Хрустальный шрам

      — Мамочка, двери открываются сами, посмотри скорее!              На тот момент, когда я действительно думала, что двери двигаются сами, мне было семь лет. Куда бы я ни пошла — проход всегда был открыт и доступен мне.       — Какая же ты у меня выдумщица, Нинель, — мама ласково проводит рукой по моей голове, приглаживая выбившиеся из прически черные волоски. — Разве такое может быть, дорогая?       — Ты мне не веришь? — я досадно поджимаю губы, улавливая нотки той взрослой манеры, с которой они говорят маленьким детям, что они слишком много фантазируют.       — Конечно верю, моя милая девочка!       Она не верила. Много раз я пыталась доказать своей матери в юном возрасте, что я не выдумщица, а повзрослев, пришлось убеждать, что я абсолютно здорова и проблем с психикой у меня нет.              К слову, мне уже двадцать лет, а двери все также открываются сами.

***

      — На этом все, мы продолжим наш разговор завтра. Как ты себя чувствуешь, Нинель? Тебе стало легче? — жилистые руки психолога медленно закрыли светло-голубой блокнот и отложили его в сторону.        «Очень сомневаюсь, что мы еще встретимся…» — пронеслось в мыслях, но ответить я все же решила иначе: — Да, конечно, спасибо Вам. Теперь я словно в своей тарелке.       Женщина кивнула, поправила съехавшие бордовые очки и добавила:       — Передавай своей матери от меня большой привет, пусть заедет как-нибудь на чай. Нам есть о чем поговорить.       — Обязательно, — «Конечно вам будет что обсудить. А точнее, кого», — подумалось мне и я поспешила скорее удалиться из кабинета. — До свидания!       Психолог снова лишь коротко кивнула и углубилась в чтение какой-то научной книги с изображением говорящего рта и мозга на желтой обложке. Думается мне, она не уловила сарказм в моем голосе или же предпочла не заметить его.       Уже вечер. Время тянулось настолько медленно, пока я находилась на приеме. Идти сюда у меня не было никакого желания и начнем с того, что это вообще не моя идея. По «большому привету», который эта женщина передавала моей маме, уже понятно, кто за этим стоит. Она не упустила возможности отправить меня на прием к своей подруге-психологу. Когда я узнала об этом, чуть свою комнату не разнесла, но остановилась — это бы в лишний раз показало моей матери «нестабильность» моего мозга. В последнее время отношения с ней натянутые, и чтобы не усугублять их еще больше — я согласилась пойти к мозгоправу психологу.       Двигаюсь к выходу наружу. Осмотревшись, нет ли кого в приемной, перевела взгляд на обычную стеклянную дверь с большой ручкой.       Открылась.       Я усмехнулась. Ожидала ли я чего-то другого? Нет. Знаю ведь, что дело не в моей «больной голове», это что-то… иное.       Приложила пальцы к закрытым глазам и сильно надавила до состояния "калейдоскопа". После протерла, касаясь переносицы. Моя собственная мама думает, что я сошла с ума. Хотя это, конечно, громко сказано. Скорее, что у меня не все в порядке с головой. Если бы только человеческие глаза могли делать фотографии или записывать видео — доказать можно было бы что угодно.       Обычно двери не закрываются до тех пор, пока я не выйду через них. Вот и в этот раз, пока я стояла и размышляла, потирая глаза, на которых уже начали высыхать контактные линзы, створка двери оставалась открытой, пуская прохладный вечерний воздух внутрь клиники.       Вышла. Я люблю ночной город: повсюду разноцветные огни из окон жилых домов, фонарей на улице или от вывесок заведений, людей почти нет и сама атмосфера мегаполиса ощущается по-другому. Носом улавливаю запах, который бывает после того, как пройдет дождь, немного кофе и свободы. Боковым зрением замечаю, что дверь вернулась обратно в исходное положение. Вдыхаю свежий воздух: нос приятно охлаждается внутри, а легкие наполняются. Как долго это будет продолжаться? Пока я не поверю, что у меня действительно проблемы с мозгом? Пока не начну сидеть в своей комнате, никуда не выходя из нее?       — Ну что за пиздец… — чувства взяли вверх, заставляя меня выругаться. Я пнула железную банку из-под газировки и та с характерным звуком покатилась прочь от меня. — «Пора домой», — я двинулась в сторону автобусной остановки, оставляя все еще катившуюся жестянку позади.