваш секрет. – ответила ведьма, поворачиваясь к профессору. – Я сейчас же начну собирать доказательства вашей невиновности, которые помогут вам, как только... – Вы поняли суть, моя дорогая, – сказал Дамблдор. – Но я боюсь, что то, о чем я прошу, немного сложнее. Гермиона вопросительно посмотрела на директора. – Вы понимаете, что профессор Снейп должен что-то сделать.. Что-то, что не вызвало бы подозрений о неверности профессора у Волан-де-Морта и благополучно сделало бы его верным Пожирателем Смерти в глазах его Повелителя? – Да…? – Если вы решили защищать профессора Снейпа и его тайну, я должен знать, что вы будете верить Северусу, независимо от того, что ему придется сделать. Я должен быть уверен, что вы прекрасно понимаете, что все, что делает профессор Снейп, он делает для победы Света. Мы сделали этот выбор вместе, потому что мы верим, что он сможет защитить Гарри с другой стороны. Гермиона какое-то время сидела молча. Если Снейп будет продолжать защищать Гарри, то, что бы он ни делал, он же не причинит Гарри вреда. Правда..? – Что мне нужно сделать, чтобы убедить вас, что я добровольно понесу это бремя и безоговорочно доверяю профессору Снейпу? – Я бы попросил тебя выйти за него замуж. Выйти за него замуж? Выйти за него замуж! Внезапно Гермиона поняла, как ловко Дамблдор загнал ее в угол. Как обычно, она бросилась на амбразуру, чего от нее, должно быть, и ожидали… но – выйти за него замуж? За ее профессора? Человека, который провел последние пять лет, принижая ее и доводя до слез? Он ненавидел ее. Он бы точно не хотел… Гермиона была слишком потрясена, чтобы говорить. Она не задохнулась от удивления и не запротестовала, чего Снейп явно ожидал, учитывая то, как он смотрел на нее. Она так долго молчала, что странное, вибрирующее напряжение начало наполнять комнату. Мысли крутились и метались в ее голове. Рон. Она всегда думала, что выйдет замуж за Рона. Разве не так должно было быть? Она выйдет замуж за Рона и… Мысли ее невольно обратились к этому сокровенному, заветному желанию ее сердца. Она в платье цвета слоновой кости, Рон в темно-синем костюме, сад Норы усыпан цветами. Мысленно она взглянула на лицо своего любимого и вместо этого увидела морщинистое и ухмыляющееся лицо профессора Снейпа. Выйти за него замуж? Невозможно. На самом деле никто не хотел, чтобы она… Она вдруг вспомнила, как впервые увидела его на площади Гриммо на собрании Ордена, где всем рассказали, что он шпион. Она подумала о Сириусе, о его мертвом взгляде после Азкабана. Она не могла подвергнуть этого человека – ужасного или нет – наказанию, которого он не заслуживал. Молчание наконец нарушил Снейп. – Где теперь все ваше гриффиндорское бахвальство, мисс Грейнджер? – сказал он, скривив губы в ухмылке. – Минуту назад вы безоговорочно хотели возложить на себя это бремя. Он повернулся и обратился к Дамблдору. – Я же говорил вам, что она не согласится. Гриффиндорцы никогда не бывают такими храбрыми, как утверждают. – Северус! – резко сказал Дамблдор. Когда Гермиона смогла говорить, она говорила тихо и неторопливо. – Вы не будете запугивать меня этим, профессор Снейп. Если я соглашусь, то на моих условиях. И у вас нет причин сомневаться в моем мужестве. Вы просите меня отказаться от большой части моей жизни. Я хорошо знаю, что волшебные браки нельзя отменить. – Каковы ваши условия, мисс Грейнджер? Гермиона проигнорировала его и вместо этого повернулась к Дамблдору. – У меня есть вопросы, – просто сказала она. – Вперед, моя дорогая. – Раньше вы спрашивали меня, буду ли я хранить секреты от Гарри. Будет ли это секретом? Можно ли ожидать, что я… – казалось, она на миг потеряла самообладание, но почти сразу взяла себя в руки. – То