Вторая жизнь / Second life

Договор был такой, что он будет жив, пока это возможно. Именно об этом они условились в ту ночь в кабинете Дамблдора, после унижения на открытом всем ветрам холме, после того, как он стоял перед ним на коленях, умоляя. Сердце мужчины забилось неровно, когда он почувствовал гнетущее тепло кабинета. Он знал, что старик ему не доверяет, и как сильно ему не нравится присутствие Снейпа там. – Вы противны мне, – произнёс он, и Северус почувствовал, как отвращение волнами расходится от директора. Ему вдруг захотелось превратиться в ничто, наколдовать для себя зияющую дыру, провалиться в неё и навсегда исчезнуть. Но Дамблдор согласился принять его и работать вместе. Тогда казалось, что это всё, чего он когда-либо хотел… чтобы кто-нибудь простил его, даже если он извинялся за свою непривлекательную внешность и вспыльчивый характер, чтобы кто-то признал, что он ещё может быть полезен. Он стал шпионом в ту ночь и обещал не только свою абсолютную верность, но и оставаться полезным так долго, насколько это возможно. По сути, он поклялся не просто делать эту работу, но делать её хорошо, неустанно, преодолевая страх, одиночество и всеобщую ненависть, параллельно сохраняя свою роль любой ценой, чтобы предоставить Дамблдору столько информации, сколько сможет узнать. Несмотря на всё это, они оба знали, что этого никогда не будет достаточно. С годами он понял, для чего Дамблдор вынудил его дать эту клятву. После первого года преподавания, в течение которого он изо всех сил пытался привыкнуть к разговорам учеников о нём, пока они думали, что он не слышит их; после тяжелой ночи возвращения Тёмного Лорда, когда на коже его предплечья вновь извивалась злобная черная змея, словно обвинение; после первого возвращения в Хогвартс с обожжённой и горящей кожей после пыток круциатусом от Лорда – он понял. Как просто совершить роковую ошибку, выдать себя и прекратить эти пытки. Ведь как бы ни решил Темный Лорд покончить с его жалкой жизнью предателя, это всё равно было бы лучше, чем всё это. Но в преодолении этих трудностей и был смысл. Только страданиями… он мог искупить свою вину. Хотя он и пытался уменьшить их. Запустив пальцы в волосы, он опустил голову вперед, держась руками за неё. Все его черты характера были тщательно взращены для того, чтобы остальные держались от него подальше. Он говорил сам себе, что это путь хорошего шпиона. Если никого не будет рядом, если никто не будет пристально всматриваться в него, тогда секреты будут в безопасности. Он думал, что если он намеренно будет неприятен, жесток и уродлив… то не будет страдать от того, что другие отвергают его, но, в попытке избежать страданий, он стал неприятен самому себе. Теперь он понимал, что это была не своего рода защита, а слабость. Он заслуживал того, чтобы его ненавидели. Они должны были ненавидеть его за всё, что он сделал. Они должны были ненавидеть его за то, что случилось с Лили. Так почему его должно было беспокоить то, что Дамблдор приговорил его к смерти? Разве он не должен радоваться окончанию этих долгих и одиноких лет? Если он погибнет ради Поттера, найдет ли он удовлетворение в своей жертве? Он никак не мог понять, почему он чувствовал такую опустошенность и страх. Но каков был план? Если бы он знал, если бы понял, что его смерть поможет победе, возможно, тогда он бы успокоился. Но если хозяином Бузинной палочки был Малфой, и никто, кроме него и Дамблдора не знали об этом, то ради чего ему умирать? Снейп почувствовал, как ярость разгоняет его кровь, затуманивая разум. Было столько вещей, которые он ещё хотел бы сделать, о которых ещё не успел позаботиться. Поэтому он не хотел