Жизнь с чистого листа

Кипы бумаг разваливаются по дубовому столу, и их совершенно невозможно собрать воедино. Каждая папка пытается соскользнуть и повалиться на пол, из-за чего мужчине приходится постоянно их подтягивать обратно. Альфа перебирает бумаги уже пятый час подряд и никак не может сосредоточиться на них — он все время думает о разговоре, который произошел с его другом — Позовым. — Алло? — быстро отвечает Шастун, параллельно перелистывая страницы документов. Он уже перелопатил порядка трех пухлых папок, но их количество будто бы не уменьшается, а только увеличивается. Как такое может быть? Антон и сам не может дать точный ответ. Только факт остается фактом — работать ему еще долго-долго придется. Ему нужно подписать несколько договоров, которые были заключены на прошлой неделе. Мужчина жутко устал: его глаза слипаются в буквальном смысле этого слова, моргают редко, из-за чего альфа будто бы выпадает на несколько секунд из реальности и проваливается в дрему, которая так приятно манит. Веки его и впрямь тяжелеют, как будто он находится под каким-то гипнозом, не иначе. Перед глазами будто бы сама собой образуется легкая пелена, которая обволакивает собой все вокруг — предметы начинают выглядеть нечеткими, расплывчатые фигуры офисной мебели превращаются в единую субстанцию, из-за чего приходится постоянно смаргивать это наваждение. Антон предпринимал различные попытки взбодрить засыпающий мозг — выпить эспрессо; сильно жмуриться, из-за чего под веками появлялись темные пятна, которые поглощали все вокруг; мотать головой из стороны в сторону, но от этого потом голова заболела; ходить по кабинету от одного конца помещения до другого. Альфа пробовал многие способы, но вердикт один — мужчина безбожно засыпал за рабочим столом. Буквы и цифры сливаются воедино — ничего непонятно. Этот звонок, который так вовремя прозвучал в гробовой тишине кабинета, которая разбавлялась исключительно шелестом переворачиваемых страниц и тихими вздохами отчаяния мужчины, был настолько спасительным, что Шастун уже готов был кинуться благодарить того человека, который решил нарушить привычный рабочий уклад альфы. Антон даже не посмотрел на имя абонента, а сразу же принял звонок и откинул от себя подальше ненавистные бумаги. — Привет, — бодро начинает Позов шелестя бумагами на фоне. Мужчина точно так же работает, как и начальство. — Ты как там? Не заскучал в своем Омске? Полгода уже как не объявлялся в Москве, мы волнуемся вообще-то, — по-доброму журит альфа своего друга. Димка в Московском офисе взял все обязанности руководящей должности на себя. Справляется ли он с этим? Вроде бы, да, но ему все же не хватает друга, который выполнял практически девяносто процентов той работы, которую сейчас выполняет сам Позов. Он понимает своего друга отлично в Омске уже семья: истинный, которого так долго искал Шастун, и сын, которому нужен отец. Дима все это понимает, но компания все же не может без начальника — все может повалиться в один счет. Позов с такой ответственность не справляется на все сто процентов из ста, а потому хочет поскорее узнать, как там друг и к чему, в принципе, двигаются их отношения с Арсением. — Дим… — тяжело вздыхает Шастун, откидываясь на спинку кожаного кресла и прикрывая глаза правой рукой. Он и сам все понимает, но что-то сделать пока не может — ему нужно поговорить с Арсением, чтобы все решить. Доселе момента такого не представилось, а потому он молчит и все больше разрывается от собственных мыслей. — У нас все хорошо. Сашенька молодец, растет не по дням, а, в прямом смысле этого слова, по часам. Мелкий такой, представляешь? Пищит что-то постоянно на своем, угукает и кряхтит. И только Арсений понимает, что мелкий требует, что ему нужно в эту самую секунду, — хмыкает альфа, на его лице растягивается счастливая улыбка при воспоминании о сыне и истинном омеге. Его сын еще такой крохотный, но уже самый сильный и самый смышленый малыш. Арсений так вообще герой — старается постоянно, все понимает и даже не устает. Омеге только в счастье позаботиться о сыне, да альфе рассказать и показать, как ему вести себя с мелким. Антон умолкает на несколько секунд, вспоминая своих родных людей. Мужчина помнит эту искреннюю улыбку мальчишки, которая постоянно растягивается на фарфоровом личике при виде малыша. Арсений прирожденный папа — все сомнения, которые одолевали его до рождения Сашеньки, развеялись, потому что тому, как омега ведет себя с сыном, можно только поучиться. Он понимает малыша, чувствует на каком-то интуитивном уровне. Шастун же таким похвастаться не может — он будто бы растерял все навыки интуиции, а действовать по наитию он не привык, страшно сделать что-то не так. Сын ведь хрупкий такой, одно неверное движение и, альфе так кажется, разобьется на мелкие осколки. — Чувствую себя каким-то предметом мебели, которая просто стоит и собирает пыль на себе, а толку от нее, по сути, ноль. Я его даже на руки брать боюсь до