Вторая жизнь / Second life

– Драко Малфой, – прошептала Минерва. – Именно. А теперь я хочу попросить тебя об одолжении. Снейп глубоко вздохнул. Он знал, что то, что он сделает в следующие несколько мгновений, изменит всё. Он знал, что теперь ему придется признать, что он прямо не подчинился приказу и изменил план. – Что такое? – Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность того, что нужно держать это в секрете? – Конечно. – Я могу рассчитывать на твоё молчание? Даже в Ордене? – Да. – Хорошо. Мне не хотелось бы стирать тебе память, Минерва. Однако, не могла бы ты всё же поговорить кое с кем? – С кем? – Добби. Выражение её лица стало почти комичным. – Не глазей на меня, как первогодка. То, что ты рассказала, безусловно, полезная информация, и я тебе благодарен. Но есть дела, которые не ждут отлагательств. Я сейчас пойду в свою кладовку, а потом в свои старые покои в подземельях. Если Добби готов мне довериться, пришли его туда. Она слегка приподняла брови. – Знаешь, есть и другие эльфы. И они обязаны служить тебе. – Я сам служил стольким хозяевам, что никогда не захочу иметь личного раба, – многозначительно произнес он и направился к двери, но остановился на пороге. – И, Минерва? – Да? – Ты же понимаешь, что нам сейчас нужно устроить представление? Знакомая ухмылка промелькнула на её губах, когда она кивнула. Он часто видел такое её выражение лица, когда они были главами соперничающих факультетов. Этот взгляд всегда у него ассоциировался с подтруниванием по поводу квиддича или кубка школы. Он приподнял одну бровь, отвечая тем же. Сняв заглушающие чары с двери, он глубоко вдохнул и начал кричать. – Вы думаете, что из-за своих мелких забот, можете тащить меня через весь замок в свой кабинет? Думаете, что заслуживаете какого-то особого к себе отношения? Потому что, уверяю вас, это совершенно не так. Дисциплинарные вопросы проходят через мой кабинет.. без исключений! Я предоставил вам привилегии самостоятельно начислять и снимать баллы с вашего факультета. До сих пор. Но, поскольку, вы показали, что в ваших действиях нет ни грамма здравого смысла, я должен настоять на том, чтобы самому одобрять ваши... – Я декан Гриффиндорского факультета… - начала кричать она в ответ, а её глаза ярко сверкнули. Она пересекла комнату и вложила делюминатор в его ладонь. – Молчать! - рявкнул он, распахивая дверь. – Отныне, можете считать, что вы на испытательном сроке. Я внимательно буду следить за вашими действиями, Минерва. Ради вашего же блага, постарайтесь не выходить за рамки дозволенного. Даже страшно подумать, что произойдет с вами, если я вас уволю. Он протиснулся сквозь толпу профессоров, стоявших за дверью. – Даже не думайте, – прорычал он. – Я бы с удовольствием вышвырнул всех вас из замка. Он промчался по коридору и спустился в подземелья. Три резких поворота, и он оказался у двери своей бывшей лаборатории. Прижав кончики пальцев к двери, он быстро вошёл и закрыл, прислонившись спиной к ней. Отсюда он мог попасть в свои старые комнаты. Снейпу потребовалось несколько секунд, чтобы найти то, что ему было нужно, хотя шкафы были уставлены бесчисленными склянками с зельями и мазями. Его пальцы проворно перебирали пузырьки, выхватывая нужные: Сыворотку Правды, Обезболивающее, Заживляющее и Сон без сновидений, и рассовывая их по карманам мантии. Проведя рукой по своему рабочему столу, покрытому тонким слоем пыли, он понял, как же сильно он скучает по этой комнате, по этому спокойному месту, где он работал, не беспокоясь, что его могут отвлечь, где он чувствовал безопасность, уют и спокойствие. Но, отринув нахлынувшие чувства, он прошёл в следующую дверь, ведущую в его бывший кабинет, а затем оттуда – в гостиную. Северус устроился у холодного камина и стал ждать. Разум его работал, перебирая