ни к кому привязываться. Разве когда-нибудь его по-настоящему волновало, чем закончится война? Хотел ли увидеть поражение Волан-де-Морта или просто, наконец, освободиться от тяжести вины? Внезапно он понял, что не помнит кем был до той сентябрьской ночи, когда согласился связать свою жизнь с юной магглорождённой ведьмой. Семнадцатилетней девушкой, презиравшей его, но в ту ночь посмотревшей ему в глаза и пообещавшей ему свою жизнь. Она сделала это, потому что Дамблдор обманул её, использовал, нуждаясь в её связи с Поттером. Так же, как обманул и его. Бывший директор заверил его, что эта связь даст Снейпу шанс на выживание, на жизнь после войны. Ложь. А он, так глупо, по-детски, надеялся, что Дамблдор может хотеть, чтобы Северус выжил. Он наивно полагал, что всё это поэтому, что он сделал достаточно. Но сейчас, он был уверен, что хочет победы над Тёмным Лордом. Когда всё изменилось? Когда его стало волновать, что происходит за стенами Хогвартса, когда он начал думать о живых, а не о мёртвых? Невольно перед глазами всплыл образ девушки, непоколебимо стоящей с палочкой в руке перед маленькой палаткой посреди январского леса. Почему он женился на той, которая смогла распахнуть его сердце, забраться внутрь и заставить желать..? Не жизни, конечно… не ради неё, но... он хотел, чтобы Поттер справился. Ему теперь хотелось прожить ещё достаточно долго, чтобы Поттер мог заполучить ту палочку, чтобы увидеть, что мисс Лавгуд освободят из Мэнора, чтобы помочь Гермионе вернуть память её родителям... «Пока нет», – подумал он. – «Я еще не готов». Вполне возможно, что это была тайна. Если бы он всегда знал это, то оно не стало бы для него таким шоком… Но почему Дамблдор скрывал это? Почему не объяснил? Если бы он изначально знал, что у старика была Бузинная палочка, они могли бы придумать какой-нибудь план, Снейп мог бы овладеть палочкой, а потом позволить Поттеру найти его... Он поднял голову. Бывший директор молча ждал. Сколько ещё оставалось времени прежде, чем старик с портрета, наконец, заговорит. Снейп боялся этого момента. Он знал, что стоит на пороге чего-то, чего никогда не собирался выбирать, чего-то, что будет стоить гораздо дороже его жизни. Когда он заговорит, всё будет кончено. Потому что ему казалось, что волшебник на портрете не собирается объяснять, какой во всем этом смысл, или, что ситуация вовсе не такая, какой кажется, и он не потратит свою жизнь впустую по ошибке. Когда Снейп потребует ответов, бросив вызов Дамблдору, то дорога, по которой он следовал до этого, резко оборвётся, и он последует туда, где ещё опаснее, чем просто быть шпионом. Ему казалось, что он лишится наставника и его защиты, пусть и ставшей весьма хрупкой после его смерти, и он станет обычным человеком, отчаянно пытающимся любыми способами спасти свою семью в этой войне. – Северус, – начал Дамблдор, и сердце Снейпа на секунду остановилось. – Дамблдор, – ответил он, не оборачиваясь. – Не хочешь рассказать мне, где ты был? И с каких пор ты используешь домашних эльфов для перемещения? Снейп промолчал. Что он мог сказать? – Что ты скрываешь от меня, Северус? Я думал, мы договорились... – Мне думается, что вопрос в том, что ты скрываешь от меня. – Прошу прощения? – Когда ты собирался рассказать мне о Бузинной палочке? – спросил Снейп, так и не сумев повернуться и посмотреть Дамблдору в лицо. – Кто тебе рассказал, Северус? Кого ты слушаешь? – Не надо юлить, Дамблдор. Тебе не идёт. Это война и ты разрабатываешь планы, а я всего лишь слуга. Я не жду извинений, только правду. – Посмотри на меня, – произнёс Дамблдор. Снейп не сдвинулся с места. За его спиной раздался громкий звук, и он невольно