сих пор, вдруг раздавлю в своих лапищах еще, — мужчина резко умолкает и старается откинуть от себя ненужные мысли, которые постоянно сжирают его изнутри, когда альфа остается наедине с собой. — Тут не заскучаешь, знаешь же — сам отец. Последнее время только на работе пропадаю постоянно — договоров несколько заключили прибыльных. Вот и кручусь тут, как белка в колесе, честное слово, — альфа выдыхает и смотрит на стену напротив, будто там что-то написано интересное. Мысли бегают по черепной коробке, но выстроиться в единую цепочку не могут никак. Мужчина жутко устал от работы, бумажной волокиты, которая преследует его постоянно. Ему хочется домой, где его ждет Арсений и Саша, которые обязательно обрадуются приходу альфы. Каждый раз, когда Антон приходит домой к мальчишке, то видит на лице омеги искреннюю улыбку — он и впрямь счастлив видеть Шастуна. Они все так же не живут совместно — Антон приезжает после работы, помогает с сыном и учится быть настоящим отцом, который действительно любит свое чадо. Он не лицемерит и не старается показаться лучше, чем он есть на самом деле. Конечно, мужчина совершает уйму ошибок, которые считает непозволительными по отношению к собственному сыну: альфа неправильно брал на руки малыша первое время, постоянно забывал о том, что нужно придерживать головку сына, поскольку сам он еще не научился ее держать; он неправильно надевал подгузники, которые потом приходилось переодевать Арсению; Антон иногда слишком громко говорил в присутствии сына, из-за чего пугал малыша первое время своим громким голосом; мужчина не мог спеть сыну колыбельные, поскольку забыл совершенно все детские песни. Антон считает, что из него получается не такой уж и прекрасный отец, коим он хотел стать, но омега каждый раз твердит о том, что все приходит с опытом, и только из-за такой поддержки мальчишки альфа еще и держится на плаву, а не скатывается в самобичевание и унижение собственных отцовских способностей. Каждый раз омега уверяет, что все в порядке, Антон научится всему. И мужчина старается — правда старается. Он буквально из кожи вон лезет, чтобы стать для сына лучшим отцом. Мужчина хочет быть похожим на собственного отца, который постоянно был рядом с маленьким альфой, воспитывал и показывал только лучший пример. Альфа начал постепенно осваивать детские передачи, в особенности «спокойной ночи, малыши», чтобы запомнить эту чертову колыбельную, которую так часто пел Арсений своим тихим и нежным голосом Саше. Шастун начал подсматривать за всеми манипуляциями омеги, чтобы повторять за ним. И, что самое главное, у альфы стало получаться. Не с первого раза, но что-то пошло. — Антох, да я все понимаю. Счастлив только, что у вас там все хорошо и отлично. Ты только не загоняйся почем зря. Не нужно этого. Ты отцом в первый раз стал, научишься еще всему, а Арсений поможет тебе. Я в этом уверен на все сто процентов, — по голосу мужчины слышно, что он улыбается. И это правда. Димка рад, что у Антона наконец-то появилась семья, о которой так грезил мужчина. Появились близкие люди, которые и вправду ждут его дома. — Но ты же понимаешь, что нужен в Москве? Я не хочу сейчас на тебя давить и взывать к твоему голосу разума, но ведь это так. Ты нам очень нужен здесь, в Москве, — Позов выдыхает и сам откидывается на спинку кресла. Мужчине совершенно точно не хочется просить Шастуна вернуться назад, но другого выхода он не находит. Антон, точнее — Антон Андреевич, им нужен. Нужен именно компании, а не чтобы Позова немного разгрузить и освободить от дополнительной ответственности. Шастун знает больше, и его знают все, а вот общаться с каким-то финансовым директором, который заменяет генерального, не шибко кто-то и хочет. Каждый раз Позов слышит в свой адрес кучу вопросов, но все они практически одинаковые: «А Антон Андреевич, когда приедет?» или «Мы бы хотели обсуждать этот проект только с генеральным директором». Все это жутко вымораживает Диму, но поделать с этим он ничего не может. Всем нужен Шастун Антон Андреевич, а он всего один такой в компании, и тот в Омске. — Я все понимаю, Дим, — альфа тихо вздыхает, сжимая губы в тонкую полоску. Он думал об этом разговоре долго, но решиться никак не мог, не знал, какая именно будет реакция у Арсения и боялся её. Он давно откладывал разговор с омегой о том, как же они будут жить дальше: смогут ли жить вместе, вместе просыпаться, заниматься сыном, радоваться его первым шагам, словам — всему, что происходит впервые, вместе ужинать, целовать друг друга перед сном и засыпать обязательно в обнимку, чтобы на следующий день все снова повторилось. Смогут ли они стать одной семьей? А теперь, когда над альфой висит необходимость возвращения в Москву, он больше не может откладывать этот разговор, он должен спросить у Арсения, хочет ли он вместе с сыном быть с ним, хочет ли полететь с ним в Москву навсегда, чтобы жить там всем вместе? С одной стороны, омегу в Омске не держит никто и ничто. Александр