полученную информацию. Палочка Дамблдора… возможно самая могущественная из всех палочек на свете, чью преданность можно заполучить лишь силой. Волан-де-Морт забрал палочку Люциуса, полагая, что это решит проблему невозможности убить Поттера из-за одинаковых жил палочек-близнецов. Это предположил Олливандер. Возможно ли, что он и рассказал Темному Лорду о Бузинной палочке? Где она сейчас? Снейп предположил, что Дамблдора могли похоронить с ней, как того требовал обычай, но, поскольку, не мог присутствовать на похоронах, то уверенности не было. Если Дамблдор хотел, чтобы палочка была у него, почему не показал или не оставил там, где он мог бы найти её? Снейп не собирался проверять догадку и взламывать могилу Дамблдора. Но он оставил Гермионе подсказки, которые могли привести её к сказке о Дарах смерти, так что, вполне возможно, что Минерва была права, и старик хотел, чтобы палочка сыграла свою роль… Часть его хотела прямо сейчас подняться в кабинет директора и потребовать ответов у портрета, но осторожность и секретность не позволяли ему сделать этого. По крайней мере, до тех пор, пока он не разберётся. По крайней мере, пока он не узнает, что задумал Дамблдор. Добби возник рядом с дверью и не двигался, не дрожал, как обычно, а высоко поднял свой острый подбородок. Почему он так скоро оказался здесь? – Директор, – пискнул он. – Добби, – осторожно произнёс Снейп. – Ты говорил с профессором Макгонагалл? – Добби не обязательно было выслушивать объяснения профессора Макгонагалл, сэр, хотя Добби был рад их услышать. Но Добби уже знал, что профессор Снейп помогает Гарри Поттеру. Снейп хмуро посмотрел на эльфа. – Не уверен, что понимаю тебя. – Добби с прошлого года знает, что профессор Дамблдор придумал тайный план, связанный с вами. – Дамблдор сказал тебе, что я... – Нет, сэр, – поспешно воскликнул эльф, а затем сильно ударил себя рукой по голове, – Простите Добби, что прерывает вас, сэр. Но Добби может видеть ваше кольцо. Снейп шумно выдохнул. – Моё кольцо? – У мисс Гермионы такое же. Добби видел, как страдал профессор Дамблдор, и вы позаботились о нём. Затем мисс Гермиона появилась с точно таким же кольцом, как у вас. Тогда Добби понял, что профессору Дамблдору придется покинуть нас, и что он, должно быть, соединил вас с мисс Гермионой, чтобы помочь Гарри Поттеру, сэр. – Но в моем кабинете... на Рождество... Добби снова бить себя по голове. – Простите Добби, сэр. Другие домашние эльфы не общаются с мисс Гермионой. Они злятся, что она пытается их освободить. Так что они не знают того, что известно Добби. Добби не хотел привлекать к себе внимание, сэр. Добби не думал, что ему положено знать. – Перестань, – сказал Снейп. – Не наказывай себя больше. Руки Добби безвольно упали по бокам, и он просиял. Эльф узнал обо всём благодаря Гермионе. Тихий голосок прорывался в сознании. Планировал ли Дамблдор это? Что-то в том, как гладко всё происходило, беспокоило его. – Мне нужно попасть в подвал Малфой-мэнора. Там содержится заключенный, с которым мне нужно поговорить. Но чары там очень сильные, я не должен быть обнаружен. Я не смогу проникнуть туда без твоей магии. – Добби хорошо знает этот подвал, сэр, – пролепетал эльф, дрожа всем телом. – Тогда ты знаешь об опасности. Если ты не захочешь этого делать, я пойму. Не буду приказывать. – Гарри Поттер и мисс Гермиона, – друзья Добби, сэр, – медленно произнес он. – Добби хочет... Снейп кивнул. – Добби поможет, директор, – сказал эльф и протянул Снейпу свою костлявую руку. Почему-то, несмотря на то, что маленький эльф помогает ему, как и все остальные, ради Поттера, Снейп почувствовал странное волнение от того, как Добби крепко и уверенно держал его за руку. – Спасибо, – произнес он, и почувствовал, как хлопок аппарации ударил его, словно хлыст.