подумал, может ли старик раскидывать вещи в своём портрете. – Северус! Посмотри на меня. Снейп медленно повернул кресло, оказавшись лицом к портрету. Дамболдор наклонился вперед и сидел, упираясь локтями в колени, сложив руки в замок под подбородком. Его взгляд был спокойным, но глаза блестели. – Думается мне, что о Дарах Смерти ты узнал от мисс Грейнджер. Она весьма умная и решительная ведьма. Я знал, что она... – Хватит. Лесть моей жене не поможет тебе уйти от ответа, Дамблдор. Когда ты собирался рассказать мне о Бузинной палочке? – Что ты хочешь узнать? – спокойно спросил Дамблдор. – Что я хочу узнать? – прорычал Снейп. – Ты же сам хотел, чтобы я владел палочкой, так ведь? Но, теперь, я знаю, что эта сомнительна честь принадлежит Драко Малфою. Как по-твоему я мог бы передать её Поттеру, если даже не знал, что она у меня? Почему ты решил оставить палочку при себе даже после смерти? И почему, Мерлин тебя дери, ты не сделал ничего, чтобы откорректировать план и избежать этой проблемы? – Это правда, Северус. Я хотел, чтобы палочкой завладел ты. Её нельзя просто забрать, она требует победы одного из волшебников... требует подчинения. Единственное, что я смог придумать, это дать Гарри причину, по которой он захотел бы сразиться с кем-то ещё, кроме Волан-де-Морта, захотел бы сразиться с тобой. Он бы не стал отнимать палочку у меня, он бы так никогда не поступил. – Но я не хозяин палочки, и даже физически у меня её нет, – произнёс Снейп, пристально глядя на портрет. – В самом деле. Я позволил похоронить палочку со мной, потому что Гарри не будет искать её там. Я знаю только одного волшебника, который способен осквернить могилу. – Он уже почти готов. Темный Лорд нашёл след от Грегоровича к Гриндевальду. Осталось немного, Дамблдор. Он заберёт её… обязательно! Почему ты скрыл это от меня? Я мог бы предотвратить это. – А что ты мог сделать, Северус? Волан-де-Морт заберёт палочку. Я знал это. Палочка не будет его слушаться, если он не является хозяином. Гарри должен добровольно принести себя в жертву Волан-де-Морту и, думаю, палочка не сможет убить Гарри на самом деле, только крестраж внутри него…. Возможно даже, что, проклятие, выпущенное Темным Лордом, вернётся к нему обратно. – Но Малфой... – Ах да, Малфой. Признаю, на мгновения я засомневался, когда понял, что мальчик овладел Бузинной палочкой. Но потом, я понял, что получилось даже лучше, чем я мог себе представить! Хозяин палочки неизвестен! Волан-де-Морт скорее поверит в то, что истинный хозяин – ты. Так могла бы быть гонка… кто доберется до тебя первым, Гарри или Том? Скорее всего мне пришлось бы отправить тебя к Гарри, даже если бы он не был готов. Он мог бы отвлечься от других заданий и не выполнить их, тогда всё было бы напрасно. Но получилось так, что даже если Волан-де-Морт убьёт тебя, он всё равно не станет истинным хозяином палочки. – И ты решил ничего мне не рассказывать. – Я не видел в этом необходимости, потому что теперь посылать тебя к Гарри нет смысла. – И ты подумал, что мне не нужно знать, что Темный Лорд захочет убить меня, чтобы завладеть палочкой? – Если Том поверит, что теперь он истинный хозяин, что палочка должна подчиняться ему, как следует, он поверит в свою непобедимость и будет действовать рискованно и необдуманно... – Понятно, – почти шёпотом произнёс Снейп. – А Поттер? Он погибнет, не овладев палочкой. И она не сможет ему помочь. – Ничего не поделаешь. Ты же знаешь, Северус, что такой вариант всегда был возможен. Объяснить существование Бузинной палочки ни одна другая волшебная палочка не может… У нас есть только сказки и предположения. Однако, если всё пойдёт по плану, то Гарри окажется