и Михаил смогут прилетать в Москву или сам мальчишка сможет прилететь в Омск, когда ему захочется, и навестить их. Владимир, хоть и постоянно приезжает в гости к Арсению и малышу, работает постоянно и не сможет быть рядом с мальчишкой постоянно — у него все же своя семья имеется. Родители омеги так вообще не выходят на связь после того сообщения папы Арсения. С другой же стороны, мальчишка же привык к Омску. В этом городе он родился и провел всю свою юность, здесь у него жили дедушки, которых омега по сей день помнит и любит всей своей чистой и наивной душой. Этот город хоть и принес множество трудностей и преград в жизнь Арсения, все же является родным и любимым городом, а Москва — это что-то новое, непонятное. И Антон искренне переживает, что омега не осмелится на такой серьезный шаг, как переезд. Мужчина боится этого разговора, но понимает, что он неумолимо надвигается на них, словно грозовая туча, которая повисла над городом и, того гляди, обрушится страшным потоком ливня вперемешку с грохотом грома и яркими, искрящимися молниями, которые не щадят никого на своем пути. — Нужно поговорить с Арсением и все решить. Ты тоже должен понимать, что не смогу я их оставить с Сашей одних здесь, — Антон крепко сжимает подлокотник правой рукой, от чего по всему кабинету разлетается неприятный скрип кожи офисного кресла. Альфа даже в мыслях не хочет представлять такой картины, в которой он один улетает в Москву и оставляет своих омег одних в Омске. — Надеюсь, что он согласится лететь вместе со мной. Я без них не справлюсь уже — не смогу просто. Сорвусь обратно первым же рейсом, — надломленным голосом шепчет мужчина, но собеседник его отлично слышит и вздыхает тихо. Дима сам понимает, что Шастун не улетит один. Антон всегда был семейным человеком — любил своих родителей и старался найти «своего» человека, чтобы любить так же сильно, и чтобы любили в ответ искренне и без лжи. Мужчина бегал, искал свое счастье в мусоре, который окружал его. Каждый раз натыкался на стекляшки, думая, что это алмазы. И теперь, когда он нашел не то что алмаз — он нашел самый настоящий бриллиант, который ни за какие деньги не променяет на работу, и отказаться от него по собственной воле не сможет никогда. И Дима его понимает прекрасно — сам бы свою семью не оставил ни за какие миллионы. — Знаю, Тох, знаю… — также тихо шепчет мужчина в трубку. Позов старается увести тему в другое русло, чтобы не нагнетать ситуацию пуще прежнего, но только это не помогает. В голове Шастун все равно гоняет мысли о разговоре, который состоится совсем скоро, он уже все решил. Мужчина собирает свои вещи в сумку и торопится поскорее покинуть пределы кабинета, чтобы отправиться к Арсению с сыном. Он решил, что им пора поговорить и все обсудить. Додумывать он устал, все эти угнетающие мысли только топят мужчину и не дают вдохнуть побольше кислорода в легкие. В душе неспокойно, словно поднимается буря, которая неизвестно как закончится. Страха, как такового, он не испытывает, но вот чертово волнение — да. Антон волнуется, что получит от омеги категоричный ответ — нет. Переживет ли такой исход событий сам альфа? Никогда.

***

Омега порхает на кухне, словно он невесомая бабочка, которой так полюбилось на ярко-зеленом лугу, где растут несколько тысяч сочных соцветий, с которых она обязательно должна собрать нектар, чтобы насытиться им. Арсений не чувствует усталости, хоть и просидел весь день дома с сыном, который именно в этот день решил показать свой характер. Саша все время пищал и плакал, когда мальчишка отходил в другую комнату, чтобы забрать что-то. Малыш начал проситься на руки к папе, а Арсений не мог постоянно держать сына на них — мышцы на руках уставали жутко. Маленький омега хоть и весил меньше пяти килограмм, но когда этот вес держишь на руках больше двух часов, то перестаешь чувствовать все, что находится ниже плеч. Сейчас же, когда маленький манипулятор уснул, Арсений смог выдохнуть немного и посвятить время себе — он уже сходил в расслабляющий душ, который успокоил гудящие мышцы во всем теле и прибавил новый заряд бодрости; теперь же мальчишка готовил ужин на двоих. Совсем скоро должен приехать альфа, который будет точно голоден, омега в этом уверен на все сто процентов. Антон всегда, когда приходил вечером, направлялся сначала в сторону спальни, где лежал малыш, а только потом шел в сторону кухни, чтобы насытить свой организм такой необходимой пищей. Мальчишка видит, что Антон сильно устает — сначала сидит на работе и разбирается в документации, которая с каждым днем его все больше и больше начинает тяготить; потом мчит в квартиру к Арсению с Сашей, чтобы провести хотя бы час или два вместе — расслабиться и надышаться своими омегами. Мужчина устает, но вида не подает — храбрится постоянно, а у самого глаза слипаются, когда он начинает залипать в одну точку на полу или стене. Попову в такие моменты хочется только обнять покрепче альфу, да по голове