Жизнь с чистого листа

— Пап, спасибо, что Сашку к себе забираете, а то я даже и не знал, кому отдать его на время течки, — Арсений смущается от последних слов и покрывается легким румянцем, который распространяется по фарфоровым щечкам и стекает к шее, заволакивая все ее пространство, покрывая алыми пятнами практически прозрачную кожу. — Вы с отцом нас просто спасаете, — тихо выдыхает мальчишка и мягко улыбается, чувствуя жар на щеках. Омега задумывается на несколько долгих секунд о том, как же сильно поменялась вся его жизнь. Теперь у него есть самые настоящие родители — Анатолий и Андрей, которые вслед за сыном и его семьей перебрались в Москву, чтобы быть поближе к детям и внуку. Мужчины уже завоевали вечное доверие у омеги, а потому мальчишка все чаще и чаще стал оставлять сына с дедушками, которые дарили бесконечное количество любви внуку. Сашка так вообще был без ума от своих дедушек — улыбался им ярко-ярко, постоянно лепетал что-то тихо, а те все понимали и улыбались в ответ. Попов начал и сам привыкать к ним достаточно быстро, папой и отцом он смог их назвать спустя полгода тесного общения. В один момент из мальчишки просто вырвалось это заветное папа, которое так обрадовало Анатолия, а дальше пошло все еще легче — они стали настоящими родителями, которые любят и ценят своих детей просто за то, что они есть. Постоянные разговоры и поддержка, забота и любовь, которые оказывались мужчинами — это именно то, что Арсений и желал получить в свое время от собственных родителей. Дядя Саша с Мишей и Владимир несколько раз в неделю звонят, чтобы узнать все подробности об их жизни и переезде, о том, как Сашенька себя чувствует и что у них нового происходит. Эти близкие люди, которые смогли заменить в самый нужный момент родителей, навсегда останутся в сердце, они будут занимать там почетное место, которое Арсений никогда и никому более не уступит. Омега до сих пор их считает своими родителями, а Мишу братом, поскольку другого положения эти люди не смогут занимать. Он не обрел кровных родителей, но духовные у него даже умножились в два раза — родители Антона и Владимир с Александром. Мысли сами собой возвращаются к родным родителям, которые так и не вышли на связь, не писали и не звонили. Омега и сам пытался как-то написать папе, но ответа не последовало, а это безжизненное «прочитано» добило Арсения окончательно. Ему было обидно, что папа даже не ответил смайликом или стикером — это было бы хоть что-то, но нет. Мальчишка ведь так долго решался на это сообщение, которое отправить не мог несколько недель.

Арсений Привет, пап. Как вы там с отцом? Вы, наверное, уже знаете, что я в Москву переехал вместе с Антоном и сыном, вам же уже рассказали. И я был бы рад, если бы хотя бы ты прилетел к нам, чтобы увидеться и познакомиться и с внуком, и с Антоном. Мы бы оплатили перелет тебе туда и обратно, а ты пожил бы у нас с Антоном. Если отец тоже согласится, то я был бы очень счастлив. Как тебе идея? 19:23

Сообщение осталось непрочитанным, а на следующий день появились две галочки, после которых не последовало ничего. Арсений смирился с этим при помощи поддержки родителей Антона и самого альфы. Они смогли донести до омеги, что значит еще не время и его родители еще не готовы к таким резким переменам. И Попов поверил, но, маленький мальчик, который все ещё ждёт любви от своих родителей, так до конца и не смог принять этого. Он лишь пустил эти мысли на самотек, обращая все свое внимание на собственную семью и обустройство в новом городе. Мальчишка смог освоиться в Москве. Конечно, это произошло не быстро, но, тот год, что они прожили уже в этом городе, достаточно весомо помог омеге влюбиться в златоглавую, которая может очаровать каждого человека, который хотя