рядом с Волан-де-Мортом, когда тот будет решительно настроен убить… и тогда Темный Лорд собственноручно разрушит последний барьер между собой и смертью! Есть в этом всём странная ужасающая прелесть, не находишь? А Волан-де-Морт всё равно не сможет завладеть Бузинной палочкой, потому что хозяин останется неизвестен. – Кто же тогда убьёт Темного Лорда, если не Поттер? Ведь пророчество... – Пророчество влияет на нашу жизнь настолько, насколько мы верим в него. Я все эти годы пытался объяснить это Гарри. Если бы Волан-де-Морт семнадцать лет назад не узнал о пророчестве, он бы не убил Джеймса и Лили Поттер, и не попытался бы убить Гарри, мальчик никогда не получил бы частичку его души и, соответственно, и его силы. Гарри – самый обычный волшебник... Ты сам всегда мне это говорил. В нём нет ничего особенного, он не родился в необыкновенной силой… Волан-де-Морт сам сделал его таким особенным… Избранным. Когда он уничтожит эту силу, шрам Гарри исчезнет и, тогда, пророчество будет считаться исполненным. Любой другой сможет уничтожить Темного Лорда, и, я думаю, желающих будет не мало. Возможно, твоя мисс Грейнджер. После твоей смерти, у неё будет достаточно сильный мотив... – Хватит, – пророкотал Снейп, угрожающе посмотрев на портрет. – Ах да. Ты становишься крайне чувствителен, когда дело касается мисс Грейнджер. Хочу напомнить тебе ещё раз, не стоит делиться с девочкой слишком многим. Она ещё ребенок, а преданность Поттеру безусловна… если она узнает... – Считаешь она немножко расстроится? Думаешь она больше не захочет следовать твоим планам? Почему ты с ней так поступил, Дамблдор? Её семья на другом конце света, шанс, что она сможет найти их и снять чары забвения, которые я наложил на них, ничтожен. И ты открыто заявляешь мне, что отправляешь Поттера, её близкого друга, на смерть. Зачем ты поженил нас, если планировал, что я умру, а? Ради чего ты возложил на неё такую ношу утраты? – Ты снова за старое, Северус. Тебя волнует ведьма, а не война. Снейп вскинул палочку раньше, чем успел подумать об этом. Из её кончика вырвался красный свет, полоснувший прямо по диагонали портрета. Когда полотно начало светиться и срастаться, он не знал, что чувствует, ярость или облегчение. – Мерлина ради, Северус, избавь меня от этого. Держи себя в руках. Честно говоря, я думал, что ты ждёшь-не дождёшься смерти. Я даже отчасти рад, что это не так. За последние семнадцать лет ты многое пережил и возмужал. Спокойный тон умозаключений Дамблдора о его характере и эмоциях, стал, похоже, последней каплей. – Ты не можешь принимать такие решения, не учитывая... – начал он низким голосом, переходящим в рычание. – Но мне приходится. Кто-то должен. По-другому нам не выиграть. – Значит, все твои разговоры о магии и любви были ложью. – О, нет, любовь существует и вполне реальна, но она не выигрывает войн. – Тогда ты ничем не отличаешься от Темного Лорда. Совсем ничем. – проговорил он, устремив тёмный пристальный взгляд на портрет. Снейп хотел исчезнуть из кабинета в вихре чёрной мантии, но почувствовал, что этот разговор лишил его последних сил. Всё, что он знал и во что верил, испарилось. Поттера не спасти. Ни один из них не умрёт победителем. Дамблдор оказался не тем… кем считал его Снейп, и эта мысль сломала его. Он толкнул дверь в свою спальню. Ему нужно было подумать. Должен же быть способ исправить всё это. Возможно, недоплан Дамблдора можно переписать. Возможно, получится уговорить Поттера сразиться и победить Драко… Подняв задумчивый взгляд от пола, он увидел бледную, как смерть, Гермиону, сидящую на его кровати в белом свете луны, а рядом с ней, на полу, беспомощно раскачивался Добби.