***

В подвале поместья было темно; тяжело приземлившись на ноги, Снейп понял, что не может разглядеть ничего вокруг. Чуть согнувшись, он вытянул руку перед собой, боясь, что споткнется и раздавит эльфа, перенесшего его сюда. Темнота казалась живой, будто специально сгущаясь вокруг него; его глаза начали болеть от попыток, что-либо разглядеть. Выбора не было. Ему придется использовать Люмос. Снейп отпустил руку эльфа и, не говоря ни слова, наложил заглушающие чары. Несомненно, кто бы ни находился здесь, они услышали хлопок аппарации и уже знали об их появлении, но пока никто не закричал. Тяжело было представить, что здесь, в тишине и холодной тьме, пробирающей до костей, есть кто-то, по крайней мере, кто-то живой. Однако, насколько ему было известно, Олливандера не освобождали и не перемещали. Он взмахнул палочкой, невербально сотворив Люмос, и в полумраке разглядел маленькую, скорчившуюся в углу подвала, фигурку. «Олливандер», – подумал он, делая шаг ему навстречу. Было не понятно, жив ли он. Мужчина лежал неподвижно, никак не реагируя на их прибытие или свет, несомненно желанный, после такого долгого заточения. – Олливандер? – резко позвал Снейп. Внезапно кто-то схватил его под колени и повалил на пол. Больно ударившись о каменный пол, он зашипел и попытался вырваться. Как он мог не проверить подвал? Мельком увидев спутанные светлые волосы, он невербально парализовал нападавшего. Драко? Что ему делать здесь внизу? Быстро осмотревшись вокруг, он, наконец, опустил взгляд на фигуру рядом, которая теперь лежала неподвижно, как волшебник в углу, и перевернул её. Луна Лавгуд. Какого хрена? Как долго она здесь? И, что не менее важно, почему он не знал об этом? Снейп прикоснулся палочкой к кольцу на левой руке. Не ходи к Лавгудам. Опустившись на колени, мужчина проверил пульс ведьмы. Он был частым и неровным, но, похоже, ничего опасного для жизни он не представлял. Девушка явно похудела и была грязной, и даже при тусклом свете палочки он видел, что её бледная, полупрозрачная кожа покрыта синяками. Прислонив к стене, он усадил её и достал из кармана целебное зелье; запрокинув её голову, он влил его немного ей в рот, добавив несколько капель болеутоляющего, а затем, оставив ведьму, направился к фигуре в углу. – Олливандер! – снова позвал он, но волшебник не реагировал. Серые глаза продолжали безучастно смотреть в стену. Снейп осторожно коснулся его бледной кожи, она была мягкой и теплой. Взмахнув палочкой над телом, он понял, что тот был жив. Жив, но, возможно, погребен в собственном сознании. – Олливандер, – прошептал он ему. – Я не причиню тебе боли. Мастер палочек по-прежнему не двигался. Северус осторожно просунул руку под голову старика и немного приподнял её. Как же ему не хотелось этого делать, но он должен знать что с ним, насколько они повредили ему рассудок. – Легилименс, – прошептал Снейп. – Кто это... ещё один? Оставьте меня в покое… Я больше ничего не знаю… Я рассказал всё… Убейте меня, пожалуйста, просто убейте. Я вам больше не нужен… эта боль... темно... пожалуйста... Пощадите мисс Лавгуд. Она ничего не сделала. О, Мерлин, пожалуйста, пусть это закончится. Тепло кольца вырвало из его сознания. Сняв кольцо и поднеся его к свету, он увидел её послание. Уже были. Ушли живыми. Надо поговорить. Уже была.. Нет. Сейчас надо подумать о другом. Она жива, и у неё есть для него новости. Это всё, что имело сейчас значение. Он узнает здесь то, что нужно, а потом они всё обсудят. «Свяжемся позже», – послал он и вернул кольцо на место, готовясь снова проникнуть в сознание Олливандера. – Что вам нужно от него? Снейп развернулся к девушке, которая пыталась двигаться, освобождаясь от парализующего заклятия. Он направил на неё палочку, но засомневался и опустил её. Она просто наблюдала за ним. – Вы вылечили меня, – наконец, произнесла она. – Мисс Лавгуд, – начал он. – Не причиняйте ему вреда. – Я и не собирался. Как долго он находится в таком состоянии? – Он перестал разговаривать два дня назад. После того, как он приходил в последний раз. – Понятно. Его пытали? – Возможно, сначала. Я здесь не так давно, – сказала она своим странным высоким