бы раз взглянет на эти яркие огни и динамичный образ жизни. Она искрится и светится, манит и чарует, дарит то, что Арсений никогда не испытывал в своей жизни. Она дарит ту свободу, которой был лишен омега в Омске, хотя и думал, что это не так. Столица смогла влюбить в себя Арсения и помогла отпустить все те тяготы, которые висели дамокловым мечом над мальчишкой и не давали успокоиться мечущемуся сердцу. Этот город смог подарить уют и комфорт, который так искал омега. Москва изменила многое в его жизни, но эти изменения были только в лучшую сторону, что не могло не радовать. Попов смог вдохнуть полной грудью и не закашляться — Москва теперь для него пахнет домом, который так искал омега в Омске. Еще больше Арсения радовало то, что он смог подружиться с близкими друзьями альфы — Димой и Сережей, которые расположили омегу к себе одной встречей. Таких добрых и чутких людей мальчишка встречал крайне редко и был удивлен, что такие люди ещё в принципе остались, да при этом еще и в Москве, которая может менять людей не всегда в лучшую сторону. Они смогли легко подружиться и понять друг друга, словно дружили многие годы, а не встретились в первый раз. — Мальчик мой, ты же знаешь, что мы с Андреем только счастливы, что можем провести больше времени с внуком, — мужчина улыбнулся мягко и прищурился по-лисьи. Анатолия всегда умиляла эта черта омеги смущаться по разным поводам. — Ты вот мне лучше расскажи: вы когда с Антоном отношения узаконивать собираетесь? Я-то понимаю, что вам и так неплохо, но уже хочется погулять на вашей свадьбе, — старший омега слегка поджал губы, ведь ему самому никогда не нравилось заводить таких тем, но по-другому он уже и не может. Ребята уже больше года вместе, имеют ребенка, а в ЗАГС все никак не могут дойти, чтобы все было по закону и праву. — Мы с Антоном обсуждали это и пришли к выводу, что, когда Сашке исполнится полтора годика, то тогда пойдем. Хоть нам и так хорошо, но Антон всё же настаивает на браке, а я и не против. Так что через полгода, думаю, пойдем подавать заявление, — Арсений опускает глаза на стол и пряча нежную улыбку в чашке ароматного чая с мятой и мелиссой. По правде говоря, омега хочет замуж за этого мужчину, за своего альфу, но каждый раз думает о том, что им ведь и так отлично — живут своей маленькой семьей, растят сына вместе и радуются жизни невзирая ни на что. Арсению кажется, что пресловутый штамп в паспорте совершенно ничего не меняет, но омежье нутро хочет почувствовать себя полностью принадлежащим альфе. Об этом уже кричат и метка, которая горит ярко-алым цветом из-за постоянного возобновления альфы, который ставит ее каждый раз во время секса; и запах Антона, который отпечатался на Арсении плотно, врос под кожу. Но внутренний омега требует еще этого штампа с кольцом, чтобы было наверняка, да и Антон имеет необузданное желание показать всем людям вокруг, что у Арсения есть альфа — кольцо и метка тому показатели. Из-за этого они стали постоянно разговаривать на эту тему, и путем таких простых дебатов в их семье они и решили, что как только сыну исполнится полтора годика, то можно будет отпраздновать свадьбу, чтобы малыш смог присутствовать на таком знаменательном мероприятии, а фотографии останутся напоминанием ему о том, что он был там самым главным человеком. — Это хорошо, и Сашенька с вами сможет быть в этот день, — омега выдохнул с улыбкой и мельком глянул на настенные часы, которые показывали уже пятый час вечера, что означало, что Антон совсем скоро вернется с работы. — Ладно, пойдем мы с Сашкой уже, чтобы не мешаться вам, — Анатолий подмигнул мальчишке и поднялся со своего места, направляясь в сторону детской комнаты, чтобы забрать внука и его вещи, а потом уехать домой, оставив пару наедине.