***

Гермиона никогда ещё не видела Северуса в таком состоянии, и что бы она ни чувствовала, пока не открылась дверь, как бы сильно ей ни хотелось, чтобы он утешил её, эти мысли тот час же улетучились из её головы, когда она увидела его. Взгляд его глаз был пустым, а сам он осунулся. Его вид ужаснул её… возможно, даже больше, чем всё, что она видела за последний год. Этот человек не может просто сломаться. Страх он превращал в гнев, а немыслимое в обыденное. Он не может выглядеть так, смотреть на неё через всю комнату и не видеть её, словно её здесь и нет. Девушка поднялась с кровати, направила палочку на дверь, закрыв её, и быстро пересекла комнату, взяв его руки в свои. На мгновение он опустил взгляд на их руки, а потом посмотрел ей в глаза. – Как? – Добби. Он сказал, что я нужна тебе. Пришлось напоить мальчиков Сном без Сновидений. Снейп посмотрел через её плечо на эльфа, и она оглянулась, проследив за его взглядом. Добби посмотрел на него в ответ со странной смесью гордости и ужаса. – Добби… Добби подумал… когда мы возвращались из дома старого хозяина, профессор Снейп выглядел... – Он ждал меня в лесу, пока я не вышла одна, и сказал, что я должна пойти с ним. Я дала по три капли зелья каждому вместе с ужином, – произнесла Гермиона. – Как ты ее нашёл? – обратился Снейп к эльфу. – Делать то, что необходимо – долг домашнего эльфа, сэр. Если позвать Добби, он придет к вам, где бы вы ни были. Добби нужно только подумать о вас, и он уже здесь. Добби просто подумал о мисс Гермионе, сэр. – Спасибо тебе, – девушка обратилась к эльфу, поворачиваясь к нему и отпуская руки Снейпа.– Мы здесь около сорока пяти минут. Зелья должно хватить ещё часа на два. Не оставишь нас на время? – Да, мисс Гермиона, – ответил Добби и с громким хлопком аппарации покинул комнату. Мысли Снейпа обрели некий порядок и он резко спохватился. – Сорок пять минут? Сколько ты успела услышать? – Думаю, что всё. Он перенёс меня как раз, когда вы начали обсуждать Бузинную палочку. Присядем? Не споря, он подчинился ей, и она подвела его к краю кровати и сама присела рядом. Тяжело опустившись, он немного пришёл в себя, но Гермионе всё равно было не по себе. – Значит, вы были у Лавгуда, – наконец сказал он. – Да. Он рассказал нам о Дарах Смерти. – Выходит, ты знаешь, что такое Бузинная палочка. – Да, хотя до сегодняшнего дня не верила в это. – Я бы и сам не поверил, если бы не встретился с Олливандером. Там, в Малфой-мэноре, я увидел мисс Лавгуд. Я..я признаю, что испугался. Но вы ушли оттуда... – Он обратился в Министерство, а они прислали Пожирателей. Мы успели вовремя. Рон успел сообразить, что это ловушка. – Уизли вернулся. – Да. – Меня пугает, как легко вас можно найти, произнёс он суровым тоном, что порадовало Гермиону, ведь если он мог ругать её, значит ему лучше. – Ему помог делюминатор. Дамблдор завещал его Рону. – Да уж, – хмыкнул Снейп. – Что-то мне это напоминает. Минерва тоже получила делюминатор от Дамблдора. Она...