есть кто-нибудь узнает, что мы женаты? – Никто, кроме Аластора Грюма, – сказал Дамблдор, склонив голову в сторону покрытого шрамами и повидавшего виды волшебника. – Он станет свидетелем вашего брака. Он также будет скрывать ваш брак от Министерства. – Скрывать от Министерства? – Вы наверняка понимаете, что все волшебные браки регистрируются в Министерстве, мисс Грейнджер. Представьте себе заголовки, если кто-то наткнется на эти документы. Скандал в Хогвартсе: Профессору разрешили жениться на старосте шестого курса. – он сердито посмотрел на нее. Она кивнула. – Я понимаю. Так что наш брак будет тайной, пока не закончится война. – Совершенно верно, – сказал Дамблдор. – А потом? – Простите? – сказал Снейп. – И что потом? – Гермиона чуть не сорвалась. – Итак, война заканчивается, и я защищаю вас перед Визенгамонтом. Какое-то время мы играем в преданную пару… Гарри и Рон больше никогда со мной не разговаривают… мои родители, наверное, отрекаются от меня… и что потом? Я проведу остаток своей жизни, живя в замке с вами? Так? – Думаю вряд ли меня еще раз примут на должность учителя в Хогвартсе после того, как заклеймят Пожирателем Смерти, – протянул Снейп. Если бы она могла топнуть ногой, она бы это сделала. – Вы не понимаете о чем я! Будем ли мы продолжать эту уловку до конца наших дней или… – Мисс Грейнджер, – медленно произнес Снейп. – Вы действительно думаете, что я согласился бы… жениться на вас… если бы думал, что переживу войну? Она смотрела на него, не желая отступать. – Если вы так уверены, что не выживете, зачем вообще нужен этот план? – Уверяю вас, это была не моя идея. – Я понимаю. – она ненадолго закрыла глаза. – Что вы думаете теперь? – И все же, – снова начала она, – на случай, если вы выживете… мне нужны некоторые гарантии. – Ха, – выплюнул Снейп. – Итак, теперь вы предстали в своем истинном обличье. Денежная сумма, я полагаю? Сколько галеонов, мисс Грейнджер, потребуется, чтобы купить вашу душу? – Это отвратительно, – тихо сказала Гермиона. – Ни моя душа, ни моя жизнь не продаются. Если я решу выйти за вас замуж, профессор Снейп, мне нужны гарантии, что они останутся при мне. – Поскольку мне ни то, ни другое не нужно, я не вижу здесь проблемы. – А вы… вы бы хотели наследника? Снейп уставился на нее, недоверие было высечено на его лице. – Вы считаете меня насильником? Уверяю вас, ваше тело мне так же мало нужно, как и ваша душа. – Значит, от нас не требуется… – Точно нет. – Северус, – начал Дамблдор. – Что? – отрезал он. – Вы знаете, что для того, чтобы заключить этот брак и предотвратить его расторжение в случае, если кто-нибудь узнает о нем... – Нет, Альбус. Нет. Лучше бы меня поцеловали дементоры. Гермиона молча сидела, слушая. Возможно, ее все-таки спасут. Ибо здесь на карту была поставлена ее честь. Как бы ни восставали ее клетки против этой мысли, она не оставит Снейпа без помощи. Но если он решит отменить это... тогда никто не сможет обвинить ее в... Но это было неправдой. Если они не согласятся на Обливиэйт, она будет помнить об этом и будет винить себя. – Подумайте еще раз, профессор Снейп, – сказала она. Он запнулся на мгновение. – В самом деле, мисс Грейнджер, я… вы, конечно же, не хотели бы… – затем он, казалось, пришел в себя. – Мистера Уизли недостаточно для ваших нужд? Гермиона залилась огненно-красным румянцем, и Грюм поднялся со своего места. – Снейп! Нет необходимости оспаривать... – Все в порядке, профессор Грюм. Я к этому привыкла, – сказала она. Повернулась к Снейпу, Гермиона ласково сказала, – Я не знаю почему, профессор, вы так интересуетесь моей личной жизнью, но ваши источники неверны. Я ни сейчас и никогда не встречалась с Роном. И уверяю вас, ваше тело меня