***

Арсений крепко держится за свой живот, сворачиваясь в маленький комочек, который поскуливает и всхлипывает из-за тянущей боли, которая давит на область низа живота и не дает нормально лечь на постели. Омега уже выпил обезболивающие таблетки, которые должны были помочь, но результата никакого — боли не проходят, а желание только возрастает. Он думает о том, чтобы пойти и выпить еще таблетку, но быстро отметает эту затею, потому что это отразится на организме не самым положительным образом. Антон еще задерживается из-за чертовых московских пробок, раздражающих омегу в данный момент до тихого рыка, что больше похож на тот, который издает маленький львенок, старающийся быть похожим на отца льва. Альфа писал полчаса назад о том, что находится уже совсем близко к дому, но до сих пор не пришел — Арсения из-за этого начинает разрывать изнутри. Он уже желает всем своим нутром почувствовать подле себя истинного альфу, который сможет облегчить боли, и подарить такое нужное в данный момент удовольствие. Арсений переворачивается на спину и крепко зажмуривает глаза, в следующую секунду слыша, как открывается входная дверь, запуская терпкие феромоны альфы — Антон вернулся домой. Омега находит в себе силы резко подняться на постели и устремить свой взор на дверной проем, в котором сразу же появляется Антон. Мальчишка окидывает его беглым взглядом и цепляется за ярко-зеленые глаза, которые в темноте комнаты будто бы светятся ярким огнем. У альфы голодный взгляд, который кричит о безудержном желании иметь своего течного омегу; блестящие глаза, в которых ярким всплеском отображаются бушующие таежные леса; напряженная спина, крепкие руки, сжатые в кулаки, и ноги, которые будто бы по струнке вытянулись. Весь Шастун собой описывает слово напряженность. Арсений понимает, что мужчина и сам хочет наброситься на него, но все же сдерживает себя, оставаясь на месте. — Ты как? — хрипит мужчина и мягкой поступью приближается к омеге, который полулежа сидит на постели и неотрывно следит за каждым действием альфы. Арсению нестерпимо хочется наброситься на этого мужчину и затащить к себе в постель, чтобы терзать это крепкое тело, которое является столь желанным и любимым. — Арсень? — выдавливает из себя мужчина, не имея возможности остановить альфу внутри себя — он так и рвется к своему истинному, чтобы помочь и утолить все боли, которые испытывает мальчишка в данный момент. Антон подходит ближе к постели, так и не дождавшись ответа от омеги, который моргает через раз. Альфа чувствует запах пионов, которые будто бы уже распустились в огромные шапки цветов и источают ярко-сладкий аромат. Мужчина хочет вдыхать полной грудью этот запах, чтобы насытиться им сполна, чтобы до краев переполниться им. Он прикрывает глаза и, подойдя вплотную к омеге, зарывается правой рукой в шелковистые волосы мальчишки, который начинает ластиться и тихо-тихо урчать, словно маленький котенок, который получает свою порцию любви от хозяина. Омега, трясущимися руками, начинает расстегивать ремень альфы, плавно переходя на ширинку, которая выверенным движением разъезжается в разные стороны, предоставляя доступ к боксерам мужчины, под которыми находится напряженный член. Арсений чувствует, что во рту начинает скапливаться слюна от желания поскорее прикоснуться к желанной плоти. Он вскидывает голову и упирается взглядом в лицо мужчины, который легким кивком головы дает безмолвное разрешение на продолжение начатых действий. Арсений стягивает ненужный предмет одежды Антона и сразу же обхватывает ладонью крепкий член альфы, который начинает подрагивать от легких прикосновений омеги. Мальчишка, не опуская своего взора с лица альфы, приоткрывает рот и легко пропускает в теплую полость головку члена, начиная слегка посасывать ее, чувствуя солоноватый привкус на кончике языка. От таких нехитрых махинаций Антон начинает глубже дышать, а рука, которая так и не пропала из волос Арсения, крепче сжимается на затылке и слегка надавливает, чтобы мальчишка взял глубже. И омега безропотно подчиняется, легко пропуская крупный член глубже и глубже, из-за чего тот упирается в стенку горла — дальше Арсений не сможет пропустить его, не научился достаточно. Он начинает усердно работать языком — обводит каждую вену, коими увенчан член от самого основания и до головки; правой рукой помогает себе и надрачивает