сказала мне вчера… что больше не считает меня убийцей. – Вот это честь, – сказала она, сдерживая улыбку, но Снейп, всё равно уловил это, и взял её за руку. Некоторое время они сидели молча. – Как ты? – спросила она наконец. Он не ответил, и она уставилась на его бледное, осунувшееся лицо. – Северус… – План состоял в том, что я смогу спасти Поттера, – произнёс он шёпотом, – Я доверял ему. Дамблдору. Я думал… Я был бы не против собственной смерти, если бы это спасло мальчишку. – Но у нас же есть Вита... – Нет! Думай, Гермиона. Темный Лорд хочет заполучить Бузинную палочку, потому что она непобедима. Он обязательно воспользуется Авадой… Он будет уверен, что она его не подведёт. И, если Поттер не станет хозяином палочки…Темный Лорд победит. – Но я думала, что палочка не сработает как надо, если Сам-Знаешь-Кто не является хозяином? – Олливандер сказал мне, что Темный Лорд настолько силён, что с его могуществом он сможет колдовать любой палочкой. Верность палочки может определиться только в поединке между ним и Поттером, – произнёс Снейп, а голос его был словно рассеян, будто он прислушивался к какому-то звуку, который мог слышать только он. – Тогда мы позаботимся о том, чтобы Гарри стал хозяином Бузинной палочки. – Что ты предлагаешь? Идти против Дамблдора? Штурмовать Малфой-мэнор? Это самоубийство. – Да, именно это. Это, по крайней мере, не хуже того, что устроил Дамблдор. Что если мы нарушим табу на его имя? Что случится? Нас отведут в поместье? – Если вы нарушите табу, за вами придут егеря, – безучастно сказал Снейп, – Они бы проверили вас по списку разыскиваемых и магглорождённых. Егеря обычно не входят в ряды Пожирателей… для носителей метки это считается унизительным занятием. Поэтому призвать Темного Лорда они сами не смогут. Они могут отвести вас в Малфой-мэнор… но, Гермиона, только у Гарри есть гарантия, что его не прикончат на месте, поскольку у них есть приказ доставить Темному Лорду Поттера живым. И там даже у Поттера будет несколько секунд, прежде чем Повелителя вызовут и он прибудет в поместье. – А если мы будем под чарами, которые не позволят нас узнать? – Тогда они могут вообще повести вас не в поместье, а в Министерство. – Значит придется идти как есть. Только если я не сделаю видимость маскировки. Может достаточно вызвать сомнения... – Возможно, – сказал он, покачав головой, и, будто, всё больше врастал в кровать, – Но я всё же думаю... – Почему ты не хочешь мне помочь? – спросила девушка, выдернув свою руку из его. – Потому что я выбрал сторону. Я выбрал Дамблдора, и если.. – Ты ошибаешься, Северус. Мы не на стороне Дамблдора. Мы уже больше года не на его стороне, с тех пор как, мы начали делиться информацией, с тех пор, как нам с тобой появилось что скрывать. Мы на своей собственной стороне. На стороне Гарри. Зачем мы обсуждали всё это, если ты не хочешь менять план, с упором на новую информацию? – Я не могу. – Не можешь что? Если нам всем всё равно суждено умереть, какая разница? Мы можем попытаться. В её взгляде читался гнев, когда она посмотрела на него и развернула его голову за подбородок, чтобы он тоже взглянул на неё. То, что она увидела в его глазах, сменило гнев на леденящую душу панику.

