Потерянная земля юности / Teenage Wasteland

Драко и Аделаида появились в доме на Площади Гриммо в следующий раз, когда Гарри должен был трансформироваться. Аделаида протянула тарелку с бифштексом и лучезарно улыбнулась. — С днем волка! — сказала она. — Никакой сегодня не день волка, — ответил Гарри. — Ведь он веселый добрый волк, ведь он веселый добрый волк, ведь он веселый добрый волк, ведь он веселый добрый волк… — запела Аделаида. — Боже, остановись, — сказал Гарри. — Заходите. Драко сидел напротив него на кухне, наблюдая, как он ест (по общему признанию, великолепный) стейк, который приготовила Аделаида. Аделаида сидела, скрестив ноги на столешнице, и копалась в коробке с разными причудливыми чайными пакетиками, которые Гарри украл со службы в Министерстве. — О, маракуйя, — сказала она. — Я не думал, что вы придете, — сказал Гарри. Драко закатил глаза. — Как будто я могла пропустить твой день волка, — сказала Аделаида. — Это не…! — Ты знал, конечно, что я приду, — тихо сказал Драко, и рот Гарри расплылся в улыбке, потому что, конечно же, Драко был прав. Гарри не сомневался, что он придет. Он даже не сказал Рону и Гермионе, потому что был уверен, что Драко поймет, что нужен он. Неожиданным тут было только присутствие Аделаиды. — Вопрос: насколько ты большой, как волк? Ты ласковый? Можно ли тебя погладить? — спросила она, заливая горячей водой с помощью своей палочки три самых дорогих чайных пакетика, которые она положила в одну кружку. — Я огромный фольклорный монстр, Аделаида, — сказал Гарри. — Я не плюшевый. — Какой кошмар, — сказала Аделаида, делая глоток своего замысловатого чайного напитка и гримасничая. — Ничего себе, вот это дерьмо. Драко, на, попробуй. — Ты только что сказала, что на вкус это дерьмо, — сказал Драко. — Ага, как вонючие ноги. На, попробуй. Когда Гарри поел, они пошли за ним в его спальню. — Вот где мы бы потрахались, если бы Драко не появился в тот раз? — спросила Аделаида. — Ты сегодня в хорошем настроении, — сказал Гарри. — Она нервничает, — сказал Драко, он говорил почти шёпотом, но Аделаида все равно уловила. — Я не нервничаю. С чего бы? Из-за Гарри? — Это опасно, — сказал Гарри. Он посмотрел на Драко. — Не нужно было тебе её приводить. Драко пожал плечами и улегся на кровать. Через несколько минут на Гарри упал лунный свет, и его охватило мучительное сжатие всего, чем он был. Уменьшение, затем рост, огромная комната, запахи — перед его носом была протянута рука. Это был один из его людей. Он лизнул ее. — Он такой милый, — сказала девушка, чья это была рука, и начала гладить его по голове. Он лизнул ее руку, и она засмеялась. Но тут появился еще один запах, и Гарри пошел посмотреть. Он был на кровати: чистый, дружественный запах. Его друг, его самый близкий друг. Мужчина улыбнулся ему. — Привет, — сказал мужчина. Гарри тяжело опустился на бок рядом с ним. Мужчина издал восхищенный звук. — Я же говорил тебе, Аделаида, — сказал он, обхватывая тело Гарри и зарываясь лицом в его загривок. — Ну разве ж он не великолепен? — А мы не можем оставить его в таком виде? — сказала девушка, присаживаясь с другой стороны Гарри. — Заманчиво, но Шарку это не понравится, — сказал мужчина. Девушка погладила морду Гарри, и он заскулил. — Ну разве ж ты не идеален, — сказала девушка. Гарри закрыл глаза, позволяя ее словам окутывать все его тело и разум, чувствуя себя безопаснее и теплее, чем когда-либо. — Идеален, — сказала она, и в тот момент ему показалось, что она была права. Гарри проснулся на следующее утро, уткнувшись лицом в плечо Аделаиды. Рука Драко обвивалась вокруг его талии. Аделаида издала тоненькое фырканье. Гарри перевернулся и увидел, что Драко наблюдает за ним. — Доброе утро, — сказал Драко. Он выглядел довольно неуверенно. Гарри улыбнулся ему, и неуверенность исчезла. Драко улыбнулся в ответ. — Вы хорошо спали? — спросил Гарри. — Кажется, мне в глаз шерстинка попала, — сказал Драко, вытирая глаз одним пальцем. — Извини, — сказал Гарри. Драко прищурился на него. — Ох уж эти опасности, которым я подвергаюсь, — сказал он, и что-то ослабло в груди Гарри, какая-то тревога, о которой он не подозревал. Было так очевидно, что Драко его не боится. Аделаида издала чавкающий звук и перевернулась на спину. — Иди завари чай, — сказал Драко, что Гарри правильно истолковал как «давай поняшкаемся, пока она внизу». — Мерзость, — сказала Аделаида, когда наконец вышла. Гарри сидел между ног Драко на кровати, подбородок Драко лежал на его плече, руки его надежно обхватывали его грудь. Последний час Драко попеременно целовал шею Гарри и шутил ему на ухо волчьи каламбуры. — Доброе утро, — сказал Драко, отпустив Гарри и выпрямившись. Аделаида посмотрела на Гарри. — Ты мне больше нравился в образе волка, — сказала она. Драко немного сливался от того, чтобы позволить Гарри пойти с ним в церковь, как будто это была какая-то личная, тайная вещь. — Ты не посмеешь над этим смеяться, — сказал он несколько раз, полувопросом, полуприказом. — Конечно, нет, — ответил Гарри. — Потому что многое из этого довольно глупо, если ты… если ты не веришь в это. Но… — Драко. Я не собираюсь высмеивать твою религию. — Это не моя религия, я даже не уверен, не ради ли музыки я туда хожу.