основание члена, которое не смог пропустить дальше в горло; мягко переходит к головке и начинает посасывать ее, словно леденец — такой желанный и любимый. Слюна начинает стекать по подбородку, направляясь прямиком к горлу, которое распирает крепкий член альфы. Все омежье естество так и ликует от того, что получило наконец-таки то, что ему так требовалось — член истинного альфы. Он пальцами левой руки перекатывает поджимающиеся яйца мужчины, иногда оттягивая мошонку так, как всегда нравится Антону. Альфа начинает раскатисто рычать, грубее проникая во влажный рот, который так идеально смотрится на его члене, глубже не входит, чтобы не навредить омеге. Он чувствует, что еще немного и сможет кончить, потому и останавливает Арсения, опрокидывая его на постель, сразу же укладываясь сверху него. Мужчина часто дышит, и из-за таких частых вдохов в его организм проникает все больше и больше феромонов течного омеги — истинного омеги, самого желанного мальчишки. Шастун укладывается между ног Арсения, сразу стягивая с него ненужные шорты. — Скажи мне, малыш, ты же хочешь мой член в своей прекрасной заднице? — рычит мужчина в шею омеги, начиная зацеловывать каждый нетронутый участок кожи, лижет собственную метку и слышит тихий писк мальчишки, который цепляется тонкими пальцами в крепкую спину альфы. — Оче-е-ень, — всхлипывает Арсений, теснее прижимаясь всем телом к мужчине. Все его омежье нутро требует того, чтобы альфа поскорее вошел в него и начал вбивать в мягкую кровать. Ему так сильно хочется, чтобы мужчина втрахивал его в постель, что пальцы на ногах поджимаются от нетерпения. Альфа ввел сразу несколько пальцев, которые с легкостью проникли из-за того, что омега в течку был готов принять своего альфу без растягивания. Мужчина оперся левой рукой о кровать, а правой направил член, который медленно начал проникать в мальчишку. Ему нестерпимо хотелось войти резко, до шлепка кожи о кожу, чтобы под веками возникли ярчайшие блики и не смели меркнуть. — Блять, — тихо выругался мужчина, когда вошел по самое основание. Он хотел дать немного времени омеге, чтобы привыкнуть к заполненности, но Арсению этого не нужно было — он закинул ноги на торс мужчины и прижал его к себе ближе, выдыхая весь кислород из легких вместе с тягучим стоном, который разлетелся по всей спальне. Альфа втрахивал в постель хрупкое тельце с такой силой, что кровать, в буквальном смысле слова, ходила ходуном и скрипела из-за мощных толчков мужчины. Омега метался по постели, все сильнее сжимая в ладонях крепкие плечи мужчины, стонал так громко, что голос иногда подводил, и вместо стонов вырывались хрипы. Толчки стали чаще — альфа практически не выходил из нутра Арсения. В один момент он понял, что хочет взять омегу сзади, чтобы видеть эту манящую спину с россыпью ярких родинок, перекатывающиеся мышцы и лопатки, которые так похожи на бывшие крылья, от которых остались лишь крошечные отростки. — Перевернись, — рыкнул мужчина, резко переворачивая мальчишку, который сразу же встал на колени, опираясь локтями о постель. Альфа не стал размениваться и вогнал свой член по самое основание в ту же секунду. Мужчина положил правую ладонь на бедро омеги, а левую умостил на самый низ живота, где чувствовалось, как головка упирается в нутро его мальчишки, образуя бугорок, который ходит туда-обратно — это ощущение окончательно сорвало тормоза альфе, и он сорвался на грубые и резкие толчки. Он слышал каждый хрип Арсения, каждый его стон, который глушился в подушке, чтобы соседи не услышали такого яркого проявления их любви. Альфе было все мало и мало, а посему он поднял обмякшего мальчишку на колени и облокотил на свое тело, яростно вбиваясь в него, чтобы слышать каждый писк и всхлип. Альфье нутро кричало пометить омегу, хоть метка и стояла уже давно. Животному внутри хотелось присвоить это хрупкое создание себе — врастить в себя, чтобы никто и никогда больше не смог даже взглянуть на это сокровище, которое так любит Антон. Мужчина выпустил клыки и вонзил их в метку, которая приобрела уже блеклые оттенки с их последнего раза, и услышал самый громкий стон, после которого почувствовал, что омега мелко задрожал в его руках, выплескивая свое семя на простынь, а затем полностью обмяк. Антон аккуратно вынул клыки из нежной кожи и, зализывая яркую метку, бурно кончил глубоко внутри мальчишки.