***

Он смотрел будто сквозь неё. Мысли в его голове затуманились и погружались в темноту. Какой смысл пытаться? Никакого. Абсолютно. Это ничего не изменит. Их перебьют, одного за другим, пока не останется никого, кто знал бы о крестражах, и тогда некому будет закончить начатое. Снейп закрыл глаза. Гермиона всё продолжала говорить… Он уловил, что её голос становится всё громче, но он уже не мог разобрать слов. Волан-де-Морт ищет Гриндевальда. Когда он узнает обо всём? Как скоро произойдёт то, что было запланировано Дамблдором? Темный Лорд начал отдаляться от него… Гермиона с друзьями сбежали от Лавгуда, а ему ничего не сказали… Когда девушка поцеловала его, маленькая часть его сознания удивилась, но остальная часть продолжала тонуть во мраке. Как он умрёт? Предателем? Возможно, есть что-то, что он мог бы сделать, чтобы показать, кем он пытался быть на самом деле, что-то, что помогло бы и придало бы ей сил...Но кто вообще поверит в это? Возможно, стоит просто убежать от этого как можно дальше. Будет лучше спрятаться, чтобы дать Поттеру больше времени для поиска крестражей. Да, он мог бы спрятаться. Он представил, как накладывает на себя дезиллюминационные чары, уползает под кровать и остаётся там, весь в пыли и темноте, пока просто не исчезнет... Руки Гермионы снимали с него одежду. Он представил, что будет, когда Темный Лорд вызовет его, когда метка на предплечье обожжёт его, и он будет знать, что призывают только его. Будет ли он храбрым? Придёт ли он на зов или спрячется, а Темный Лорд будет охотиться за ним? Ещё нужно не забыть оставить для Поттера что-нибудь, откуда он узнал бы, что и ему нужно будет умереть... Когда Гермиона опустилась на него, принимая его в себя и двигая бедрами, она начала умоляюще шептать его имя. Тогда он подумал: «Да. Используй меня. Используй. Сила… забери всё… Всё, что может поддержать тебя». Снейп погружался в себя всё глубже и глубже, в поисках тьмы, поражения и пустоты, которые всё сотрут. Он почувствовал, как реальный мир ускользает, он не мог вспомнить её лица, голос, и даже собственного имени. Всё стиралось в темной бездне. Она уронила его на кровать и зарылась лицом в шею, описывая языком мочку его уха и часть шеи под челюстью, заставляя его наслаждаться пальцами, зарывшимися в его волосы, царапающими кожу головы ногтями. А ещё бедра, её великолепные бёдра, погружающие в наслаждение своими движениями… мягким жаром её… Гермиона звала его, а он не отвечал. Это иллюзия, всего лишь затишье перед долгим и медленным погружением в ад. – Пожалуйста, – умоляла она, – пожалуйста, пожалуйста, Северус. Сотрясая их обоих своими движениями, она начала двигаться жёстче. Всем этим она хотела привязать его к этому миру, к настоящему. Она прильнула к нему, прижимаясь к его щеке своей щекой, так что её волосы легли ему на лицо, окутывая, словно облако, и, ему вдруг вспомнилась она, её смех среди снега, где ветер свистел в её волосах, превращая их в нечто почти живое… Ему вспомнился пронизывающий холод зимнего ветра и ослепительная белизна снега вокруг. Внезапно на него одновременно обрушились боль и наслаждение, и его пронзил всепоглощающий огонь. Снейп сгорал, чувствовал как они захватывают его, заставляя... Задыхаясь, он всплывал на поверхность, словно человек, которого дольше необходимого продержали под водой. Он приподнялся на локтях, сразу поймав её удивлённый вздох своими губами. Он прижал к её себе, тёплую живую ведьму, его жену, и почувствовал, как её сила перетекает в него, словно… волшебство. – Вернись ко мне, – прошептала она, и он только беззвучно кивнул. Она раскраснелась и выглядела отчаявшейся, из уголков её глаз текли слёзы. Притянув её ближе, он опёрся на одну руку и обхватил её другой. – Я здесь, – прошептал он и почувствовал, как она сжалась вокруг него, так, что он ощутил ослепительный прилив силы, – Я здесь.