голосом. – В последний раз, он делал это… то, что вы делали сейчас с ним. Блять. Кто знает, что осталось от разума человека, которого пытал Волан-де-Морт. Если он вдруг подумал, что Олливандер что-то скрывает, то сделал бы всё, пока не добился бы того, что ему нужно. – Я использовал легилименцию, мисс Лавгуд, – тихо сказал Снейп. – Я хотел узнать, может ли мистер Олливандер … разумно мыслить. – Может? – Да. Он замкнулся в себе от внешнего мира, но, на первый взгляд, разум не повредился. – Рада слышать. Я скучаю по нему. Здесь не так уж много людей, – сказала она беспечно, будто обсуждала погоду. – Да уж, – сказал Снейп, не в силах придумать, что ответить. Она, казалось, не боялась и не пыталась напасть снова. Однако он был настороже, и говорил с ней осторожно, будто встретил незнакомую собаку, от которой не знаешь чего ожидать. – Не хочу беспокоить вас, мне нужно поговорить с мистером Олливандером. Придется снова проникнуть в его сознание. – Вы не причините ему вреда? – Я буду осторожен. – Вы его тоже вылечите? – Да. – Вы привели Добби, – кивнула она, по-видимому, удовлетворенная. – Добби помог мне сюда попасть. Эльф низко поклонился в ответ. Полумна Лавгуд будто совершенно не удивилась, только повернула голову к нему и вопросительно посмотрела на Снейпа. – Мисс Лавгуд? – обратился он к ней, хотя девушка не отрывала от него немигающего взгляда. – Поможете мне? – У меня нет палочки. – Она не понадобится. Можете немного приподнять его и посадить? Девушка потянулась, не уверенная в том, будут ли слушаться её руки и ноги. А затем подползла по каменному полу, пока не оказалась на коленях рядом с Олливандером. Снейп думал, что ей нужна будет помощь с волшебником, который, несомненно, был тяжелым, несмотря на его истощенное состояние, однако Лавгуд смогла поднять его, подтянув к своей груди. – Всё в порядке, мистер Олливандер. Это всего лишь я, Полумна Лавгуд. Я не причиню вам вреда. Мне просто нужно, чтобы вы посидели вот так. Да, именно так. Очень хорошо. Профессор Снейп здесь, но я думаю, он не сделает нам ничего плохого. Он дал мне какое-то целебное зелье и сказал, что вылечит и вас тоже. Да, именно так, мистер Олливандер. Просто положите голову мне на плечо, – поднимая его, на распев приговаривала она. Усадив его, она посмотрела на Снейпа. – Хорошо? – Очень. Очень хорошо, мисс Лавгуд. Спасибо. – Легилименс, – произнёс он, направляя палочку на Олливандера. – Снейп! Она сказала Снейп! Она что, не знает? Как она может не знать? Снейп! Его правая рука, пришла чтобы… Оставь меня в покое. Уходи! Он уже узнал всё, что можно. Я больше ничего не знаю… Снейп проник глубже, под поверхностные мысли, так, словно нырнул сквозь тонкую поверхность озера. – Палочка... он знает о Бузинной палочке... Я пытался остановить его, пытался заблокировать воспоминания, пытался забыть, но он все равно узнал обо всём. Теперь он прислал своего приспешника; теперь он хочет, уничтожить остатки моего разума… Осторожно и очень мягко Снейп начал говорить в сознании Олливандера. – Я пришел не от Волан-де-Морта. – Ложь… Всё ложь… – Это правда, Олливандер. Я пришел узнать правду о Бузинной палочке. – Бузинная палочка! Лучше бы я никогда о ней не слышал!… Я больше ничего не знаю! Я никогда её не видел, никогда даже не прикасался к ней! – Что ты знаешь о её силе? – Ты ищешь её? Хочешь стать сильнее Темного Лорда? Хочешь править сам… – Нет. Я хочу узнать о ней. – Если ты знаешь о ней, значит, слышал её историю…Больше я ничего не могу тебе дать, Снейп. Ничего. – У меня есть сыворотка Правды, Олливандер. Не заставляй меня применять её. – Значит тебе всё равно. Ты притворяешься хорошим, но на самом деле не отличаешься от Темного Лорда. Ты всё равно возьмешь всё, что хочешь, независимо от моего желания. – Я в любом случае вылечу тебя. Ты прав, я получу то, за чем пришел, но ты можешь помочь мне. Я не хочу навредить тебе, но твоё сопротивление может сделать тебе же хуже, Олливандер. Волшебник мысленно вздохнул, и на мгновение воцарилась тишина. – Что ты хочешь знать? Спрашивай. – Правда ли, что палочка переходит по крови? – Бузинная палочка и правда, не похожа на другие. Её нельзя отдать