Вторая жизнь / Second life

Не желая больше ничего слышать от Дамблдора, Снейп схватил Гермиону за руку, которая едва успела взять свою сумку, и быстрым шагом направился в камин. Когда они оказались на месте, он отпустил ее и пересек комнату, встав подальше от своей студентки. Что ж, она была здесь у него, эта девочка, теперь его жена – в его комнатах. И что теперь с ней делать? Боги, он никогда еще так не злился на Дамблдора. Хуже всего было то, что он позволил себя обмануть, ведь он действительно поверил, что старик придумал этот отвратительный план, чтобы защитить его. Крайне важно, чтобы у вас был способ связаться с Гарри Поттером. Он должен был понять, что все это было для Поттера. И чему он удивляется? Разве не для этого он всегда держал его рядом – чтобы, в конце концов, он защищал Гарри? Весь цимес ситуации был в том, что Снейп в любом случае бы согласился на это, если бы директор прямо об этом сказал. Конечно, он бы сражался и ни о чем другом не было бы и речи. Чего он не мог вынести, так это то, что Дамблдор знал, как сильно он хочет, чтобы его спасли. И использовал это. Он повернулся и увидел, как Грейнджер осматривает помещение, вытаращив глаза. И эта девочка, эта бедная, глупая девочка, была настолько ослеплена собственной храбростью, что не заметила, как ловко Дамблдор втянул ее в свой план, не оставив выбора. Мерлин Всемогущий, к концу она уже настаивала на том, чтобы он согласился с планом. Как скоро она осознает, что натворила? – Мисс Грейнджер, – официально сказал он. Она испуганно посмотрела на него. – С вами все в порядке? – Да, сэр. – она крутила кольцо на безымянном пальце. – Вы заметили кольцо, – отметил он. – Почему я его не вижу? – Наши кольца зачарованные. Дамблдор и Грюм создали их, как часть связи между мужем и женой, – он снял свое кольцо. – Их можно потрогать и даже увидеть, если снять, – сказал он, показывая свое кольцо Гермионе, – но они невидимы, когда надеты на палец. Он надел кольцо и коснулся его своей палочкой. – Чувствуете? – Тепло, – сказала она. – Ваша проницательность всегда поражала меня, – язвительно сказал он, и она сердито посмотрела на него. – Кольца специально зачарованы. Если вам нужно связаться со мной, прикоснитесь палочкой к кольцу. Оно будет горячим, пока я его не сниму, и тогда на внутренней стороне кольца я найду ваше сообщение. Гермиона сняла кольцо с пальца и заглянула внутрь. Там было всего три слова: С днем ​​рождения. Она посмотрела на него вопросительно. – Разве у вас сегодня не день рождения? Она кивнула. – Тогда для вас никогда не будет проблемой вспомнить день, когда Альбус Дамблдор превратил вашу жизнь в ад. – Простите? – Мне жаль вас, мисс Грейнджер. Как легко вы позволили себя обмануть. Он призвал каждый благородный порыв в вашем жалком гриффиндорском сердце. В самом деле, спасите профессора Снейпа. – Тогда для чего..? – Для Поттера, тупица! Все это было для Поттера. Директору нужно было обеспечить возможность связаться с Поттером, когда его не станет. Он знает, что Поттер меня не послушает – этот идиот считает меня законченным Пожирателем Смерти. Дамблдор всегда выступал посредником. Теперь в этой роли окажетесь вы. Гермиона молча слушала. Снейп узнал ее взгляд – он часто видел это выражение лица, пока преподавал ей Зельеварение. Она собирала кусочки пазла воедино. Но в этот раз немного медленнее, чем обычно. Он признал, что с мозгами у девушки все в порядке. Ее ахиллесовой пятой было ее сердце. – Это не имеет значения, – твердо сказала она. – Простите? – Это не имеет значения. Я бы все равно это сделала, даже если бы он сказал об этом прямо. Он смотрел на нее, долго и пристально, оценивая девушку, которая стала его женой. Ее взгляд стал стальным и пронизывал его. Было в этом какое-то утешение – какое-то время она думала, что делает это для него. – Как и я, мисс Грейнджер. Ее взгляд смягчился. – Вы тоже не знали, – сказала она. – Не до конца. – Тогда это объясняет… – Что? – Ничего, – смущенно ответила она. Они стояли молча. Гермиона знала, что делать, не больше, чем он. Наконец она заговорила. – Итак, мы должны… – Угу.