гладить, приговаривая: «все хорошо, ты молодец, со всем справляешься». И он себе в этом не отказывает, в Арсении проснулась безудержная любовь к своим родным людям. Конечно, мальчишка и раньше старался показать все то, что чувствует к Антону, но, после рождения Саши, все изменилось кардинально. Омеге будто бы стало легче дышать, что ли. Он почувствовал такое спокойствие вкупе с умиротворением, которые перемежаются с сильнейшими притоками любви, что сдерживать все это бессмысленно — не удержать даже самыми крепкими кандалами. Омега стал чаще браться за сильные руки мужчины, чтобы почувствовать это тепло и безопасность; он начал постоянно обнимать альфу — то со спины прижмется, когда мужчина с сыном на руках сидит, то сам упадет в медвежий захват, который так приятно окутывает хрупкое тельце руками и дарует новую порцию феромонов сильного альфы, то сам обхватит мужчину руками и не разрешит выпутываться из своих объятий. Арсений начал постоянно осыпать Антона крошками поцелуев — в щеку, в милый нос с такой любимой родинкой, в пухлые губы, которые постоянно чуть приоткрыты, словно приглашая омегу, в сильный подбородок, и в шею, которую мальчишке нравится целовать больше всего, от которой так приятно веяло ярким запахом истинного альфы. Любовь стала, в буквальном смысле, выплескиваться из Арсения наружу, словно океан разбрасывает свои мощные волны на песчаный берег. И, что самое главное, мальчишка более не стеснялся таких проявлений любви — он видел в ярко-зеленых глазах лишь счастье и ответную любовь, которая проявляется немного по-другому. Мужчина проявлял свои чувства немного иначе, но они чувствовались в каждом движении и хриплом шепоте, который так полюбился омеге, в каждой фразе, наполненной заботой: «ты сегодня поел?» или «сильно устал, да? Иди отдыхай, а я малыша сам уложу спать». Альфа показывал свою любовь через касания — сам обнимает; целует уверенно с нежностью и заботой; заботится о духовном и физическом состоянии омеги, чтобы тому не было одиноко или он не считал себя брошенным на произвол судьбы; оберегает своих омег, которые являются для него неописуемой драгоценностью. Мужчина всегда рядом, даже когда он на работе, — запах засел омеге глубоко в легкие и, наверняка, никогда не покинет эти пределы. Антон буквально в каждой частичке Арсения. Вспоминая альфу, мальчишка невольно улыбается на все лицо. Мужчина должен уже совсем скоро прийти домой, а омега только заканчивает приготовления ужина, отвлекшись на свои мысли об истинном. Сын накормлен и уложен на тихий час, но должен уже проснуться с минуты на минуту. Вся квартира буквально пропахла уютом и семейным комфортом, которого так не хватало Арсению, когда он жил со своими родителями в отчем доме. Омега старается сделать все так, чтобы чувствовать себя дома именно дома, а не в ночлежке, куда он приходил лишь бы поспать пару часов, а потом вновь отправляться на изнуряющую работу, которая обязательно вытянет все соки из его организма. В дверь тихо стучат, и Арсений стремительно направляется в сторону коридора — он знает, кто пришел. Только Шастун никогда не звонит в дверной звонок, когда приходит к своим омегам домой, потому что знает, что разбудит Сашку, который из-за этого начнет пуще прежнего пищать и плакать, всем своим видом показывая, что родители нарушили его сон. Мальчишка быстро поворачивает замок и раскрывает дверь, окидывая взглядом крупную фигуру альфы, который улыбается во все свои тридцать два зуба. Антон улыбается ярко-ярко, слепит своей улыбкой всех, кто только попадется к нему на глаза, а в глубоких зеленых омутах плещется волнение, которое он усилием воли старается перекрыть. Омега улыбается и пропускает мужчину в квартиру, сразу же оказавшись в крепких объятиях альфы. Самые родные и теплые объятия, которые укрывают будто бы от всего мира — тепло и уютно. Теперь они оба дома. — Проходи, я ужин приготовил, — тихо шепчет омега в сгиб шеи, вдыхая полной грудью феромоны альфы. Антон кивает несколько раз, но не выпускает из своих цепких ладоней хрупкое тело мальчишки — мужчине нужно насытиться необходимым запахом, чтобы включиться в реальность. Он старается отбросить все гнетущие размышления в сторону и вдохнуть полной грудью, но тяжелый камень, который висит у него на душе, словно булыжник, никак не дает получить нужную порцию необходимого кислорода легким. Все мысли крутятся только вокруг одного —разговор. Им нужно поговорить, очень нужно поговорить, чтобы больше не было между ними недомолвок или недосказанности. — Спасибо тебе большое, маленький мой, — также тихо шепчет мужчина, теснее прижимая к себе омегу. — За все… — еще тише добавляет альфа и наконец-то отрывается от Арсения. Разговор может немного подождать — до вечера, когда сын уже будет спать без задних ног и видеть десятый сон, а у них с мальчишкой будет несколько часов друг на друга. Сейчас альфа нацелен только на то, чтобы провести немного времени с семьей. Провести время со своей семьей.