***

Но Гарри наблюдал за ним в соборе. Наблюдал, как Драко поднимает глаза к алтарю, как шевелятся его губы в безмолвной молитве, как горячо он поет гимны. Гарри стало скучно во время проповеди о доброте, но Драко наклонился вперед на скамье, сосредоточенно внимая. Только во время Миротворения он словно вернулся к себе, когда пожал руку и даже поцеловал элегантную женщину средних лет рядом с ними. Гарри догадался, что это Куки, о которой он много слышал. — Ну что? — спросил Драко, когда они вышли из церкви. — Что думаешь? — Хор прекрасен, — сказал Гарри. — Волшебно, да? — спросил Драко, сияя глазами. — Это прямо как магия. — Не… не для меня, — мягко сказал Гарри. — Для меня магия — это магия. — Магия! Магия в хоре. А Бог — для того, что не требует ответа. — А я думал, ты пришел только ради музыки, — улыбнулся Гарри. Драко покраснел и отвел взгляд. — Да, — сказал он. Они обедали с Куки, ее мужем и несчастным на вид сыном-подростком, который, как оказалось, вовсе не был несчастным, когда появилась Аделаида. Они сидели рядом друг с другом в дальнем конце стола, близко склонив головы, бормоча и подспудно смеясь. — Аделаиде, походу, нравится Себастьян, — сказал Гарри. Драко был в ужасе. — Не говори ничего! Если она подумает, что мы это одобряем, она перестанет его хотеть! И действительно, пока Гарри провожал их домой, Драко сделал несколько ехидных замечаний о Себастьяне. — Его мать из-за него в отчаянии, — сказал он. — Он невероятно грубо ведёт себя с учителями. — Только с глупыми, — сказала Аделаида. — Он очень умный. — И вообще он распиздяй, — сказал Драко. Аделаида только закатила глаза, при этом выглядя довольной.

