Altior

****

Утро на «Альфе» началось как обычно. Солдаты собрались в столовой, громко переговариваясь о вчерашних событиях. Кияри сидит напротив Намджуна и бесится со спокойствия второго, наблюдая за тем, как он завтракает.       — какого хуя ты молчишь? — альфа пнул ботинком чужую ногу.       — а что мне сказать, блять? — Намджун бросает вилку, и та с шумом падает на стол.       — что значит он прошел через барьер?       — откуда я знаю? Они вышли вместе. Я как ахуел, так и стоял там еще минут десять.       — где сейчас Чонгук? — еще больше раздражается младший.       — не знаю, не видел его с ночи, наверно тренируется, — альфа цокает, — думаешь он оставит его?       — надеюсь нет.       — да брось, Тэхен неплохой парнишка.       — ну конечно, для тебя все неплохие, лишь бы трахнуть можно было. Он мне сразу не понравился.       — знаю, я почему он тебе не понравился. Вонь твоего сгоревшего сердца аж до меня доходит.       — закрой рот, Намджун, — закипая, рычит Кияри. Альфы замолкают, хмурясь друг на друга. Намджун понял, что вновь задел друга за больное. О запретной любви маленького альфы он знал лучше всех. Старший тяжело выдохнул, затем толкнул ботинком ногу друга.       — извини.       — проехали, — Кияри смотрит в окно, наблюдая за восходящим солнцем, — где Юнги?       — отнес завтрак Тэхену. Не придет же он сюда, — кидает взгляд на солдат.       — не помер бы с голоду.       — да ладно, не гони на него, — возмущается старший. Кияри задумался, вспоминая взгляд Такари, когда он впервые увидел Тэхена. Сердце болезненно сжалось. Чувство беспомощности подкралось, прячась где-то под ребрами. Этот взгляд он знает очень хорошо.

****

Тэхен проснулся от шума двери. Омега потер глаза, лениво приподнимаясь с кровати. Уснуть получилось только под утро.       — Юнги! — выкрикивает младший, а второй быстро подходит к кровати и кладет поднос с завтраком на тумбочку. Омеги крепко обнимаются. Тэхен так рад видеть знакомое лицо, — я думал, что улечу, не увидев тебя.       — ты столько шуму наделал, глупый, — потрепав младшего по голове, Юнги отсел, разглядывая чужую руку, — Такари сказал, что ты ушибся. Сильно болит? От услышанного, Тэхен сразу ссутулился. Альфа все-таки не так сильно злится.       — болит, но сегодня получше, — успокаивает, — я так хотел тебя увидеть. Ты в порядке? — спрашивает, кидая быстрый взгляд на живот омеги.       — все хорошо, — Юнги тепло улыбается, слыша откровенность Тэхена, — твой запрос уже отправили. Думаю после обеда тебя заберут.       — я рад, — с долей грусти бурчит младший.       — я принес тебе завтрак. Поешь, а потом пойдем гулять, — подмигивает Юнги, улыбнувшись. Ночью Такари пришел к нему. Он не объяснил, что случилось, лишь сказал, что Тэхен сейчас на «Альфе», и что завтра Юнги может провести с ним время. Они лежали в обнимку всю ночь. Юнги чувствовал, что с другом что-то не так, но спросить не осмелился.       — правда? — округлив радостные глаза, Тэхен принимается есть, не видя еды со вчерашнего обеда. Он увидит «Альфу» вживую. После услышанного, настроение заметно поднялось, и Тэхен предвкушал сегодняшний день. Они провели с Юнги больше половины дня. Старший рассказывал и показывал каждый уголок в лагере. Они обошли все базы, огромные тренировочные площадки, большие пустыри для учений стихий. Даже успели заглянуть в читальни. Тут было красиво днем. Не очень горячее солнце, медленно гуляло по голубому небу без единого облака. Атмосфера была приятной, не такой как ночью. Особенно солдаты, не упускающие возможности подмигнуть Тэхену или отпустить какую-нибудь шуточку. И вроде бы все стали дружелюбными и добрыми, по крайней мере так думал Тэхен. Они застали утреннюю тренировку военных. Тэхен был в шоке от того, насколько хорошо солдаты умеют использовать приемы и технику. Их защитные костюмы заслуживали уважения, ведь по ним можно было понять, какую огромную работу провел новый правитель «Альфы». Юнги рассказал о том, что тренировки бывают разными, по несколько раз в день. На некоторых из них можно применять и стихии, ведь костюмы отражают удары. Пока они следили за тренировкой, один из альф подошел к