– Он не хотел напугать девушку больше, чем она уже была напугана. – Может чаю? – Чаю? – она выглядела так, словно никогда раньше не слышала этого слова. – Да, чай. Это теплый напиток, приготовленный путем замачивания листьев чайного куста в горячей воде. Я уверен, вы слышали об этом. Она слегка улыбнулась и покачала головой. – Ничего не меняется, не так ли? Нет, спасибо. Я бы предпочла, чтобы мы просто сделали это. Он кивнул и сделал шаг вперед, от чего она вздрогнула. – Я уже говорил что я – не насильник, мисс Грейнджер, – сказал он. – Так вы согласны или нет? – Конечно. Простите меня, если я… – начала она. Он вдруг посмотрел в ее глаза, взгляд ее был очень уязвим. Девушка была девственницей – это было написано на ее лице. О, Боже. Как, черт возьми, он вообще мог успокоить ее в этом случае? Он вдруг вспомнил, как Гермиона расслабилась, когда он давал ей инструкции. – Было бы вам легче, – спросил он тихо и даже мягко, – если бы мы подошли к этому как к академическому занятию? – Я... я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр. – Просто вы всегда знали меня как своего профессора. Было бы проще, если бы я… если бы я давал вам указания? Она посмотрела на него так благодарно и это обожгло его. – Да, сэр, – сказала она почти неслышно. – У меня есть зелья для... — сказал он, но она покачала головой. – Как я тогда узнаю, реагируете ли вы на зелье или на меня? «Не дай Бог, это не будет полезным опытом», – язвительно подумал он, но в его голове на секунду проскользнула непрошеная мысль: Она хочет научиться нравиться мне? – Очень хорошо, – сказал он. – Следуйте за мной. Снейп провел ее в гостиную и закрыл за собой дверь, накладывая на нее охранные чары. В этом не было необходимости – никто бы не вошел в гостиную, не зайдя сначала в кабинет, что было в принципе невозможно ни для кого, кроме него самого, – а затем, он вспомнил их клятвы и мысленно добавил, что теперь и она может… Он понимал, что она будет очень уязвима ближайшее время, поэтому все, что он мог сделать – это не доставить ей дискомфорта от того, что их кто-то раскроет. Снейп зажег огонь в камине, который редко использовал как по назначению, так и для получения сообщений, и сел на длинный жесткий бархатный диван, жестом указывая, чтобы она тоже села. Она напряженно присела с краю, глядя прямо перед собой. – Важно понимать, что не нужно торопиться, – сказал он. – Первое прикосновение никогда не должно быть откровенным. Первое прикосновение – это только приглашение. Она кивнула, но ее поза говорила о том, что она напряжена до предела. – Как вам нравится Защита от темных искусств в этом семестре? – спросил он. Она выглядела ошеломленной. – Защита от темных искусств? Он поджал губы и одарил ее многострадальным взглядом. – Да. Вам нравятся уроки? – Да, сэр,– сказала она, все еще выглядя смущенной. – Они отличаются от того, чему вас учили в прошлом году? Очень медленно ее напряженная спина начала оседать на спинку дивана. Она говорила о практических аспектах Защиты, о временах, когда она чувствовала, что практика с палочкой важнее, чем с заклинаниями, и о временах, когда она чувствовала, что верно обратное. Он кивнул. Она продолжила страстную речь о различиях между простыми проклятиями и темной магией и о том, что, чтобы по-настоящему защититься от Тьмы, нужно быть готовым пройти грань между ними. Снейп был уверен, что Гермиона, не осознавая этого, подтянула ноги к кушетке, когда говорила, и теперь сидела наклонившись к нему, на волосок от того, чтобы задеть его лицо пока эмоционально жестикулировала. – Вы чувствуете себя по-другому, когда используете заклинания, которые, по вашему мнению, проходят на грани между Светом и Тьмой? – спросил он, намереваясь побудить ее говорить, чтобы она расслабилась до конца. – Чувствую ли я себя иначе? – переспросила она. – Вы имеете в виду противоречие, или соблазнение Тьмой, или физические ощущения типа головной боли? – Всё вместе, – сказал он, хотя внутренне простонал. Как, черт возьми, он оказался с Гермионой Грейнджер в своей гостиной, и как он додумался до мысли, что ее нужно успокоить, позволив ей говорить? Хотя, он признавал, что согласен с ее мнением о темных проклятиях. Снейп искал момент, когда прикосновение было бы оправдано, чтобы начать то, что они должны были