интересует не больше, чем прорицание у профессора Трелони. Я просто имела в виду, что один раз, каким бы ужасным он ни был, вряд ли может быть причиной так жаждать смерти. – Смерть была бы предпочтительнее, – холодно сказал Снейп. Гермиона поднялась. – В таком случае, – сказала она, – директор Дамблдор, если вам больше нечего сказать..? – Гермиона, пожалуйста, сядьте. Северус, будь немного сдержан, пожалуйста. Я уверен, ты понимаешь, что это необходимость. – Наоборот, Альбус. Я думал, что ваше уважение к мисс Грейнджер помешает вам превратить ее в обычную шлюху. – Северус! – прогремел Дамблдор. Грюм угрожающе поднял палочку. – Жена – не шлюха, – ровным голосом сказала Гермиона. – Ребенок – не жена, – возразил Снейп. – Профессор Дамблдор, при всем уважении, если профессор Снейп против, я не вижу смысла продолжать эту дискуссию. Пожалуйста, отпустите меня, чтобы я могла вернуться в свою спальню. Дамблдор на мгновение поднял руку, чтобы остановить ее. – Северус, ты согласился с этим планом, – свирепо сказал Дамблдор. – Крайне важно, чтобы у тебя были средства для связи с Гарри Поттером. Нужно ли напоминать тебе, что... Снейп откинулся на спинку стула и скрестил длинные ноги. Его голос был спокоен и ровен, но Гермионе показалось, что она слышит в нем ненависть, чистую и холодную. – О нет, Альбус. Нет. Не нужно мне ни о чем напоминать. Пожените нас прямо сейчас, если хотите. Гермиона побледнела. Сейчас? Здесь? Дамблдор посмотрел на Гермиону тяжелым, усталым взглядом. – Гермиона? Она посмотрела на профессора Снейпа. Было что-то странное в том, как он сидел и в его взгляде. Она почувствовала, хотя и не могла объяснить почему, что он только что был очень сильно ранен. – Профессор? – она сказала. – Я ничем не могу вам помочь, мисс Грейнджер. – его взгляд был пуст. – Нет, я... нет. – она поднялась. – Что мне нужно делать? Снейп встал рядом с ней. – Закатайте рукав, – сказал он, и она начала расслабляться. То, что он говорил как и что нужно сделать успокаивало ее. Он посмотрел на нее снисходительно. – Вам понадобится палочка. Она вытащила палочку из кармана и наблюдала, как профессор расстегивает и закатывает свой рукав. Гермиона посмотрела на него вопросительно. – Направьте на меня вашу палочку, – сказал он, и она так и сделала, слегка вздрогнув, когда его палочка нацелилась на нее. – Я не собираюсь проклинать вас, мисс Грейнджер, – сказал он. – По крайней мере, не в обычном смысле этого слова. Ее губы слегка приподнялись в кривой улыбке, и ей показалось, что в его глазах отразился шок, а затем легкое веселье. – Возьмите меня за руку, – сказал он, взяв ее левую руку в свою. Профессор Грюм подошел к ним слева, а профессор Дамблдор справа. – Обратите внимание, – сказал он. – Вам нужно будет повторить слова за мной. Она кивнула. – Я, Северус Снейп, беру тебя, Гермиона Грейнджер, в жены. С этого дня моя кровь будет твоей кровью, мой дом - твоим домом, моя жизнь - твоей жизнью. Гермиона глубоко вздохнула и повторила. – Я, Гермиона Грейнджер, беру тебя, Северус Снейп, в мужья. С этого дня моя кровь будет твоей кровью, мой дом - твоим домом, моя жизнь - твоей жизнью. Дамблдор и Грюм коснулись их соединенных рук палочками, и сильное, теплое давление прошло вверх по ее руке от того места, где их заклинания слились воедино. Она почувствовала, как связь захватила ее голову, затем переместилась через ее левое плечо, вниз к ее сердцу и через ее правую руку в ее палочку, где она вышла и, как она предположила, вошла в Снейпа. Она чувствовала, как заклинание входит в нее из его палочки, создавая магический круг. Он наклонился и бегло коснулся губами ее губ, и заклинание завершилось. – Помилуй Господь мою душу, – сказал он.