***

Аделаида ушла в свою спальню, когда они вернулись домой, а Драко расположился на диване, целуя Гарри в ключицы и виновато отстраняясь всякий раз, когда ему казалось, что он слышит какой-то звук. — Драко, — сказал Гарри. — Ты… мы не можем… — Шшш, — сказал Драко, его рука легла на член Гарри поверх джинсов. — Боже, — сказал Гарри. К тому времени, когда Аделаида вышла, Гарри был настолько твёрд, что ему пришлось пойти в ванную, чтобы успокоиться. В тот вечер он вернулся домой взвинченный, расстроенный, восхищенный. Это был коктейль из чувств, к которым он уже привык. У них не было секса с тех пор, как Аделаида вернулась из реабилитационного центра, хотя каждый четверг, когда Драко приходил с зельем, они быстро и беспорядочно помогали друг другу кончить, обычно даже не успев пройти дальше гостиной. — Ты не можешь остаться ненадолго? — спросил Гарри в один из четвергов. — Раньше ты оставался на несколько часов. — Аделаида… — Она никогда не замечала, — сказал Гарри. — Да, потому что за ней ухлёстывал жуткий взрослый мужик! Гарри опустил лоб на плечо Драко. — Я знаю, — сказал он. — Да, я знаю, мне жаль. Я не должен был ничего говорить. — Гарри, — сказал Драко, взяв лицо Гарри в свои руки и целуя его в щеку, переносицу, другую щеку. — Я схожу с ума по тебе. — Блять, — сказал Гарри. — Я тоже. Я люблю ее, знаешь. — Правда? — Да. Я понимаю, почему ты… я рад, что мы не торопимся. Но ещё я просто хочу… — Я все время думаю о том, чтобы трахнуть тебя, — сказал Драко. — На работе. Ночью. Когда мою посуду. Это все, о чем я думаю. Гарри выдохнул, наполовину смеясь, наполовину испытывая отчаяние. — Боже. Драко. — Я должен идти, — сказал Драко. Гарри прикусил губу и заскулил. У него уже наполовину встал, хотя он только что кончил. Драко поцеловал его. — Ты должен идти, — сказал Гарри. — Да, — сказал Драко. Они пошли на второй раунд, Драко сидел на лестнице и откидывал голову назад, пока Гарри целовал его бедра. Они прижимались друг к другу, когда оба кончали, и затем молчали целых десять минут, лениво целуя друг другу руки, гладя друг друга по волосам. — Тебе пора идти, — сказал Гарри. — Да, — ответил Драко. Гарри проверил свои карманы, когда Драко ушел, и, конечно же, там лежала аккуратно сложенная записка, написанная неуклюжим почерком Драко: Я всегда восхищался тобой. Гарри положил ее к остальным.

***

На следующий день Гарри пришел к Драко, чтобы посмотреть фильм вместе с ним и Аделаидой. — Можно я выберу? — спросил он. Они оба только рассмеялись. Драко выбрал Храброе сердце. Они начали его только в половине десятого, а фильм длился около восьми часов, или так показалось Гарри. Он то дремал, то отключался от повествования. Он проснулся, когда фильм закончился. На его джинсах был попкорн, а Аделаида нарисовала перманентным маркером пенис на его щеке. — Ты дал ей это сделать? — спросил он Драко. — Должен же я выбирать правильные стороны битвы, — ответил Драко. Аделаида подтянула ноги под бедро Гарри и захихикала. — Уф, — сказал Гарри. — Мне нужно домой. — Почему бы тебе не переночевать у нас? — спросила Аделаида. Гарри замер, затем очень осторожно повернулся и посмотрел на Драко. — Мы не будем торопиться, — сказал Драко. Аделаида насмешливо хмыкнула. — Господи, вы что, американские подростки, приберегающие ночевку для выпускного вечера? — У Гарри все равно есть завтра дела, — сказал Драко. — Неа, нет у меня дел, — сказал Гарри. — Я бы хотела, чтобы ты иногда оставался на ночь, Гарри, — сказала Аделаида. — Тогда Драко, может, отстал бы от меня наконец, когда приходят мои друзья. Он всегда стоит на стрёме, как гребаный неудачник. — Эй! Я нравлюсь твоим друзьям! — Уже поздно, — сказал Гарри, неуверенно взглянув на Драко. Аделаида пошевелила пальцами под ногой Гарри. — Ну же, Драко, не будь таким засранцем. — Ну, если ты хочешь, — сказал Драко, не совсем обращаясь к Гарри.