сделать. – Нет, но я заметила, что когда творю беспалочковое заклинание, кажется, что оно исходит из другой части меня, чем когда я использую палочку. – Значит, вам повезло с беспалочковой магией? – спросил он, и она посмотрела на него. Она была первой в классе, кто успешно это применил, хотя в то время он ничего не замечал. – Да, – коротко ответила Гермиона. – Тогда скажите мне, откуда оно идет? – С палочкой есть ощущение, что оно здесь... – сказала она, на мгновение коснувшись своего горла, а затем скользнула вниз по руке с палочкой. – Без нее… это больше похоже на… – она на мгновение задумалась, а затем положила руку на место чуть ниже грудной клетки, – здесь. Неуверенно Снейп протянул руку и коснулся ее горла там, где она указала. – Здесь? – спросил он. Она громко сглотнула. – Да, сэр. – Я и сам считаю, что палочковые заклинания исходят отсюда, – сказал он, потянувшись к ее затылку, сжав по пути ее плечо. Она выглядела заинтересованной, несмотря на ситуацию, в которой они оказались. – Вы напряжены, мисс Грейнджер, – сказал он. – Как вы можете меня винить в этом? – Повернитесь. Неохотно она повернулась на диване спиной к нему. Он положил обе руки ей на плечи. – Можно? – спросил он, надеясь, что она поняла. Это единственный раз, когда он попросил разрешения за эту ночь. Он не хотел казаться неуверенным школьником. – Эм.. да. Он провел большими пальцами по ее мышцам, снимая напряжение с ее плеч. Он остановился, взмахнул палочкой с дивана и наложил на руки Согревающие чары, с удовлетворением отметив, что, когда он продолжил, она поддалась давлению его пальцев. – Поднимете волосы? – Мои волосы? – Их вес влияет на напряжение мышц шеи. Она собрала волосы обеими руками и закрутила их высоко на голове, зацепив заколкой. Постепенно он начал массировать изящный изгиб ее шеи, погружая пальцы в волосы у основания черепа. Он наклонился вперед, позволяя ей привыкнуть к его дыханию на ее коже. Пока Снейп делал массаж, он почувствовал, нарастающее напряжение другого рода, что-то звенящее и поющее. Не желая торопиться, он позволил своим рукам вернуться к ее плечам и сжал их, направляя накопившееся напряжение вниз по ее рукам к кончикам пальцев. Она распустила волосы, и он какое-то время водил своими руками по ее – вверх и вниз. Затем произошло чудо и она прислонилась спиной к его груди, позволив своей голове упасть ему на плечо. Наверняка это была та великая Гриффиндорская храбрость – ее решимость покончить с этим, как она сказала, но он был удивлен тем, насколько он был благодарен за ее помощь в продвижении дела. Она приняла приглашение. Способная ученица. Где-то в глубине своего разума он улавливал мягкое щекотание ее кудрей на своей шее, теплое прикосновение ее тела к его и звук ее дыхания, теперь медленного и глубокого. Он протянул руку и провел пальцами по ее щеке и вниз по шее. – И без слов..? – он спросил. – Где вы показывали? – Здесь, — мягко сказала она, взяв его руку и прижав ее к своим ребрам. Ее пальцы задержались на его. – У меня так же, – прошептал Снейп, коснувшись губами раковины ее уха. Он почувствовал, как ее пальцы сжались на его запястье, сначала он принял это за просьбу остановиться, но затем понял, что она отвечает. Отвечает! Мерлин Всемогущий, это была храбрейшая девушка. Потому что она позволяла его губам, которые так часто кусали словами, прикоснуться к нежной коже мочки ее уха. Рукой он отодвинул ее волосы, обнажая изящный изгиб шеи и прошелся губами по гладкой коже, пока не наткнулся на точку, где ее шея соединяется с плечом, и… мягко, не желая напугать … он укусил ее. Снейп почувствовал, как она задохнулась и выгнула спину по направлению к его губам, и смог слегка повернуть ее в своих руках, чтобы найти ее рот своим. Ее поцелуй был непринужденным и открытым, ее мягкие губы поддавались его. Ему вспомнилась Лили, тот единственный поцелуй, который он украл у нее в подземельях на пятом курсе. В воспоминании была боль, но и сладость от того, что он нашел его здесь после стольких лет. Снейп взял ее руку и направил к своему плечу, чтобы лучше контролировать ее, но она провела ладонью по его горлу к лицу. Ее пальцы исследовали его нерешительными, легкими, как