***

Утро после окончания недельной течки Арсений считает поистине лучшим, ведь не нужно думать о том, как бы поскорее запрыгнуть на член альфы, чтобы утолить омежьи потребности. Он вдыхает полной грудью смешанный собственный нежный запах с терпким феромоном Антона и улыбается лучисто, зажмуривая глаза. Настолько хорошо ему не было уже давно. Все тревоги и волнения отступили на задний план, ведь и тревожиться ему более не нужно. Сын находится в надежных руках, которые не подводили никогда и, Арсений уверен, не подведут в будущем. Антон рядом — на кухне слышна возня и тихое шипение мужчины — готовит что-то. Он пытается быть, как обычно, тише воды, ниже травы, но, увы и ах, у него ни черта не получается, потому что Антон — это слон в посудной лавке, которому кажется, что он маленькая мышка. Омега усмехается своим мыслям и, потягиваясь во весь рост на кровати, встает, надевая любимые мягкие тапочки, и направляется в сторону кухни, где стало подозрительно тихо. Он проходит на кухню и облокачивается о дверной косяк, наблюдая за растерянным мужчиной, который просыпал на кухне пачку муки и усиленно думает о том, как же поскорее все незаметно убрать и не получить за неаккуратность. Мальчишка усмехается тихо, но Антон из-за своих ушных локаторов слышит все, поэтому оборачивается так же резко, строя брови крышами домиков, а глаза — словно кот из Шрека, так и хочется успокоить и погладить по непослушным вихрям кудрей. — Ну и что же вы, Антон Андреевич, тут творите? — закусывая нижнюю губу, вопрошает омега. Он старается звучать более строго, как будто с сыном разговаривает, когда тот лезет грязными руками, которыми только-только ковырялся в песке, в рот, но получается безрезультатно — голос подводит звуча мягко и нежно. — Химичите? — фыркает мальчишка, тихонько усмехаясь себе под нос. Антон тушуется немного, передергивая плечами, неловкость так и сквозит в нем. Он ведь не хотел просыпать муку, он просто пытался приготовить оладьи для омеги, ведь тот проголодался и точно захочет съесть целую гору еды. А эта несчастная мука подвела, в самый ненужный момент выскользнула из рук и упала ничком на кафель, просыпаясь огромным пятном на пол, будто снегопад прошел на их кухне. Не очень получилось, если честно. — Я хотел вам, Арсений Сергеевич, приготовить оладья на завтрак, но, как вы могли заметить, мука меня подвела, чертовка, — усмехается мужчина своей неуклюжести, перенимая игру омеги. Альфа знает, что ругать его не будут, Арсений не умеет ругаться, но может спорить — этого у него не отнять. — Горе ты луковое мое, — вздыхает Арсений, направляясь в сторону кладовки, чтобы выудить оттуда веник и совок, которыми собирается убирать это чудо кулинарного искусства Шастуна. Мальчишка выверенными движениями сметает всю просыпанную муку в совок, а потом выкидывает в мусорное ведро — мука уже непригодна для готовки. Омега, пока убирался, наблюдал за альфой, который пристыженным ребенком уселся на стул и насупился, словно мышь на крупу, которая ей не досталась. И это настолько умиляет Попова, что он даже скрыть своей улыбки не может. Как можно не улыбаться до ярких лучиков подле глаз от одного лишь взгляда на Антона? Шастун ведь бывает таким крайне редко, поскольку он же сильный и смелый альфа, который ничего и никого не боится, но с Арсением может быть вот таким простым — самим собой, который ничего никому не доказывает. Поначалу эта черта раздражала мальчишку: зачем же носить постоянно маску сильного и властного альфы, который все может, если можно быть самим собой — собой настоящим. Попов часто говорил Антону, что любит его любым, что постоянно быть сильным невозможно, что иногда можно отпустить самого себя, что и начал делать старший, но исключительно рядом с истинным. Но даже такой маленький шаг уже радовал омегу — Шастун не стесняется более своего плохого, грустного или чересчур веселого настроения. Мужчина научился отпускать самого себя и давать волю эмоциям. Поэтому тот и сидит сейчас, не притворяясь, насупленный из-за неудачного завтрака, который так хотелось приготовить любимому человеку. — Ну что, будем готовить завтрак вместе? А потом за Сашкой поедем, а то я уже соскучился по нему жутко, — прищуривается мальчишка, замечая посветлевшее лицо мужчины, который начинает уверенно кивать, вставая со своего насиженного места. — Будем готовить и потом поедем за мелким, — с готовностью соглашается альфа, приобнимая за талию омегу. — Вдвоем у нас всегда всё лучше получается, чем по одиночке, — тихо шепчет мужчина в краснеющее ушко мальчишки. В этой, казалось бы, простой фразе скрывается что-то большее. Им и впрямь вдвоем дается все намного легче и проще, чем если бы они были врозь. И это касается абсолютно всех сфер жизни: воспитание сына, борьба с различными проблемами, которые появляются на их жизненном пути, поддержка и помощь, которая оказывается ими друг другу — список можно продолжать до бесконечности. Единственное, что они оба понимают: вдвоем они — сила, которую невозможно разрушить.