***

Арсений проходит в гостиную, где сидит мужчина, и присаживается подле альфы. В комнате совсем темно, только тонкий луч яркой луны пробивается сквозь плотно закрытые шторы. Мальчишка чувствует по феромонам альфы, которые отдают кислинкой, что что-то не так. Только вот что? Неизвестно. Весь вечер он провел с сыном — играл с ним, смешил и качал на руках. И лишь в его глазах проскальзывали нотки отчаяния и страха, которые так явственно были видны Арсению. — Антон, все в порядке? — тихо спрашивает омега, быстро пробегая глазами по напряженному лицу мужчины. Альфа весь вечер сидит и будто бы находится не в квартире, а где-то за ее пределами. Вопросы до него не долетают, посему и ответы либо заторможенные, либо отсутствуют совершенно. Мальчишка понимает, что Шастун о чем-то усиленно думает, но даже предположить не может, о чем именно. — Ты какой-то загруженный сегодня… — шепчет Арсений, вновь не получая ответа от мужчины. Альфа хмурит свои брови, но не смотрит на лицо мальчишки, потому что не знает как правильно начать разговор. Он весь вечер пытался прокручивать его в своей голове, но так и не смог предугадать действий омеги. Каждый раз он думал, что Арсений не согласится и откажется от альфы, аргументируя это тем, что им с сыном и в Омске хорошо, а в Москве им делать нечего. Думал, что мальчишка начнет злиться из-за этого предложения — им же и в Омске неплохо живется, так зачем же еще куда-то переезжать из-за какого-то альфы, у которого там работа. Все мысли застилались лишь одной фразой — «мы никуда не поедем». Да, эта фраза надуманная и сгенерирована исключительно мыслями Шастуна, но поделать он с этим ничего не может. Ему действительно кажется, что омега просто-напросто пошлет мужчину на все четыре стороны и не согласится улететь. Альфа пытается собраться с мыслями, чтобы хоть что-то ответить и хоть как-то начать важный разговор, который невозможно откладывать в долгий ящик. Мужчине уже через неделю нужно быть кровь из носа в Москве. — Я бы очень хотел обсудить с тобой две важные вещи, которые сейчас меня очень тревожат, — альфа замолчал на несколько секунд, кидая быстрые взгляды на мальчишку. Арсений сидит ровно, словно струна натянут, и молчит, не смея перебивать мужчину. — Во-первых, я все же хотел сказать тебе, что мне до сих пор стыдно за тот день, когда я уехал от тебя… Нет, подожди, пожалуйста, — Антон выставляет руку вперед, чтобы его не перебивали — он может сбиться с мысли и позабыть все то, что хотел сказать давным-давно, но никак не мог. — Мне действительно стыдно за то, что я сотворил, и что посмел отказаться от человека, который показал мне целый мир. Ты целый мир для меня, а я отказался от этого по собственной глупости. Я тогда не то, чтобы задумывался о том, что вообще творю. Эти еб… то есть, долбанные утечки финансов из компании, а потом резко появившийся истинный, который и вовсе не истинный… Я так запутался тогда, что не знал, что мне вообще делать дальше, — альфа резко замолчал, подбирая правильные слова, чтобы донести всю информацию правильно, а не скомканной кучей слов. Нервно теребя подол футболки, Арсений смотрел куда-то в стену и никак не мог поднять взор на мужчину — ему самому было волнительно и тревожно. Омега думал, что уже и позабыл о том, что было больше года назад, но, оказывается, сердце до сих пор помнит, сжимается, словно в тиски загнанный зверек, который не может вырваться, и бьется быстро-быстро. Воспоминания врываются резким порывом в голову и совершенно точно не хотят покидать ее. Всплывают кадры того самого дня, когда альфа уезжал из квартиры, покидал ее навсегда. Эти воспоминания, оказывается, никогда и не выветривались из головы — поджидали в темных уголках сознания, готовясь к тому, чтобы в нужный момент выползти и поглотить своими липкими холодными щупальцами омегу. Арсений слышит громкий хлопок двери и понимает — ушел. Навсегда ушел. Омега даже не вышел из кухни, чтобы попрощаться по-человечески — сил не хватило. Ему казалось, что взгляни он еще хоть один раз на мужчину, то не сможет его отпустить никогда. Вцепился бы в него мертвой хваткой, кричал бы побитым зверем, чтобы его не бросали, не оставляли наедине со своими мыслями. Как хорошо, что ноги мальчишки стали ватные, и он даже не смог бы и шага сделать навстречу мужчине. Мальчишка старается отогнать от себя эти воспоминания, словно отгоняет назойливых мух, которые прилетели на сладкое. Он начинает дышать все чаще, а сердце ускоряет свой ритм сильнее, руки потряхивает. Арсений совершенно не понимает, к чему, в целом, будет вести этот диалог, но что-то ему подсказывает, что именно в этот момент будет решаться что-то поистине серьезное. Ему не страшно от самого факта того, что именно в этот момент они начали говорить действительно о чем-то важном и нужном, нет. Омега наоборот начинает испытывать небольшое облегчение, что наконец-то сможет узнать чуть больше и закончить ту историю, которая висела над ним с Шастуном грозовой тучей. Мальчишка прислушивается к своему внутреннему голосу и понимает, что нет никакой обиды, есть недосказанность и недопонимание, которые нужно перешагнуть с помощью разговора. — Я в Москве этой все