***

У Драко не было запасной зубной щетки. Гарри воспользовался чарами и смыл рисунок пениса со своего лица в раковине. Он никогда не был в спальне Драко. Она была маленькой. Постельное белье было белым, шторы — темно-синими. Драко сел на кровати, раскрасневшийся и нервный. На прикроватной тумбочке стояла фотография его матери в рамке, и еще одна рамка, которую Драко положил лицом вниз. Гарри подошел к ней и поставил ее на место. Как он и предполагал, это была фотография Люциуса Малфоя, широко улыбающегося в камеру, с восьмилетним Драко на коленях. — Я подумал, что тебя это немного оттолкнет, — сказал Драко. — Очень милая фотография, — сказал Гарри. Кадык Драко двигался вверх и вниз по горлу. Он оставил для Гарри абсурдно большой кусок кровати. Гарри наложил на дверь запирающие чары и наложил Муффлиато. Он не использовал свою палочку, и Драко рассеянно следил за движениями его рук. — Иди в постель, — сказал он. Гарри забрался на неё. Они лежали лицом друг к другу, между ними было почти футовое пространство. Дыхание Гарри было слишком громким в тишине. — Ты помнишь, как оказался в Азкабане? — спросил Драко. — Да, — ответил Гарри. — Как ты туда попал? — Это была часть подготовки авроров, — сказал Гарри. Драко кивнул. — Но я специально попросил о встрече с тобой. В тусклом свете Гарри мог различить, как быстро у Драко подрагивали ресницы. — Я хотел узнать, все ли у тебя в порядке, — сказал Гарри. — Как это вообще имеет хоть какой-то смысл? Ты и я. — Ты так далеко, — сказал Гарри. — Почему ты так далеко? Драко протянул руку, правую. — Ты знаешь, мы могли бы обратиться к специалисту, — сказал Гарри. — Может, мы с можем ее исправить, сделать что-то. — Меня не нужно исправлять, — сказал Драко, а затем он оказался на нем, перекатился на Гарри, свой вес он держал на локтях по обе стороны от головы Гарри, бёдрами он упёрся в его пах. — Я буду так хорошо о тебе заботиться, как только смогу, — сказал Гарри на последнем издыхании под сокрушительным весом Драко. Драко наклонил голову и поцеловал его.

***

Они просыпались несколько раз за ночь, им было то слишком жарко, то слишком холодно, и каждый раз ощущать Драко в своих объятиях было для Гарри как победа.

***

Утром они лежали, прижавшись друг к другу, усталые и довольные. Драко произнёс: «Мне так хорошо», а Гарри ответил: «Мне тоже». Аделаида напугала их, постучав в дверь. — Вы там как? Я приготовила французские тосты. Одевайтесь!

***

— Не могу поверить, что ты заснул на Храбром сердце, — сказал Драко, когда они ели. — Ты хуже Аделаиды. — Не все хотят смотреть трехчасовые исторические эпопеи каждый вечер недели, Драко, — сказала Аделаида. — Это было муторно, — сказал Гарри. — Девочки хотят прийти к нам позже и испечь торт, — сказала Аделаида. — У нас есть ингредиенты? — Да. Гарри, ты ведь останешься, правда? — Э, — произнёс Гарри. — Ты должен остаться. Если Драко не занять чем-то, он будет сидеть на кухне и монополизировать Фиону. — Это Фиона монополизирует меня! — воскликнул Драко. — Да, я останусь, — сказал Гарри. И он повторял это снова и снова, днями и неделями, пока его зубная щетка не стала лучше смотреться рядом с розовой щеткой Аделаиды и модной электрической щеткой Драко, чем в его доме на Гриммо.