***

Машина плавно тормозит около жилого комплекса, на территории которого находится множество огромных высоток, которые можно разглядеть получше только тогда, когда человек запрокинет голову к небу. Сорок этажей — это все же многовато, как считает Арсений. Они сами с Антоном и сыном живут в двадцатиэтажном доме на семнадцатом этаже, но даже такая высота, как думает омега, чересчур большая — не любит он такие громадные здания. Зато, когда вечером солнце заходит за горизонт, закаты поистине впечатляющие: яркие огни Москвы и розовое небо, которое перекатывается в темно-синий или бордовый оттенок. Только из-за этой красоты мальчишке и нравятся высотки, но не настолько величественные, как та, в которой поселились родители Антона. — Пап! — громко окрикивает альфа Анатолия, чем и выводит мальчишку из оцепенения перед зданием жилого дома. — Арсень, пошли, — машет рукой мужчина и идёт, быстро перебирая ногами, чтобы поскорее оказаться около сына и родителей. Антон направляется в сторону Анатолия и Андрея, которые в коляске везут внука на детскую площадку поиграть или покачаться на качелях. Альфа быстро догоняет их, пока мальчишка старается поспевать за старшим — у того один шаг, как несколько шагов омеги. Не сказать, что омега устает бегать за своим мужчиной из-за разницы в росте, но все же отдышка появляется, поэтому, когда он добегает до своей семьи, то старается отдышаться, чтобы в следующую секунду угодить в крепкие объятия старшего омеги. — Мальчик мой маленький, — крепко прижимая к своему телу хрупкое тело Арсения, Анатолий гладит его по темной макушке и чувствует смесь феромонов сына и самого омеги. — Как ты? Хорошо себя чувствуешь, ничего не болит? — участливо вопрошает мужчина, немного отстраняя от себя безропотное тело. — Все отлично, пап, ты чего, — фыркает Арсений, смущаясь такого вопроса. Ему все еще тяжело говорить на интимные темы, ведь родной папа никогда и ни при каких условиях не старался поднимать таких вопросов, а когда пытался, то сам мальчишка уже сторонился их. Вот и последствия, как думается Попову, смущается теперь постоянно и краснеет. Анатолий кивает головой, отпуская омегу из своего захвата, и он снова попадает в объятия, но уже Андрея. Старший альфа не умеет проявлять столько эмоций, а потому обнимает крепко, прижимаясь своей щетинистой щекой к темным локонам, сразу же выпуская его из кольца рук. Мальчишка немного теряется от такого внимания со стороны родителей, но внутренне до сих пор трепещет из-за того, что его всё же любят в семье. Окидывая беглым взглядом всех, он цепляется за высокую фигуру истинного, который бережно придерживает сына и прижимает к себе теснее, что-то тихо щебеча ему, от чего Сашенька начинает тихо фырчаще смеяться, крепче хватаясь за мощную шею отца. Арсений никогда не перестанет радоваться их отношениям отца и сына — еще маленький Арсюша мечтал о таком отце, коим стал Антон для их малыша. От того и радостно на душе, что судьба смогла подарить такого альфу ему, а сыну такого отца, который горой встанет за семью. — Иди сюда, родной, — поворачивая голову в сторону истинного, проговаривает мужчина и улыбается широко. Антон, наверное, стал самым счастливым человеком в этом мире, поскольку знает точно, что счастливее него никого и быть не может. Он так считает, по крайней мере. Арсений мягко ступает в сторону альфы, перехватывая взгляд сына, который сразу же начинает тянуть свои крохотные ручки в сторону папы — Сашенька очень соскучился по папе, которого не видел уже целую неделю. Омега выдыхает счастливо, перехватывая сына в свои крепкие руки — за целый год, который мальчишка носил его на руках, он уже не чувствует тяжести, ведь своя ноша не тянет, а только радость дарит. — Как ты, мой маленький, мой хорошенький, котенок мой… — Арсений начинает щебетать счастливо, заботливо