месяцы думал о тебе, хотел позвонить или написать хотя бы. Но не сделал ни того, ни другого… побоялся, честно говоря, — продолжает свой рассказ мужчина, все еще упираясь взглядом в стену — по ней бегут причудливые рисунки и линии из-за проезжающих мимо дома машин. — Мне так стыдно было тогда. Жутко корил себя и никак в норму прийти не мог, заваливал себя работой с головой, чтобы не отвлекаться на мысли о тебе. Но это не помогало, если честно. Я тогда чуть ли не каждую неделю заказывал пионы самые свежие и молодые, чтобы запах твой почувствовать вновь… — Шастун снова замолкает и думает о том, что воспоминания того времени все так же больно бьют в самое сердце, не давая даже возможности на исцеление. Мужчина чувствует себя сейчас оголенным проводом — слишком много чувств и эмоций вызывают картинки из прошлого. Альфа знает, что омега простил его — видит и чувствует это каждой клеточкой своего тела. Каждое движение и взгляд Арсения кричат лишь об одном, что он любит и дорожит. И всегда в такие моменты есть это эфемерное но, которое портит сию картину — Антон не простил себя. Каждый раз смотря в кристально чистые голубые глаза, которые излучают счастье и нежность, мужчине хочется пасть на колени и вымаливать прощение за все принесенные страдания, которые пришлось проходить мальчишке в одиночку. Мужчина постоянно следит за каждым движением омеги, взмахом темных ресниц или словом, но чувствует себя скованным рядом с ним — ему тяжело принять самого себя. Он не может поверить в то, что ему достался такой прекрасный омега — понимающий, чуткий, нежный и, в целом, самый родной человек, который только мог появиться в жизни мужчины. Он чувствует острую необходимость объясниться перед этим хрупким сокровищем, но слова с трудом даются мужчине, словно он добывает их из самой глубины души, где до сих пор осталась боль за омегу и все, что он перенес, где альфа сам себя до сих пор не простил. Но Антон продолжает подбирать нужные слова, чтобы открыться своему истинному полностью, до конца и без остатка, чтобы говорить от всего сердца, а не от надобности сложившейся ситуации. — Я был весь в тебе — в мыслях ты; в пионах этих я чувствовал тебя, когда закрывал глаза, то под веками видел твой силуэт; на работу еще тогда устроился парнишка по имени Арсений. Я с ума сходил, но бездействовал… Прости меня, маленький мой, — альфа вскидывает голову в сторону омеги и берет трясущиеся ладони в свои крепкие и надежные руки. Мужчина так много всего чувствует к этому хрупкому созданию, что словами не может описать. — Я очень люблю вас с Сашенькой — вы самое ценное, что я когда-либо имел и вообще буду иметь в своей жизни, — Шастун вглядывается во влажные глазки мальчишки, в которых плещется целый океан, готовый в любую секунду выплеснуться. — Мне бы хотелось уже жить совместно, чтобы мы с вами стали полноценной семьей, — тихо договаривает альфа и хмурит брови. Вопрос, касающийся совместного проживания, в буквальном смысле слова висел над его головой дамокловым мечом — нервировал и напрягал до ужаса. Омега сидит подле старшего и пытается собрать в голове все мысли, которые разлетелись по углам, словно воздушный шар с конфетти внутри лопнули, и собрать все эти мелкие бумажки в единую кучку — невозможно. Воспоминания тех дней хочется вычеркнуть из своего сознания раз и навсегда, чтобы не докучали впредь, забыть о них на веки вечные и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. И мальчишка отчетливо понимает, что имеет все силы на то, чтобы закрыть тот старый гештальт, который тяготил его, тянул на дно. Ему больше не хочется плавать в той грязи из мыслей и воспоминаний, как мужчина покидает квартиру и оставляет омегу одного — нет. Хочется перелистнуть эту чертову страницу и перейти к следующей главе, в которой у всех героев все хорошо, которая непременно обязана закончиться счастливым «жили они долго и счастливо», а не несчастным, в котором каждый из главных героев страдает по одиночке. Собрав все силы в метафорический кулак, Арсений смотрит своими пронзительными глазами прямо в омуты мужчины и понимает отчетливо, что все то, что было в прошлом, остается именно в прошлом. Омега не собирается брать тот старый багаж с собой в будущее — он им там не пригодится. Они с Антоном смогут построить отличное будущее вместе методом проб и ошибок, которые уже были совершены ранее. — Антон… — срывающимся голосом шепчет омега и сильнее стискивает ладони альфы. — Я раньше не задумывался о том, что до сих пор меня тот момент гложет, но, оказывается, да — не забыл и не пережил, — Арсений видит в миг потухший взгляд мужчины и чувствует, что из цепких ладоней ускользают руки альфы, но он крепче их сжимает и притягивает к себе, чтобы в следующую секунду прошептать такие нужные слова. — Я знаю, что то, что было не изменить уже и изменять не нужно вовсе. Оно было, но оно прошло, и мы не будем больше оборачиваться назад, чтобы вновь терзать друг друга теми событиями. Я не держу зла или обиды и ты, пожалуйста, прости себя за это, — Арсений гнет брови домиком, немного поднимая губы, которые готовы расползтись в мягкую улыбку от одного только взгляда старшего. — Я буду только