***

Когда всё закончилось, она перестала дрожать и рухнула на кровать рядом со Снейпом, прижавшись к нему. Гермиона не понимала, почему так поступила, почему выбрала именно это, но, тогда, в тот момент, когда она увидела его пустой взгляд сквозь неё, это показалось ей единственным способом вернуть его в реальный мир. Где же он был тогда, ей не хотелось думать совершенно. Ей показалось, в этом пульсировала сила. Вспомнив первую брачную ночь, первую ночь, которую они провели вместе, она почувствовала, как её сердце затрепетало, словно между ними возникло какое-то могущественное волшебство. Он внимательно вглядывалась в его лицо. Он выглядел опустошённым и безучастным, но прежнего ужаса она больше не чувствовала. «Его взгляд…» – отличительная черта Снейпа, думала она – «темнел, но был осмысленным». Гермиона задумалась, не жалеет ли он, что она снова оказалась рядом с ним, здесь в этой комнате. Было больно думать, что он может сожалеть об этом, что он, может, и не хотел возвращаться. О чём она просит его? Услышав слова Дамблдора, она испугалась. Она пришла в ярость. Но почему его слова практически не потрясли её? Потому что она не перенесла всего того, что перенёс он? Даже когда они были в бегах, их поддерживали. Ночью в Годриковой впадине им явились… слова поддержки, которые утешали и придавали им сил. Ей не нужно было регулярно вставать на колени перед психопатом-убийцей, скрывая от него своё предательство. Она не пыталась искупить старую ошибку, укоренившуюся в сознании и уничтожавшую надежду. Возможно, это не потрясло её настолько, потому что она полностью утратила веру в Дамблдора в ту ночь, когда он оставил Снейпа, измученного и бредящего, на её попечении. Ей казалось, что отправить Снейпа шпионить, значит практически то же, что нанести ему все эти раны собственной рукой. Ведь он оставил его в таком состоянии, со студенткой… Ей вспомнились долгие часы ужаса, когда было не понятно, помогает она ему или причиняет боль… Нет, с той ночи, она не могла относиться к старому волшебнику как раньше. Гермиона понимала, что неспособность Снейпа воспринимать себя иначе, чем слуга Дамблдора (на стороне Дамблдора, как он сам говорил; от этой мысли ей захотелось вскочить с кровати и сделать так, что ни один магический ремонт не смог бы его починить), каким-то образом основывалось на том, что он в неоплатном долгу. Снейп будто доверил своё искупление эту человеку и не почувствует его, пока Дамблдор не скажет, что он уже достаточно настрадался. Гарри в прошлом году открыл ей тайну, что именно Снейп передал Темному Лорду пророчество, а посему виновен в смерти мамы Гарри, Лили Эванс; она думала, что за эту ошибку он ищет искупления. Его патронус... Гермиона пристально вглядывалась в бледное, почти безжизненное лицо её мужа. В глубине души она знала, что он готов умереть за это. Возможно, именно этого и ожидал Дамблдор. Она вытащила заправленный в брюки край рубашки и прижала свою ладонь к его животу, чувствуя, как он в дыхании медленно поднимается и опускается. Внезапно, осознание масштабов происходящего, будто проникло через её кожу. Ведь она была ребёнком, едва достигла совершеннолетия, но вот она здесь, пытается перехитрить двух самых могущественных волшебников в истории. Она лежала рядом со Снейпом, самонадеянно и решительно планируя победить Волан-де-Морта, обойдя планы Дамблдора. У неё не получится. Это совершенно точно. Она сильнее прижалась к нему. Казалось, Снейп начал приходить в себя и зашевелился. Спутанные волосы прилипли к лицу, и она аккуратно убрала их. Он повернулся и крепко обнял её. От него всё ещё исходил запах страх и поражения, но она всё равно обняла его в ответ, позволяя ему зарыться ей в шею. Она все еще чувствовала запах страха, зрелый, затхлый запах поражения, но позволила ему зарыться лицом в ее шею, чтобы он мог шептать ей прямо в ухо. – Прости, – прошептал он ей на ухо. – Нет, - пробормотала она. – Не извиняйся… Всё в… – Это было глупо и слабо. Я не оставлю тебя… Вина кольнула её в сердце. – Ты ничего не должен… Я справлюсь, это только моя забота. Я разберусь… Он прижал её к себе ещё крепче. Она погрузилась во тьму мантии своего мужа, а его волосы падали вниз, как завеса. Сейчас в мире не было ничего, кроме него. Время шло, но она не знала, сколько они уже так лежат. Она чувствовала только его, прижимавшегося в её телу и его сиплое дыхание. Это реальность, а всё остальное сон. – Я помогу тебе. Мы попытаемся спасти Поттера, – наконец, прошептал он, нарушив тишину.