добровольно, только захватить силой. – Нужно убийство? – Я не знаю наверняка, так как никогда не видел её. Но думаю, что нет. Всё что нужно – это победить. – Что значит «победить»? – Убийство не обязательное… условие. Можно только обезоружить соперника, сделать беззащитным. – Понятно. Будет ли палочка подчиняться не своему хозяину? – Не до конца. Возможно даже хуже палочки, которая не выбирала своего хозяина. Думаю, именно поэтому столько людей вернулось, чтобы убить волшебника, у которого они её украли... как Геделот и Херевард... Локсиус и Ливиус. Волшебная палочка не подчинится, пока её не выиграют. – Она чувствует силу? – О, да. Палочка могущественна и жаждет власти. Но больше, чем власти, она желает искусного хозяина. – Ты считаешь, что она разумна? – Все волшебные палочки наделены разумом, Снейп. Твоя собственная палочка пожелала тебя много лет назад в моем магазине. Она выбрала тебя. Но Бузинной палочке… её нужды, её требования гораздо выше. Она не жаждет обычного партнерства, она хочет, чтобы ею владели. Жаждет власти… разрушений. – Значит, в руках Волан-де-Морта… – Да, есть них некое сходство. Признаю, эти мысли… беспокоят меня. – Может ли она выбрать его, как когда-то выбрала его собственная палочка? Может ли она выбрать его, даже если он не победил её бывшего владельца? – Бузинная палочка руководствуется своими собственными исключительными законами… но, тем не менее, законами. Не уверен, может ли она выбирать, как это делает обычная палочка. Она была создана для того, чтобы проливалась кровь и разжигалась вражда. Когда палочка находится у того, кто ею не владеет, она стремится… Вот почему ходят слухи…она ищет своего хозяина. Грегорович никогда бы не стал хвастаться этой палочкой, если бы она сама не подталкивала его к этому. Он не был её хозяином, а палочка хотела, чтобы ею владели... – Расскажи мне, что знаешь о Грегоровиче… почему Темный Лорд преследует его? – Палочка была у Грегоровича, по крайней мере, он так утверждал. Но я верю, что так и было. Он был хорошим человеком и мастером по изготовлению волшебных палочек. Он не стал бы врать. Думаю, он унаследовал её, возможно, от Баликлуса, умершего её хозяином. Поэтому я думаю, что палочка влияла на него, заставляя хвастать ею…Она не желала изучения, простого хранения в коллекции… Палочка искала. – А Гриндевальд? Он забрал палочку у Грегоровича? – Темный лорд… он был здесь после убийства Грегоровича. Мы соперничали, но мне всё равно тяжело думать, что волшебный мир потерял такого мастера… ужасная потеря. Мало кто из создателей волшебных палочек обладает таким мастерством. Темный Лорд сказал, что он завладел разумом Грегоровича, прежде чем убить его. Он сказал, что молодой светловолосый парень забрал палочку, напав на безоружного Грегоровича и отняв её. Возможно, в нём она увидела потенциал. Наверное… Я подумал о Гриндельвальде. И Темный Лорд увидел мои мысли. Эта палочка – наказание и проклятие для её владельца. Тот, кто владеет ею, никогда по-настоящему не бывает в безопасности. Никогда не бывает в безопасности. Это было то, к чему Дамблдор хотел приговорить его. – Она может обратиться против своего реального хозяина? Может ли Темный Лорд использовать её против истинного… – Опять же, я могу только догадываться. Но думаю, что нет. Думаю… что палочка не захотела бы убивать своего хозяина. Она захотела бы стать его. – Но если бы истинный хозяин был слабее из них двоих... если бы это, например, был ребенок, являющийся настоящим хозяином палочки, а сама она была бы у Волан-де-Морта… – Я не знаю, – ответил Олливандер, но Снейп уловил ещё одну мысль, – Поттер? – Может есть какие-нибудь предположения? – Думаю, нет. Да, палочка разумна, как и все волшебные палочки и, похоже, очень тянется к власти, но способна ли она принимать решения, как человек? Может ли она чувствовать что-то, помимо гармоничных вибраций между магией хозяина и собой? – Я пришел сюда, к тебе, потому что верю, что ты единственный, кто может это знать. – Я всю жизнь занимался палочками. Создал тысячи. Десятки тысяч. Но знаем мы о них так мало, а то, что знаем лишь непредсказуемая вершина айсберга. Я слышу