счастлив, если мы все вместе будем жить, — последние слова мальчишка беззвучно нашептывает. Антон слышит каждый звук, который долетает до его слуха из уст омеги. Кажется, будто бы уши мужчины превратились в огромные локаторы, которые улавливают любой шорох. Альфа прижимает к себе мальчишку и в самую макушку повторят нескончаемое «спасибо-спасибо-спасибо». Он и впрямь благодарен этому омеге за все: за сына; за любовь; за поддержку и нежность; за то, что рядом всегда и не покидает мужчину ни при каких обстоятельствах. Мужчина точно знает, что не простит себе, если отпустит это создание еще раз. — Я хотел еще у тебя кое-что спросить, можно? — альфа поглаживает по хрупкой спине омегу и, после тихого «да», задает насущный вопрос, который чересчур сильно волнует в данный момент. — Вы с сыном полетите со мной в Москву, навсегда полетите? У меня там работа, и я физически не могу оставить ее и остаться в Омске на всю жизнь. Но и вас я не хочу больше оставлять, не выдержу, — волнение, в момент, когда альфа задает вопрос, обуревает мужчину с головой, захлестывая до краев. Тишина повисает в комнате, а омега напрягается всем телом. Все мышцы мальчишки превращаются в окаменелые — сдвинуться с места нет возможности. Каждая мысль и размышление пролетают в голове с неимоверной скоростью, но вот четкого ответа там нет. Хочет ли Арсений лететь в Москву? Нет. Хочет ли он быть рядом с альфой? Да. Он всеми руками и ногами за то, чтобы быть рядом с этим мужчиной и чувствовать такую необходимую безопасность и любовь, которые исходят от Антона. Два противоречивых чувства схлестываются в равном поединке. Борьба происходит не на жизнь, а на смерть. Да вот только омега не может никак понять, что же он хочет на самом деле. Он ведь понимает, что жаждет всем своим существом быть как можно ближе к этому альфе, к истинному, но это чертово «но», которое вновь портит все. В голове никак не укладывается то, а что же Арсений будет делать в этой Москве? Что ему там вообще делать? Просто жить? Мальчишка так не хочет — он в Омске родился и вырос, ему тяжело покидать этот чудесный город, который, пусть и принес много боли хрупкому сердцу мальчишки от потерь близких людей, но все же этот город самый родной. Омск в самое сердце въелся, в душу пролез и не хочет покидать эти теплые местечки, которые так бережно охраняются самим омегой. В голове даже нет представления, что Арсений живет в Москве и существует там в принципе. Тот город ощущается таким далеким и эфемерным, что даже невозможно представить себе, что мальчишка там уживется и сможет полюбить его. Москва — это город больших амбиций и спешки, которых омеге не хочется ощущать на себе. Ему хочется чего-то медленного и размеренного. Чего-то, что сможет принести только счастье и спокойствие, которые так необходимы Арсению. В Москве много людей — чужих людей, которым совершенно плевать на других. Каждый занят самим собой. И мальчишка понимает, что и в Омске люди такие же, но в сердце что-то неприятно тянет от одной только мысли, что придется покинуть этот город и променять его на столицу. А как же Антон? — в голове всплывает насущный вопрос, ответ на который находится с трудом. Мужчину от себя отпускать больше не хочется. Хочется быть ближе, как можно ближе, чтобы даже метра между ними не оставалось, но такое ведь невозможно. Омега не имеет никаких прав удерживать альфу на привязи подле себя — это отвратительно. У Шастуна там жизнь, которую он поставил на стоп ради мальчишки и сына. У него там все то, чем он дорожит. Готов ли Арсений на такой смелый шаг, как полететь в другой, совершенно незнакомый город, за своим мужчиной? Омега не знает точного ответа, но все его омежье нутро так и вопит о том, что «да, да, да, готов». У него не хватит сил на то, чтобы расстаться со своим альфой хотя бы на сутки — слишком они прикипели друг к другу, вросли каждой клеточкой, атомом друг в друга. — Я не знаю, Антон… — выдавливает из себя Арсений и утыкается куда-то в сгиб шеи мужчины. Ему кажется, что если он отпустит альфу хотя бы на миллиметр, то тот в ту же секунду испарится, будто и не было никогда. — Я понимаю, что тебе тяжело решиться на такой шаг, но скажи мне, что тебя держит в Омске? — спокойно спрашивает мужчина, а у самого все обрывается внутри от одного ответа мальчишки. Конечно, альфа понимает, что Арсений не дал четкого ответа «да» или «нет», но он почему-то чувствует, что превалирует именно отрицательный ответ, а потому и сдерживается, чтобы не кричать от безысходности. Хочется рычать и кричать от чувств, которые буквально сжирают изнутри. Мужчина не может вновь потерять своих родных людей, которые стали для него всем — кислородом, который так необходим всем людям на планете; любовью, которая окутывает в свой мягкий кокон и дарит умиротворение. Они стали всем — без них никак. Вот только, что же альфа может сделать, если Арсений не захочет улететь? Заставить? Никогда. Антон никогда в своей жизни не посмеет ограничивать Арсения в его желаниях. И, если желание мальчишки будет заключаться в том, чтобы остаться в Омске, то альфа сам себе на горло наступит, но не сделает больно омеге. Улетит, но будет возвращаться чуть ли