***

— Только, типа, не веди себя странно, ладно? — сказала Аделаида. — Я обещаю, — сказал Себастьян. — Потому что Драко довольно опекающий. — Обещаю. Я буду называть его сэр. И сниму кепку. И попрошу твоей руки. Аделаида прильнула к нему, и Себастьян обнял ее за плечи. То была тонкая, жилистая рука, не такая, к какой она привыкла. Её и раньше обнимали мужчины, но быть с молодым парнем было всё ещё странно. Он казался гораздо более хрупким. — Знаешь, ты можешь остаться на ночь, — сказала она. — Ага. Как будто мама мне разрешит, — сказал Себастьян. — Ей нравится Драко, но рамки-то есть. Она боится, что я тебя обрюхачу. — Кто-то должен рассказать ей о презервативах. — Ммм, — сказал Себастьян, наклонил голову и поцеловал ее. Они были в парке возле дома Аделаиды. — Я хотел бы у тебя переночевать. Уверен, утром ты выглядишь еще красивее. — Ты не захочешь увидеть меня без макияжа. Себастьян опустил голову на одну сторону и прищурился. — Что? — спросила Аделаида. — Решаю, хочу ли я увидеть тебя без макияжа. Аделаида рассмеялась. — И каков вердикт? — Все еще решаю. — Он обхватил ее подбородок и большим пальцем провел по нижней губе. — Классные скулы и подбородок. Какого цвета у тебя ресницы? — Не знаю, коричневые? — Хм. Сложно. — Ой, да пошел ты, — сказала Аделаида. — Ты великолепна. И без макияжа тоже будешь великолепна, — сказал Себастьян. Аделаида улыбнулась и потянула его за руку. — Пойдем. Давай покончим с этим.