пронзительное страдание палочек, попавших в незнакомые руки, и счастливый вздох палочек, нашедших своих хозяев. Палочки, созданные мной, могут лежать вечность, в своих коробках, если это необходимо, в ожидании своих хозяев. Они никогда никого не искали. Но она…подчиняется законам своего создателя, законам хаоса. Думаю, она признаёт только силу и подчинение. Не исключено, что она выбрала бы того волшебника, который заполучил её силой. – Ты мне очень помог, Олливандер. – Снейп… ты хозяин Бузинной палочки? – Почему ты спрашиваешь? – Потому что, это только вопрос времени, когда он узнает. Если палочкой владел Гриндевальд, как считает Темный Лорд, то он, скорее всего, придёт к выводу, что она оказалась у Дамблдора после его победы. А ты убил Дамблдора. Волшебник, столь же могущественный, как Волан-Де-Морт… он может колдовать любой палочкой. Но когда он обнаружит, что Бузинная палочка не так сильна, как он ожидает, то обратит свой взор на тебя. – Хватит на этом, – вместо ответа выдал Снейп, быстро ретируясь из разума старика. – Снейп, – прохрипел он, быстро моргая. – Лежи спокойно, Олливандер. Береги силы. Ты, правда, мне очень помог. Снейп открыл пузырек с оставшимся целебным зельем и влил его в горло старика. Добавив несколько капель обезболивающего зелья, которое помогло ему расслабиться и уснуть, он жестом попросил мисс Лавгуд отпустить его. Она так и поступила, аккуратно укладывая его на каменный пол. – Я не могу забрать вас в безопасное место, – сказало он, – Никто не должен знать, что я был здесь. – Всё в порядке, профессор, – ответила она. – Всё не так уж и плохо. Снейп недоверчиво фыркнул. Она явно должна была учиться в Гриффиндоре. – Иногда по ночам я слышу, как наверху разговаривают и ходят, поэтому могу притвориться, что я в Хогвартсе, засыпаю в своей спальне. «Какая же она странная девушка», – подумал Снейп. Чем-то она напоминала ему Гермиону. Под нежным фасадом сталь. – Мисс Лавгуд, мне придется стереть вам память. Обоим, – произнёс он, не желая исполнять озвученное. Однако она просто кивнула. – Я пришлю помощь, как только смогу. Зачем он давал обещания девушке, чью память собирался стереть? Это было бессмысленно – позже мисс Лавгуд ничего из этого не вспомнит, и всё же он понял, что не может оставить её в этой безжалостной тьме без надежды. – Крепитесь. – Да, сэр. Мне сидеть спокойно? – Да, буду признателен. Но она не смогла усидеть. Приблизившись к нему, она коснулась рукава его мантии своей рукой. – Я не понимала раньше. Что вы на нашей стороне. Он отдернул руку, придя в ужас. Что происходит? За последние двадцать четыре часа он раскрылся четырем людям. Четырем! Он раскрывался так же уверенно, как если бы сам пошёл к Волан-де-Морту и сдал себя, как предателя. Это было безумие… это была смерть. Все эти годы он знал, что этого с ним никогда не случится. Какое ему дело, прикасаются к нему дети или домашние эльфы? – Обливиэйт! Взгляд девушки рассеялся, но, казалось, что она наблюдает, как он стирает память Олливандеру. Затем он опустил глаза и заметил, как Добби торжественно протянул свою маленькую ручку к нему. Да пошло оно всё. Он взял эльфа за руку, но услышав хлопок аппарации, он почувствовал, как его сердце замерло. Погрузившись в темноту, он уверовал, что умер, что каким-то образом в него успели запустить смертельно проклятье, как раз перед тем, как они аппарировали, и, что давящая и удушающая темнота вокруг, свидетельствовала лишь о том, что его душу вырвали из тела.

***

Чуть позже они оказались в кабинете директора. Снейп весь в поту от страха, а сам этот страх приводил его в ещё больший ужас и ярость. – На этом всё, Добби, – холодно сказал он. - Спасибо. Добби не шелохнулся. – Я сказал, на этом всё. Мне нужно поговорить с Дамблдором. Добби загадочно посмотрел на него и аппарировал, оставив Снейпа в кабинете одного. Прекрасно зная, что бывшие директора с интересом наблюдают за ним с портретов, он подошёл к своему креслу и сел к ним спиной. В кабинете стояла оглушающая тишина, но он никак не мог сосредоточиться, не мог собраться с мыслями для разговора с бывшим директором. Дамблдор послал его на смерть, и он боялся умереть.