не каждые несколько дней, чтобы вновь почувствовать эти уют и заботу, которые существуют исключительно рядом с семьей. — Не знаю… Тут для меня все родное и близкое, а что мне делать там? Москва она такая далекая и непонятная для меня, что я даже не представляю, что мне там делать вообще, — омега задается риторическим вопросом и быстро выпаливает последнее, что его поистине гложет. — Я боюсь. Боюсь, что буду там ненужным и лишним, — Арсений заглядывает в омуты мужчины и понимает, что не сможет отпустить его одного. Как бы сильно мальчишка не держался за Омск, умом он понимает, что в этом городе его ничего не держит. Да, он родился и вырос в этом городе, но он потерял в нем давным-давно самых родных людей, которые заменили ему родителей — дедушек. В Омске остаются дядя Саша и Миша, да и Владимир тоже, но к ним же можно будет прилетать или им к нему. Этот город не исчезнет, просто будет дальше, в нескольких тысячах километров, но не в другой Вселенной, куда невозможно будет добраться. Мысли вихрем крутятся внутри черепной коробки, но ответ найден, Арсений даже не ищет дополнительных аргументов — он не сможет без истинного. Без Антона Арсений уже не представляет своей жизни. И ему, оказывается, совершенно плевать на то, где и как жить, лишь бы подле был этот замечательный мужчина, который лишь одним своим видом дарит такое необходимое спокойствие. Понимание того, что переезд в другой город — это не что-то сверхъестественное, чего стоит опасаться, бьет прямо по голове мальчишки. Переезд — это не что-то страшное или тяжелое, это новый этап, о котором совсем недавно размышлял мальчишка. Омск принес слишком много боли и потерь, чтобы держаться за него. В Москве может и начнётся та самая эфемерная новая глава, о которой так мечтает Арсений. — Ты мне будешь нужен… Вы вместе с сыном мне там будете нужны. Ты никогда не будешь лишним, малыш, — мужчина утирает тонкие дорожки хрустальных слез с фарфоровых щечек омеги и целует в каждую из них. — Я без вас не протяну и дня там один, — альфа тихо вздыхает и вглядывается в очи омеги, которые беспрерывно глядят в ответ. Антону жутко страшно услышать это чертово нет, что и словами описать нет возможности. Страх — самое мерзкое, что в своей жизни испытывал альфа. И, если говорить совсем честно, то мужчина не хотел бы испытывать этого чувства никогда, но сам же понимает, что без него никуда. Страх — это неотъемлемая часть жизни человека, без него невозможно. Даже самый сильный и стойкий человек в мире боится чего-то и это нормально. Кто-то боится насекомых, кто-то высоты, кто-то глубоководных водоемов, а Антон боится потерять это маленькое сокровище напротив него. Мужчина никогда и ничего не боялся, он так считал. В детстве были какие-то мелкие страхи по типу: контрольная в школе на ту тему, которую Шастун пропустил, или страх, что папа начнёт ругаться из-за порванных штанов, которые были куплены недавно, а Антон разодрал их, когда с соседскими мальчишками бегал по гаражам. И с каждым прожитым годом мужчина избавлялся от таких мелких страхов и к своим немалым годам полностью истребил их, по крайней мере, ему так казалось. А тут оказывается, что появился главный страх в его жизни — вновь потерять родных людей. — Антон… — мальчишка собирается с силами и выпаливает на одном дыхании следующее. — Мы полетим с Сашей с тобой в Москву. Мы же без тебя не сможем, — омега видит смену эмоций на лице мужчины и сам начинает робко улыбаться в ответ. — Как бы сильно я не любил Омск, хоть он и слишком много принес мне боли, свою семью я люблю сильнее. Тебя и Сашеньку я не променяю ни на что. Я хочу начать все сначала нам всем вместе, но уже в Москве, — на последних словах омега чувствует подступающее облегчение, которое смывает собой все тяготы этого разговора. Ему становится невообразимо легко и просто от одного только принятого решения о переезде в другой город. Мальчишка не бежит из города, словно черт от ладана, нет. Он выбирает для себя новую жизнь, которая обязательно сможет принести вместе с собой множество красочных эмоций и чувств, которых Арсению так хочется испытать в своей жизни, но только вместе с Антоном, который обязательно все это разделит вместе с ним. Улыбка Шастуна может озарить своим светом целый мир — так ярко тот слепит. Альфа загребает в охапку мальчишку и выть готов от счастья, которым затапливается все сознание Антона. Он не рассчитывал на то, что омега согласится и полетит с ним, а теперь, когда мужчина услышал заветное «полетим», то и слова вымолвить не в силах. Чувствуется только вселенское облегчение, которое наступило после положительного ответа мальчишки. Мужчина крепче прижимает к себе омегу и слышит тихое фырчанье в ответ на свои тиски, но поделать с собой ничего не может — он счастлив. Альфа по-настоящему счастлив лишь от одной только мысли, что все балласты, которые висели на груди неподъемной ношей, пали и подарили возможность вздохнуть нормально, набрать полную грудь необходимого кислородом вперемешку с феромонами омеги. В голове Антона проскальзывает мысль, что именно так и выглядит счастье, именно так оно и ощущается. Оно ощущается переполняющейся любовью и спокойствием.