пёрышко, прикосновениями по его векам, переносице, а затем по форме его губ, где они соединялись воедино. Наконец, она запустила руку ему в волосы, и он ощутил странное чувство, будто становится кем-то другим. Возможно, он и был кем-то другим. Какое еще могло быть объяснение тому факту, что он держал в своих руках принцессу Гриффиндора, а ее пальцы запутывались в его тонких волосах, которые, как он знал, она ненавидела? Становилось жарко, между их телами как будто кипел котел с зельем на самом большом огне. Огонь вспыхнул, когда его язык проник в ее рот. Теперь в ее поцелуях была какая-то настойчивость, а ее язык исследовал его рот сладкими, неуверенными движениями. Снейп поймал себя на том, что гладит ее ноги, закинутые на диван, а другой рукой держит ее голову, чтобы убедиться, что она не ускользнет от его внимательных губ. Наконец, он разорвал поцелуй и посмотрел в ее темные глаза, ожидая, что как только они остановятся, страх вернется. Ему нужно было снова увидеть страх и понять, что он – Северус Снейп Гроза Подземелий, а она – Гермиона Грейнджер Всемирная Всезнайка, и что мир каким-то образом не перестал существовать. Постепенно жажда в ее глазах превратилась в вопрос. Инструкции. Девушка ждала указаний. – Я вижу, вы готовы ко второму уроку, мисс Грейнджер. – сказал он своим бархатным голосом преподавателя, прочистив горло и не отводя от нее взгляда. Ах. Это было лучше. Он ожидал дрожи. Казалось, она заметила, как растянулась на диване, и хотела собраться, но он положил ей руку на плечо, чтобы успокоить. Медленными, нарочно осторожными движениями он расстегнул застежку ее мантии и накинул ее на плечи. Разумеется, под мантией была одежда. Но что имело значение, так это намерение. Она неграциозно повела плечами и сбросила с себя мантию, сдав себя со всеми потрохами, представ неопытной школьницей, какой она и являлась. Он пренебрежительно посмотрел на ее сброшенную мантию, которая кучкой легла ему на колени. – Мне нужно ее убрать? – спросила она. – Оставьте. Сейчас вам нужно побеспокоиться о моей. – Вашей? – Вы бы предпочли, чтобы я ее оставил? – спросил он, изогнув бровь. Ее пальцы дрожали, пока она возилась с застежкой. Он не сделал ни одной попытки помочь ей – рано или поздно ей придется научиться снимать мужскую одежду. Наконец, она справилась с задачей и просунула руки под тяжелую черную ткань, проведя руками по оксфордской рубашке. Он наклонился и подтолкнул ее подбородок вверх своим носом, возвращая тепло ее рта. Их поцелуй постоянно прерывался, пока она пыталась расстегнуть его рубашку. – Терпение, – промурлыкал он, и она бросила на него такой же открытый вопросительный взгляд, как и раньше. Он высвободил руки из мешающей мантии и прижал ее к себе, запутавшись руками в ее волосах. Снейп уткнулся носом в изгиб ее шеи, касаясь ее кончиком языка, слегка потянул ее за волосы, чтобы наклонить ее голову, и прошелся языком по ямочке между ключиц. Он чувствовал, как ее пульс учащается под его губами, но не слышал учащенного дыхания, которое бы указывало на ее возбуждение. – Вы задерживаете дыхание, мисс Грейнджер? Она шумно выдохнула. – Если вы не говорите, то хотя бы дышите, чтобы я понимал, что вам нравится. – Мне… говорить? – Только если вам комфортно. Как я уже сказал, изменения в вашем дыхании могут говорить за вас. Вам нужно слушать меня. – Да, сэр. Его губы слегка дернулись. Как странно, что она обращалась к нему на Вы даже сейчас. Не то что бы он перестал называть ее «мисс Грейнджер»... Он подумал, как бы она отреагировала назови он ее по имени, и сделал мысленную пометку поэкспериментировать с ним позже. Он вернулся к ее шее – теперь она дышала ровно – и глубоко вдохнул, улавливая нотки ее запаха. Он состоял из пергамента и дерева с легким оттенком меда, и все это он находил… приятным. Он продолжил атаковать ее шею, покусывая нежную, мягкую кожу у основания ее горла. Он слушал, как ее дыхание участилось, и она ловко начала расстегивать пуговицы на своей рубашке. – Сэр? – сказала она нерешительно. – Да? – его пальцы замерли. Будет ли она одной из тех невыносимых женщин, которые не любят, когда на них смотрят? Ему придется отучить ее от этого. – Просто… что мне делать? Он