подтягивая шапочку на голове сына, которая так и норовит съехать в сторону. Антон смотрит на свою семью и понимает, что все же да — никого счастливее него просто не может быть в этом мире. Мужчина никогда не перестанет благодарить судьбу, природу, жизнь и всех-всех-всех, кто только снизошел до него, чтобы помочь в личной жизни и послать такое сокровище, которое так ласково щебечет с сыном. Улыбка невольно расползается по всему лицу, не желая спадать. — Ну что, давайте тогда в квартиру поднимемся что ли? А то чего на улице стоять, хотя бы чай попьем, Андрей вчера из кондитерской пирожные с малиной и клубникой привез, — Анатолий приободряется, наблюдая за детьми и внуком. Старший альфа кивает на слова мужа, подтверждая это словами «пойдемте-пойдемте», но Антон быстро тормозит родителей, которые уже направляются в сторону подъезда. — Не, мы поедем домой уже, а то соскучились по Сашке, — сконфужено выдавливает из себя Шастун, закусывая щеку изнутри. Ему не очень удобно отказывать родителям, но они с Арсением и впрямь хотели бы поехать к себе домой, чтобы побыть лишь своей маленькой семьей, которая наконец-то встретилась спустя неделю. — Мы к вам на следующих выходных заедем, как обычно, — быстро договаривает мужчина, когда видит померкшую улыбку папы. — Ладно уж, езжайте к себе, а то уже Сашка соскучился по вам, — машет на них рукой Анатолий, пряча улыбку за наигранной строгостью. — Но, чтобы в субботу были, как штыки, понятно? — грозится пальцем мужчина, целуя в щеку внука и поправляя легкую курточку, которая задралась над рукой Арсения. — Будем, обещаем, — честно клянется мальчишка, а Антон уверенно кивает, прощаясь с отцом крепкими рукопожатиями. Попову самому нетерпится уже отправиться домой всем вместе, чтобы провести как можно больше времени в кругу их, хоть и маленькой, но все же семьи. Они быстро прощаются с родителями и уезжают со двора, пока Анатолий и Андрей усиленно машут руками на прощание до того момента, пока черная машина сына не скроется за шлагбаумом и не вывернет на трассу.

***

День пролетает незаметно. Мальчишке кажется, что только-только они с Антоном проснулись, убрали весь переполох, который натворил Шастун на кухне, и заехали за сыном, а на дворе уже глубокая ночь — Сашка спит в своей комнате, обхватывая крохотными ручками большого медведя, которого мужчина подарил совсем недавно, но он уже так полюбился их малышу. Альфа загружает посуду в посудомоечную машину после ужина, а омега сидит в комнате и листает новости в социальных сетях. Все настолько обыденно, что кому-то может показаться бытовухой и скукой, а Арсений гордо вскинет подбородок и скажет, что это семейное спокойствие, которое он никогда и ни за что не променяет ни за какие деньги, даже всего мира. Он получил именно то, о чем мечтал все свое детство, именно то, о чем рассказывал его дедушка, когда еще был жив и постоянно возился с внуком, пока дед был на работе. Он получил самое дорогое, что только может получить человек в этой жизни — семью, о которой мечтал всю свою сознательную жизнь. Арсений ещё горд тем, что сможет наконец-то поступить в ВУЗ, хоть и на заочное отделение. Они с Антоном обсуждали достаточно долго этот вопрос и пришли к выводу, что пора — мальчишка не перегорел этой идеей фикс, которая ярким пламенем горела в его мыслях. Да, он хочет получить высшее образование, хочет продолжать учиться. И, что самое главное, у него это обязательно получится — с такой поддержкой он просто обречен на успех. Мысли кружатся в голове медленным вальсом — одна мысль сменяет другую, но каждая из них не приносит дискомфорта или неприятного осадка. Напротив. Мысли лишь о том, как жизнь кардинально изменила своё направление с негативных на позитивные полосы. Им с Антоном пришлось пройти огромный путь, чтобы прийти к одному