забору, улыбаясь. Он попросил Тэхена вытянуть руку. Тот неуверенно выполнил просьбу, и как только он сделал это на его ладони появилась небольшая ледяная роза. Под свисты наблюдающих, омега залился краской, смущенно улыбаясь. Такого внимания ему еще никто не оказывал. Несмотря на свои опасные стихии, они умели делать ими прекрасное. По просьбе Тэхена, в которой Юнги не смог отказать, омеги поехали и в город, которой оказался намного больше военного лагеря. Жители были приветливыми. Однако Тэхен заметил, что детей было очень мало. Они посетили главную площадь и рынок. От испытываемых эмоций Тэхену казалось, что сердце взорвется. Он был настолько счастлив. После обеда омеги вернулись в лагерь. Юнги оставил младшего, объяснив, что ему нужно на собрание. Он обещал быстро вернуться, а Тэхен в это время пошел к одной из площадок. Заметив несколько солдат, сидевших под большим деревом, Тэхен подошел к ним, переборов стеснение.       — о-о! Смотри, — толкает локтем один из них, рядом сидящего, — это же тот омега. Солдаты сразу оборачиваются, отчего Тэхен съеживается, уже не такой уверенный в своем решении. Он готов был развернуться и уйти, но один из сидящих окликнул высшего.       — испугался? — парни рассмеялись, а Тэхен растеряно улыбается, — ты можешь присоединиться к нам, мы как раз отдыхаем. Младший закивал и уселся рядом с солдатами. Он замечает фрукты на пледе, среди которых были их яблоки.       — а разве у вас растут такие? — растерянно хлопает глазами, указывая на фрукт. Солдаты вновь рассмеялись, приняв этот глупый вопрос за шутку. Сердце неприятно сжалось. Омега сразу поменялся в лице. Наверно, он также смеялся над ним.       — как тебе у нас? — интересуется светловолосый.       — красиво, — сухо кидает Тэхен, возвращаясь в реальность. Он рассмотрел сидящих, но так и не смог определить кто они, — а вы омеги? — неуверенно спрашивает, боясь опять показаться глупым.       — а что? Похожи? — заулыбался тот, что крупнее.       — ну, я пока не могу вас отличать. Знаю только, что омеги у вас чуть меньше альф, — закусывает губу младший, уточняя.       — вот это да! Вот это оскорбление! — наиграно начинает возмущаться один из солдат, — я значит из качалки не вылезаю, а мне тут говорят, что я меньше альф, — бурчит он, заставляя всех остальных хохотать.       — а вы хотите быть больше альф? — Тэхен, действительно ничего не понимая, округлил глаза.       — ну, конечно. Мускулы признак хорошей физической подготовки. Некоторые омеги так подкачиваются, что не отличишь, — поддерживает разговор темноволосый, — а разве у вас омеги не качаются? Тэхен замялся, вспоминая свой мягкий животик и слабые руки. И то, что он терпеть не может ходить в зал, предпочитая этому долгий сон или вкусную еду.       — не все, — буркнул, хмурясь.       — ну вы даете, — парни переглянулись между собой, — но, тебе идет быть таким. Нам даже завидно. Ты идеал настоящего омеги, — подбадривает старший, увидев, как Тэхен расстроился, — знаешь как вчера тебя весь лагерь обсуждал. У-у-ф, лучше не знать, — старшие вновь начали хохотать. Тэхен улыбнулся, понимая, что его будут обсуждать, ведь он совсем другой и сильно отличается от местных. Это внимание даже было приятным.       — к тебе случайно Такари не приходил? — полюбопытствовал тот, что крупнее, а Тэхен сразу нахмурился, не понимая причем тут командир.       — а должен был?       — ну, он у нас любитель необычных омег, — старший толкает язык за щеку, разъясняя. Ну конечно, самый сильный альфа, еще и командир, к тому же такой красивый. А еще он взрослый, и наверно не такой невинный, как надеялся Тэхен. Так вот почему он его так рассматривал. Тэхен был просто очередной необычной омегой. Настроение исчезло полностью. Лучше бы он пошел за Юнги. А лучше бы вообще не прилетал сюда. Омега немного помолчал, затем, чтобы исключить еще какую-нибудь глупость из своей головы, решил узнать о командире побольше.       — вы можете мне рассказать о Такари? — негромко просит он, переводя взгляд с одного омеги на другого.       — у нас о нем не рассказывают.       — а у нас рассказывают, только я не уверен, что это правда.       — правду хочешь? А к альфе своему не побежишь потом от страха?       — не побегу.       — если ты о том, что пишут в книгах, то у нас на «Альфе» тоже мнения разделяются, — начал один из солдат, — некоторые говорят, что это легенда. Некоторые уверено доказывают, что правда. В ночь когда он родился, луна светила ярче обычного. Старейшины рассказывали, что с первым криком младенца, она раскололась надвое. Тогда все и поняли, его предназначение. Глаза мальчика были намного ярче остальных. Он относился к высшим чистокровным, а они были неприкосновенными, считаясь святыми. Папа Такари умер сразу после родов. Он даже не успел увидеть желанного малыша. Несмотря на это, правитель безумно любил своего сына. Такари — имя данное ему не просто так. Потому что он высший. Выше всех остальных во вселенной. Это имя приелось, пуская глубокие корни. О том, как звали мальчика на самом деле, помнит лишь близкое окружение.       — мы знаем его с детства, — продолжил второй, — старшие всегда предупреждали нас, что с мальчиком лучше не дружить. Когда Такари подрос, выяснилось, что у него имеется вторая сила. Вторая сила имелась только у целителей, но вселенная посмеялась над ним, решив отомстить за раскол. Старейшины всех трёх миров призвали правителя отослать сына на «Родэо». Тогда правитель Ораг дал обещание, что будет растить сына, как обычного солдата. Такари было запрещено использовать свою стихию. Он практиковал её в одиночестве, но никогда не занимался вместе с нами. Когда правитель умер, и его место занял Дэйнар, Такари дал клятву, что никогда не будет использовать свою силу против высших. Он также поклялся не претендовать на трон. С тех пор прошло много лет. Такари вырос лучшим солдатом из нас. Ему не нужна стихия, чтобы победить кого-то.       — и в чем причина страха людей? — не понимая, задает вопрос Тэхен. Если альфа никогда не использует свою силу и живет как обычный солдат, тогда почему его так боятся.       — люди боятся того, что когда-нибудь сын правителя решит вернуть себе власть. И тогда ничего хорошего нас не ждет. Потому что он родился чтобы…       — ну хватит! наслышались страшилок теперь пугаете других, — резко обрывает Юнги, который успел подойди до того, как омега закончит фразу, — пошли Тэ, тебе скоро улетать. Тэхен встает, прощаясь с солдатами. В принципе омеги рассказали то, о чем он уже знал. Правда они не приукрашивали это так, как это делали наставники Тэхена. Интересно, если спросить у самого Такари, он расскажет то же самое?

****

С самого детства Чонгук любил проводить время с отцом. Он часто оставался в покоях отца рисуя каракули на важных документах, после чего правитель всегда шутливо ругал его, никогда не повышая голос на любимого сына. В детстве Чонгук был спокойным и тихим мальчиком. Он любил слушать рассказы отца о Лускусах, целителях, и о том, какой мир был до раскола. Правитель часто напоминал сыну о том, что он единственный во вселенной достойный управлять этим миром. Что когда наступит время, Чонгук унаследует трон отца, и не будет ни одного, кто бы не согласился с этим. Потому что он высший и чистокровный, а стихия Чонгука сильнее всех остальных. В силу возраста, мальчик не понимал, почему дети боятся и не играют вместе с ним, ведь он самый лучший и все обязаны его любить. На что отец всегда отвечал, что страх намного важнее любви. Ведь если они боятся, то будут уважать. Чонгук достаточно быстро привык к страху людей. Его перестало волновать то, что говорят о нём другие. Мальчик рос в любви отца, уверенный в своей исключительности. Чонгук верил каждому слову старшего, ведь он был единственным, кто принимал сына таким какой он есть. Никогда не скрывая от него правды. Однажды Чонгук практиковал стихию на безлюдном пустыре, когда неподалёку показались мальчики, что часто задирали его на тренировках. В очередной ссоре, почувствовав огромную злость, не помещающуюся в маленьком сердце, глаза Чонгука почернели, и он толкнул мальчика в грудь. Тот замертво упал на землю. В тот день он забрал первую невинную душу. Чонгуку было семь, когда он узнал о своей второй силе. С тех пор мальчик стал изгоем. Конечно же правитель замял это дело, ссылаясь на то, что Такари еще не умеет владеть своей стихиеей, и труп мальчишки спрятали, заставив замолчать всех свидетелей. Но старейшины, что тогда имели большой вес и знали правду, поставили Орага перед выбором. Либо сослать сына на «Родэо», куда сбежали люди, отказавшиеся от своих стихий, либо дать клятву в том, что Такари никогда не будет использовать свою силу против высших. Из двух зол меньшее. Правитель выбрал второе.       — я не хотел его убивать, — шептал сын в объятиях отца, а тот лишь ласково улыбался. Тогда отец объяснил, что нет ничего плохого в смерти, если она значима. Такари не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к чужим сплетням за спиной и вечно осуждающим взглядам. Он все свободное время предпочитал проводить на тренировках, становясь настоящим солдатом, или же в читальнях, перечитывая огромное количество книг. Такари смог спрятать глубоко в душе, тяжелую обиду, со временем заставившую гнить душу изнутри. В нем гнили все несказанные слова, разлагаясь, отравляя разум и сердце. С возрастом боль от чужих ранений во время тренировок, начала приносить незнакомое чувство удовольствия. Такари с безумным удовлетворением избивал каждого из выросших задир, заставляя их жалеть о прошлом. Со временем в этот список попал каждый. Сильные - потому что они сильные. Слабые - потому что Такари ненавидел слабых. Он не испытывал жалости ни к одному из них. Увереный в своей правоте, Такари доказывал каждому из них, что слабым не место в этом мире. Такари исполнилось шестнадцать, когда все признали в нём истинного лидера. Не осталось ничего кроме страха и уважения. Со временем он научился подавлять в себе огромную силу, которая стала разрушать его изнутри. Альфа научился управлять своей стихией. Наставники предупреждали правителя о том, что его сын сильно меняется, на что второй лишь сухо усмехался. Годы летели слишком быстро. Юноша учился страсти у омег, а любви у Юнги. Мысли о своей неправильности, змеями душили по ночам. Он пытался любить правильно, ломая сердца близких, не зная об этом чувстве ровным счетом ничего. Такари исполнилось двадцать, когда его жизнь разделилась на до и после. В ту роковую ночь он нашел отца в тронном зале, с тяжелым ранением в груди. Чонгук опустился на пол, укладывая голову отца к себе на колени. Чувство огромной беспомощности захватило сердце в тиски, не давая ему биться.       — будь тем, кем ты родился, — прохрипел отец, в предсмертной агонии, — и никогда не забывай, что им нет места в нашем мире. Чонгук коснулся рукой отца, поглаживая синеющее лицо. Мозг отказывался осознавать происходящее. Его Великий отец не мог умереть вот так. Чувство обиды, запертое долгие годы внутри, горькими слезами капало на тело мужчины. Чонгук приподнял мужчину, крепко обнимая. Казалось, что сердце и без того разорванное, сгорело, оседая черным пеплом на ребрах. Чон не запомнил, сколько просидел так на холодном полу. Он смутно видел Дэйнара с окровавленным лицом, который ворвался в зал, находя правителя мертвым на руках у сына. Тот рассказал о том, что Рузуры напали на «Альфу» и застали их врасплох. После похорон великого правителя, Такари отказался от власти и согласился передать ее приближенному отца, тогда Дэйнар и занял трон. Сыну правителя пришлось дать клятву, такую же как и его отцу много лет назад. Он полностью отошел от правящей семьи, став обычным солдатом. Лишь тихие легенды бродили среди людей. С тех пор как Дэйнар стал правителем многое изменилось. Если Ораг ставил на первое место стихии, то второй уделял больше внимания военному оружию, защитным костюмам и технике. «Альфа» превратился в большой военный лагерь. Если раньше люди грезили о высших, заключали браки и рожали детей, то сейчас практически все молодое население шло в солдаты. Стихии покидали высших, делая их сероглазыми. Такари наблюдал за всем этим на протяжении восьми лет. Он видел как сильно изменился мир. И сейчас вспоминая наставления отца, все его мысли были о Тэхене, принимая одно из самых тяжелых решений в его жизни.       — Такари! — успевает выкрикнуть Намджун до того, как небольшой разряд молнии попадает в плечо Чонгука, откидывая того на пару метров. Альфа поморщился, хватаясь за плечо. Намджун в спешке подбегает к другу, осматривая ожог, — какого хуя, Чонгук? Сам же сказал, что хочешь потренироваться, почему не включил защиту? — возмущается младший, усаживаясь рядом, — сильно болит?       — мелочи, — Чонгук устало потер виски, — я сегодня не в форме.       — из-за Тэхена, да? — негромко поинтересовался Намджун, — что ты решил с ним? Чонгук выдыхает, переводя взгляд на друга. Голова ужасно гудит, не давая нормально мыслить.       — пока не знаю, — сухо отрезает он, поднимаясь на ноги. Кияри, заметивший альф, зашел на площадку. Он быстро подошел к Чонгуку, осматривая плечо.       — ты в порядке? — тревожно спрашивает младший, касаясь ожога.       — не бойся, я не от этого умру, — Такари шутливо усмехается, а Кияри хмурится, переводя взгляд на Намджуна. Тот сразу поднимает руки, сдаваясь.       — он не виноват, я просто стал сильнее, — подмигнул Намджун, а Чонгук встав сзади, ударил ботинком чуть ниже колена, отчего второй лишился равновесия и резко упал на землю. Кияри качает головой, усмехаясь. Они всегда были такими. Даже их дружба началась с выяснений, кто сильнее.       — в другой раз потренируемся. Мне нужно идти, — кидает Чонгук, уходя. Намджун встает, снимая защитный костюм.       — да не парься, — толкает он младшего, видя, как тот до сих пор наблюдает за Такари, — не сильно я его. Там небольшой ожог, заживет за пару дней.       — сука, ты решил свою меткость проверить, Намджун!       — я не виноват, что он не включил защитку! И дохуя загружен сейчас из-за Тэхена!       — надеюсь долго ждать не придется, — цедит Кияри, направляясь к выходу.       — ты серьезно думаешь, что Чонгук спустя столько лет, до сих пор поддерживает идею отца? — не выдержав, кричит Намджун, — он отказался от власти, и сомневаюсь, что Тэхен будет претендовать на нее, тем более Дэйнар никогда этого не позволит! — Намджун кипел от злости из-за поведения Кияри, но тот лишь показал средний палец и вышел с площадки.

****

Юнги попрощался с Тэхеном и ушел совсем недавно. Омега так благодарен ему за сегодняшний день. Юнги был очень приветливым и добрым. Он сильно отличался от других омег на «Альфе». Тэхен рад, что теперь он имеет такого друга. Младший поделился, что они с Чимином часто вспоминают их отряд, а Рами очень скучает по ним. Он лишь улыбнулся, когда Юнги попросил передать парням привет, особенно командиру. Тэхен сидел на кровати, дожидаясь пока его вызовут. Он соскучился по дому, и хотел быстрее рассказать всё Чимину и Джину, несмотря на то, что дядя будет ужасно злиться. Тэ, конечно, пообещает ему, что больше не будет летать на облеты, но через время Джин уступит, ведь он всегда уступает любимому племяннику. Омега вздрагивает, когда дверь отворяется. Чонгук не спеша входит в помещение и проходит ближе к кровати. Альфа успел переодеться в чёрные карго и такую же футболку, из-за которой перевязанное плечо выделялось из-под тонкой ткани. Тэхен вскакивает, испуганно раскрывая глаза.       — ты ранен? — Чонгук замечает столько грусти в этих чистых глазах.       — это Намджун игрался. Он садится на кровать, откидываясь на спинку и вытянув ноги, перекидывая одну на другую. Тэхен садится рядом, все еще рассматривая ожог. Он не понимает, как такой сильный альфа как Такари, смог его получить.       — как прошел твой день?       — мне очень понравилось. Спасибо, что разрешил Юнги провести день со мной, — Тэхен счастливо улыбается, принимаясь рассказывать подробности дня в деталях. Чонгук молча слушает его, наблюдая за искренностью омеги. Мальчишка так счастлив, рассказывая о совсем обыденных вещах. О том, как красиво священное озеро Кталху, о том, какое не жаркое солнце на «Альфе», и даже о том, как солдаты подмигивали ему, ведь он сильно отличается от здешних омег. Гук толкает язык за щеку, не понимая откуда появляется злость. Тэхен дошел ровно до того момента, когда омеги позвали его отдохнуть. Он резко обрывает рассказ, закусывая губу.       — что, напугали тебя? — усмехается, а омега качает головой.       — Такари, а если я задам тебе вопрос, ты скажешь мне правду? — немного замявшись, интересуется.       — только если я задам в ответ, — виснет молчание, которое Тэхен все-таки решается нарушить.       — почему такой стихии как у тебя больше ни у кого нет? — внезапно выдает, — например, стихия Юнги — вода, у нас на «Омеге» тоже есть несколько альф с такой стихией, и еще у других высших иногда совпадает, — омега начинает говорить тише, замечая пристальный взгляд второго, — а твоей ни у кого нет. Чонгук не спешит отвечать, только сейчас осознавая, насколько невинен и глуп этот мальчишка. О каком претенденте на власть может идти речь? Быть может стоит ослушаться отца впервые.       — quia luna semel tantum scinditur, — негромко отвечает, а Тэхен тут же нахмурился.       — так не честно! Я ничего не понял, — возмущается младший, фыркая и заставляя командира негромко рассмеяться. Он простит ему все, лишь бы тот улыбался.       — я сказал правду. Моя очередь, — мужчина садится удобнее, заглядывая в невинные глаза напротив, — какая у тебя стихия? Тэхен напрягается, понимая, что теперь он не сможет отказать. Наверное, очень глупо с его стороны, но Такари ведь не сделал ничего плохого, и Тэхен так сильно хочет считать его близким, кому можно доверить свою маленькую огромную тайну. Он медленно двигается к альфе, затем поднимает небольшую ладонь, касаясь ожога. На мгновенье прикрывает глаза, затем раскрывает их, видя нечитаемый ледяной взгляд альфы, который в тот же момент хмурится, меняясь в лице. Чонгук не может поверить в то, что сейчас сделал мальчишка. Он прекрасно чувствовал как боль от ожога исчезла за считанные секунды. То, что сделал Тэхен, выходило за рамки разумного.       — не может быть, — Такари поднимает на него мрачный взгляд, а у Тэхена сердце испуганно сжимается, — вас ведь истребили, — вспоминая рассказы отца о целителях, альфа не может поверить в происходящее. Он лично помнит день, когда Рузуры убили последнего целителя в измерении.       — я последний, — шепчет ясноглазый. Глупый. Как можно быть таким легкомысленным? Такари начинает ужасно злиться на омегу и на себя самого. Пару минут назад, если бы Тэхен соврал и назвал стихию, он готов был убить его. Он готов был убить последнего целителя.       — зачем показал мне это? — цедит сквозь зубы, все еще хмурясь, а Тэхен обижено отсаживается.       — ты ведь сам попросил, — бурчит он не понимая, почему мужчина вновь злится.       — не боишься, что я расскажу кому-то? Омега напрягается, разворачиваясь к старшему. Глаза сразу наполнились страхом и тревогой.       — но ты ведь не расскажешь? — глупо надеется, заглядывая уже в любимые глаза. Чонгук устало выдыхает, притягивая Тэхена к себе и заключая хрупкое тело в крепкие объятия. Он был так близок к ошибке. Как можно было навредить этому мальчишке, чьи глаза чище вод Кталху. Кто невинен словно младенец. Такари утыкается носом в висок омеги, придерживая затылок и вдыхая непривычный для него аромат. Он окутывал легкие тонкой нитью, и Чонгук уверен, что не чувствовал ничего прекраснее этого. Тэхен перестает дышать, крепче сжимая ткань футболки на спине альфы. Кажется, что мир вдруг остановился. Он чувствует Такари так близко, его крепкие руки и рельефную грудь. Запах альфы забился в легких, не позволяя свободно вздохнуть. Наверно, Тэхен сошел с ума, раз тяжелый запах боли и страха, казался ему до одури родным и правильным. Щеки вспыхнули краской, а руки стали неметь. Он понимает, насколько неправильно позволять альфе делать это, но неужели вселенная не простит ему его маленький грех. С трудом придя в себя Тэхен вскакивает, заставляя Чонгука нахмуриться. В дверь постучали, и омега в последний раз взглянув на альфу, с которым он теперь и в первый раз обнимался, поспешил к выходу. Как хорошо, что никто сейчас не может прочитать его мысли. Он не собирается прощаться, ведь Такари обещал вернуться на «Омегу».       — говорят, что целители имели вторую силу. Это правда? — спрашивает Такари, тяжело отдышавшись и чувствуя, как не хочет отпускать Тэхена домой.       — нет, — коротко бросает омега, закрывая за собой дверь, а Чонгук с облегчением выдыхает. Потому что Тэхен знал, что людям иногда лучше не знать правды.