сделал паузу и откинулся на спинку кресла, снова пораженный ее храбростью. – Если будет что-то конкретное, чего бы мне хотелось, я дам вам знать. А пока представьте, что мы танцуем, и позвольте мне вести вас. Если вы чувствуете необходимость действовать, – медленно сказал он, – действуйте. Она кивнула. Наступил момент, когда их будто парализовало и они уставились друг на друга, не в силах понять как это произошло. – Хорошо, пусть будет так, – она усмехнулась и вскинула голову, откинув волосы назад. Он фыркнул – было больше похоже на смешок, как он подумал – и уткнулся лицом в ее волосы, которые рассыпались по плечам. Он слегка удивился, почувствовав, как ее пальцы расстегивают пуговицы на его рубашке и зарываются внутрь. Ее прикосновение послало через него крошечные разряды электричества, пробуждая его нервные окончания и поджигая их. Он закрыл глаза и поцеловал ее, посасывая сначала верхнюю губу, а потом нижнюю. Когда она тихо застонала ему в рот, электрические разряды усилились до такой степени, что он почти задыхался. Мерлин, с чего бы это? Как могла эта… эта студентка… подчинить его ощущения, делая из него возбужденного подростка? Он расстегнул пуговицы ее рубашки и вытащил ее полы из юбки, скользя руками по гладкой поверхности кожи ее ребер. Он услышал, как она резко вдохнула, хотя ее мышцы не напряглись под его пальцами. Его руки скользнули вверх по ее спине, притягивая к себе, а затем… о, внезапное и мягкое прикосновение ее губ к его шее. У него перехватило дыхание, и, казалось, услышав его, она воодушевленно рисовала восьмерки языком на его коже. – Нет… медленнее, – выдохнул он. Ее губы изогнулись в томной улыбке. Языком она продвигалась выше, пока не наткнулась на ухо и не обвела языком его раковину. А-ах, блять. Его руки потянулись к молнии ее юбки. Блять. Она прикусила его мочку, и расстегнув ее молнию, он провел руками по ее талии. Подарив еще один поцелуй, она слезла с дивана и сбросила юбку с ранее невиданной самоуверенностью. «Ответь взаимностью», – подумал он, словно это было заклинание, – «Ответь взаимностью!» Почти сразу ее руки оказались на ремне его брюк, расстегивая пуговицы и высвобождая эрекцию. Их губы соединялись в поцелуе, а его язык собственнически врывался в ее рот, пока она забиралась к нему на колени. Это было бы так легко – так легко! – отодвинуть ее нижнее белье и толкнуться внутрь, загнать член до конца в ее сладкое лоно. Нет. Слишком рано. Ей нужно получить удовольствие перед тем, как ей будет больно. Он продержится, пока урок не закончится. Он прервал их поцелуй. – Думаю, мы забегаем вперед, мисс Грейнджер, – выдохнул он. Ее глаза закрылись, и выражение лица стало пустым. Он забыл, как легко может ранить чувство отвержения, когда все нервы обнажены. Он приподнял ее лицо за подбородок. Что сказать, чтобы успокоить ее? – Спальня, – прорычал он. Она едва не спрыгнула с его колен. Он указал на дверь, и она подошла к ней. Ему нужно было время, позаботиться о своей одежде, потому что он не хотел, чтобы его видели пересекающим комнату в полуспущенных штанах. Он наблюдал как она входила в его спальню в одной распахнутой школьной рубашке, трусиках и носках. Снейп боялся, что не сможет выполнить необходимое, когда увидел ее в форме, и сначала подумал о том, чтобы изменить ее одежду. Однако теперь он больше задумывался о том, как бы побыстрее избавиться от нее, чем о том, как она выглядит. Каким-то образом, он перестал думать о ней как о своей ученице. По крайней мере, на данный момент. – Ложись на кровать, – сказал он, подбирая сброшенную одежду и аккуратно раскладывая ее на спинке дивана. Ему нужно было хоть немного успокоиться, если он собирался продолжать это совращение, не кончив ей в руку, как пятикурсник. Он сложил ее юбку и положил ее поверх их мантий, а затем снял брюки, добавив их в кучу. Наконец, он глубоко вздохнул и вошел в спальню. Было темно, и его глаза изо всех сил пытались приспособиться. Он мог видеть смутные очертания кровати и слышать ее дыхание, но вход в непустую темную комнату противоречил всем его инстинктам, поэтому он зажег свечи палочкой и, не найдя ничего, кроме чертовски одетой мисс Грейнджер, положил палочку на