единственному знаменателю — любовь. Их любовь буквально во всем. Она отражается в счастливом сыне, который растет в гармонии и спокойствии, постоянно улыбающемся и смеющемся, лепечущим что-то на своем языке, который понимают все близкие люди. Она во взглядах, которые бросают друг на друга Арсений и Антон — их глаза искрятся нежностью и любовью, которые обращены друг к другу. Она находится в каждой клеточке, в каждом атоме альфы и омеги, истинных, которые смогли из нескольких миллиардов жителей планеты найти то самое, найти свое пристанище. Арсений задумывается на секунду о том, что хочет сейчас быть не один в постели, а рядом с Антоном, потому хочет встать с кровати, но альфа опережает его и появляется на пороге комнаты. Мужчина выглядит уставшим, но довольным, словно сытый кот, которому перепала целая банка сметаны, которую он так старательно вылизывал, чтобы и капли не осталось на дне. Шастун подходит к постели и укладывается рядом с омегой, сразу же подминая его под себя, обнимая всеми конечностями — теперь идеально. — Я вас очень люблю, — тихо шепчет мужчина, боясь нарушить интимную обстановку, которая воцарилась во всей квартире с приходом ночи. Мальчишка урчит довольно, сам тянется ближе, чтобы и миллиметра меж их телами не осталось. Обнимает крепко своего мужчину и целует во все доступные участки кожи, которые виднеются из-под домашней футболки. Хочется никогда не покидать этой спальни, чтобы остаться в этом моменте. Моменте, когда все рядом и нечего больше бояться. — И мы тебя любим, очень-очень любим, Антош, — вторит ему омега, вдыхая терпкий запах феромонов альфы. То спокойствие, которое воцарилось в комнате, начинает убаюкивать и Арсений чувствует, что начинает проваливаться в сон, но слышит тихий звук уведомления собственного телефона, сразу же нехотя отрываясь от крепкого плеча альфы. Он заходит в мессенджер и видит сообщение, которое вгоняет в ступор на несколько долгих секунд. Антон чувствует, что что-то не так, потому поднимается на постели и принимает сидячее положение, заглядывая мальчишке в глаза. А у того слезы стекают мелкими ручейками, но робкая улыбка дарит надежду на то, что не все так плохо, как может показаться с первого взгляда. — Что такое? — тихо спрашивает мужчина, перенимая телефон из рук омеги, который передает его трясущимися ладонями, с открытым чатом в мессенджере. Папа Арсений, прости, что не ответил тебе сразу. Знаю, что прошло уже много времени с твоего сообщения, но за это время произошло много событий. Мы с твоим отцом развелись, я наконец-то ушел от него. Сегодня у меня самолет в Москву, не переживай, я нашел где пожить. Я хотел сказать, что был бы только счастлив, если бы ты разрешил мне познакомиться с твоим альфой и внуком. Прости меня, сынок, за все, что я натворил за свою жизнь. Твой папа. 00:36 Антон выдыхает резко, крепко прижимая мальчишку к своему плечу. Сейчас он понимает, почему омега начал плакать: как бы он не показывал, что отпустил ситуацию с родителями, это было не так. В его глазах отчетливо виднелось разочарование и отчаяние, которое сквозило в каждом движении и взгляде. Омега скучал по ним, какими бы они ни были. Это сообщение подарило Арсению надежду на то, что все еще сможет наладиться. Так оно и будет. В их семье все придёт в гармонию. Любовь, которую сотворили эти двое, сможет помочь во всём, к чему только прикоснутся они, а их семья, члены которой стали одним целым, будет помощником. Без семьи, на которой и строится их любовь, ничего и не получится. Арсений явственно понимает, что для него семья — это любовь, а любовь — это семья, и никак иначе. Он прикрывает слезящиеся от робкого счастья глаза и утопает в крепких объятиях, которые теперь всегда будут с ним, потому что Антон — это любовь для Арсения, а Арсений — это любовь для Антона. И никак иначе.