***

Гарри и Драко сидели в гостиной и смотрели телевизор. Драко прижался к груди Гарри. Он не пошевелился, когда вошла Аделаида, только потянулся, радуясь, что видит ее. Затем он заметил Себастьяна и сел. — Себ! Наконец-то мы встретились вне церкви. Аделаида сжала руку Себастьяна, и его хмурый взгляд смягчился. — Привет, Драко, — сказал он. — Гарри. — Мы с Себастьяном идём работать над проектом в мою комнату, — сказала Аделаида. — Над «проектом»? — спросил Драко, вставая. Он был немного выше Себастьяна. — Вы даже не в одной школе. Аделаида выпятила подбородок. — Хочешь больше подробностей? — спросила она. Драко скрестил руки, переводя взгляд с нее на Себастьяна. — Могу я поинтересоваться, сколько времени, по вашим расчетам, займет этот проект? — Мы еще не знаем, — сказала Аделаида. — Мы работаем над этим. В челюсти Драко дернулся мускул, но она не могла понять, сердится он или забавляется. — Ну же, Драко, ты всегда говорил мне, что я могу трахаться с кем угодно, если только он старше меня не более чем на год, — сказала Аделаида, отказавшись от притворства. Себастьян чуть не задохнулся рядом с ней. — Аделаида…! Драко холодно оглядел Себастьяна с ног до головы. — Если причинишь ей боль, я расскажу твоей матери, что ты куришь траву, — сказал он. — Как ты…?! — воскликнул Себастьян. — Ты меня понял? — спросил Драко. — Да, сэр, — сказал Себастьян. Это прозвучало так, как будто сэр случайно вылетело. Он учился в одной из тех мажористых школ, где все должны были вставать, когда учитель входил в класс. Драко ухмыльнулся. — Боже, ты такой кринжовый, — сказала ему Аделаида. — Ну же, Себастьян. — Это ты сказала ему, что я курю траву? — спросил Себастьян, как только дверь закрылась. — Не знаю, наверное, — ответила Аделаида. — Я почти все ему рассказываю. Себастьян прошелся по ее комнате, потрогал розовую лампу с ракушками. — А они с Гарри…? — Отвратительно влюблены? Да. Это мерзко, — сказала Аделаида, потому что так оно и было. В основном. Однажды Драко зашел на кухню, посмотрел на крошки под тостером, вздохнул и вышел из комнаты. Гарри подождал, пока он уйдет, а потом вымыл всю кухню — отключил тостер от сети, прочистил его, вытряхнул из-под него крошки, наложил полирующее заклинание. Аделаида имела довольно хорошее представление о том, что такое встречаться с мужчиной, или, по крайней мере, с определенным типом мужчин. Но то, что было у Драко и Гарри, было не похоже на это. Она наблюдала за ними и думала: Я хочу этого. Она видела это в фильмах и считала странным, но теперь этот образ отношений уже не казался таким недосягаемым. Однажды Аделаида по пьяни спросила Драко: — Кто заботится о тебе? — Ты, — ответил Драко. Затем, увидев выражение ее лица, он исправился. — В смысле, Синтия с работы. Синтия с работы заботится обо мне. — Но было уже слишком поздно. Она знала, что он говорил серьезно. Знала, что она — единственный человек, который был у Драко, и осознание этого наполнило ее тяжелым ужасом, ужасом осознания того, что она не может этого сделать — она не может позаботиться о нем. Она едва могла позаботиться о себе. Это было ужасно — знать, что она так нужна Драко. Когда Гарри отозвал ее в сторону и сказал, чтобы она извинилась перед Драко, она была возмущена. В ярости. Но ещё она почувствовала облегчение. Такое глубокое, фундаментальное успокоение, что она больше не одинока в любви к Драко. Гарри говорил, что она может делать все, что захочет. Гарри говорил, что она блестящая и трудолюбивая, и что он верит в нее. Сначала она думала, что он говорит это только для того, чтобы хорошо выглядеть перед Драко, но со временем она поняла, что он действительно это имел в виду — что некоторые люди бывают добрыми, не ожидая ничего взамен. Ей по-прежнему было грустно от того, что они любят друг друга больше, чем ее, но она смирилась с этим. — Можно тебя поцеловать? — спросил Себастьян. — Можешь не спрашивать, — ответила Аделаида, но он всегда спрашивал, прежде чем у них начиналось что-то серьезное. Он всегда медленно подходил к ней и останавливался, чтобы спросить, все ли в порядке. Он знал о Терциусе. Она плакала с ним в церковном дворе после ужасной вечеринки, где все пили, и у нее голова шла кругом, и ей казалось, что все это слишком тяжело. Было бы гораздо проще выпить бутылку белого вина и на несколько часов стать кем-то другим. Но она ранила чувства Драко, когда пила — она не знала этого раньше. Или знала, но не задумывалась, что это значит. Драко запечатлел ее жестокость в своем сердце, никогда о ней не вспоминал, прощал ее. Себастьян нашёл ее. — Ты вся дрожишь, — сказал он и вывел ее на улицу, накинул ей на плечи свой пиджак, помог перелезть через ворота Старого церковного сада Сент-Панкрас. Он усадил ее между своих ног, прислонившись к надгробию, и обнимал ее, пока она плакала. И вдруг, как ни странно, он напомнил ей Драко — его спокойный голос, его нежные пальцы, гладившие ее волосы, то, как он положил подбородок ей на макушку и не пытался прекратить поток ее слез. — Когда мне было десять лет, моя мать ушла… — начала она. Иногда он её этим раздражал. Иногда он хотел, чтобы она говорила об этом, когда она просто не хотела. Но в основном это было так: он просил ее дать то, что он хочет, а не брать. Он целовал ее медленно, называя ее красивой, совершенной и особенной — он всегда называл ее особенной, что поначалу казалось ей глупым. Но потом ей это стало нравиться. Драко включил музыку на кухне. Она услышала, как смех Гарри разнесся по квартире, а Драко сказал что-то тихое, что-то ласковое. Аделаида обняла Себастьяна за шею. Он выглядел неуверенным. Он часто выглядел неуверенным — он был очень молод. Он потерся носом о ее нос и спросил, всё ли нормально? Молодость всегда была обузой для Аделаиды, но внезапно она перестала казаться таковой. Она стала похожа на свободу. — Да, — сказала она.