прикроватный столик. В мерцающем свете свечи ее кожа казалась темной и теплой. Он наклонился и прижался лицом к ее обнаженному животу, проводя языком от пупка до грудины. Она извивалась под его прикосновениями. – Щекотно? – спросил он, и она кивнула. Он стянул с нее трусики и бросил их на пол. Когда он повернулся к ней, ее колени были плотно прижаты друг к другу. Он погладил ее ноги, ожидая, что они разомкнутся, но этого не произошло. Ах. Потому что в комнате было светло. Что ж, тут уж ничего не поделаешь. Ему нужно было видеть ее лицо. Снейп устроился на кровати, привлекая ее к себе. Он целовал ее долгими, глубокими поцелуями, от которых у них обоих перехватывало дыхание. Он скользнул рукой в ​​ее расстегнутую рубашку и обхватил шелковистую грудь, а затем спустился ртом к соску. Он целовал ее грудь, зажав ее сосок зубами и мучая его языком. Из нее вырвался звук, похожий на свист чайника, но для него это был прекрасный звук в тот момент. По ее хриплым вздохам, он понял, что теперь может раздвинуть ее ноги без возражений. Скользя по ее бедрам руками, он оказался между ее коленями. Снейп почувствовал, как она напряглась, когда он провел рукой по внутренней стороне ее бедра. Он на мгновение остановился, позволяя ей привыкнуть к ощущению его рук рядом с ее самыми интимными местами. Медленно он наклонился вперед, распределяя вес на руки, и опустил лицо к ее естеству. – Профессор, – прошептала она. – Ммм? – ответил он, подняв глаза. Ее брови нахмурились, и она прикусила нижнюю губу. – Мне нужна инструкция. Он видел тревогу на ее лице. Снейп бросил на нее обжигающий взгляд, который должен был показать, как сильно он хочет доставить ей удовольствие. Я не испытываю отвращения к тому, что собираюсь сделать. Между мужчиной и женщиной это совершенно естественно. – Вам нужно только не забывать дышать, мисс Грейнджер, – сказал он и провел ладонью по ее клитору, обхватив его пальцами. Она зашипела в согласии, когда он прошелся по ее полным желания, влажным половым губам. Палец проник между губ, легко скользя по влажной плоти. Она снова втянула воздух сквозь зубы, но не вздрогнула и не отстранилась. Как она могла так ему доверять? Ведь здесь, он развел ее половые губы пальцами, здесь она была такой уязвимой, какой он никогда не видел женщину, обнаженную и в его власти. Он наклонился и провел вверх языком, скользя по ее складкам, прислушиваясь к звукам, которые сказали бы ему, что ей нравится больше всего. Его язык кружился, танцуя рядом с клитором, но еще не совсем желая задействовать его. Она извивалась под ним, подталкивая его все выше и выше, пока, наконец, он не уступил ее желанию и не обвел его кончиком языка. Он быстро отступил, то посасывая ее половые губы, то погружая язык в ее влагалище. Он беспорядочно массировал ее бедра руками, притягивая ее ближе, прижимаясь к ней лицом, а она выгибалась под его прикосновениями, дрожа от нарастающего напряжения. Он чувствовал, как она стремится к освобождению, активно ищет его, хотя и задавался вопросом, знает ли она, чего именно добивается. Он позволил себе вернуться к ее клитору, одаривая его длинными мазками языка, а затем внезапно обводя и посасывая. Он взглянул на нее, ее подбородок был поднят, а мышцы шеи напряглись. Ее кулаки сжимали одеяло в комок, а лицо было одновременно напряженным и ничего не выражающим, как будто ничего не существовало, кроме ощущения между ее ног. Он вернулся к ней с новым пылом, войдя в нее двумя длинными пальцами, наслаждаясь высоким, пронзительным звуком ее одобрения. Его язык танцевал по ее клитору, и он чувствовал, как близко она была, как скоро ее существо разорвет на части. Они заплыли далеко, дальше от того, что она могла сделать для него или для Поттера, и стремительно плыли в маленькой лодке на огромных волнах желания. Триумф захлестнул его, когда она содрогнулась под ним с тихим криком, означавшим освобождение – это была его лодка, а он был капитаном и хозяином этого судна, ее тела. Он прижался щекой к ее бедру и подождал, пока ее дыхание станет ровным. Ее рука лениво блуждала по его волосам. – Вы готовы продолжить, мисс Грейнджер? – спросил он, когда ее пульс замедлился, а мышцы под ним начали напрягаться.