Altior

Flashback.

Высшие молчат, боясь заговорить друг с другом. В покоях царит теплый свет свечей, рисующий тихие узоры на стенах. Тэхен мнет край футболки и выдыхает через раз, потому что сердце до ужаса колотится.       — завтра, — голос альфы наконец-то прерывает тишину, — когда все закончится, Такари будет непросто.       — почему? — омега тут же поворачивает голову, хлопая глазами.       — дослушай, — Яри усмехается, а Тэхен съеживается и кивает, — я очень надеюсь, что с тобой все будет хорошо.       — Нирам сделает все, чтобы я был в порядке, — наивно верит в чужую ложь, — поэтому не переживайте за меня. На лице альфы появляется тихая улыбка. Как хочется верить этим словам. Тэхен настолько невинен и чист, что в каждом человеке ищет тоже самое, забывая о чужой порочности. Яри разглядывает лицо напротив, освещенное лишь тенью свечей. Сейчас оно кажется даже прекраснее. Тэхен замечает чужой взгляд, опуская собственный. Хмурится, вспоминая лицо мужа.       — я знаю, что при любом исходе Такари будет очень тяжело, но мне спокойнее, когда я думаю о том, что ты будешь рядом с ним во время битвы, — вновь поднимает яркие глаза, поджав губы, — и после тоже…       — Тэхен, — старший аккуратно берет чужую ладонь, не сжимая ее, а мальчишка мгновенно напрягается, замолкая, — ты должен помочь Чонгуку, когда все закончится, — голос спокоен, как гладь песков, — я не могу объяснить тебе всего, но обещай, что постараешься вытащить его. Тэхен пугается еще больше, а сердце замирает, потому что что-то страшное и тяжелое прячется в душе, видя этот отчаянный взгляд напротив. Кияри никогда не был таким. Омега чувствует пустоту чужой души, когда касается холодной ладони. Что-то не так.       — почему ты говоришь мне это? — высший и так никогда не оставит Чонгука, но Яри чего-то боится, — что произойдет завтра? С Чонгуком что-то случится? — глаза начинают слезиться.       — с ним все будет хорошо, если ты будешь рядом. Тэхен не верит, разглядывая чужие глаза. Хмурится, потому что чувствует что-то плохое, но альфа убеждает в обратном, отпуская теплую ладонь. Оба вновь замолкают, и омега обдумывает чужие слова. Хочется пристать и расспросить обо всем, задав сотню вопросов, но это не Чонгук, и вряд ли Тэхен имеет право спрашивать о таком у Кияри. Неприятная обида колет в груди. Тэхен сдерживается, зная, что если сейчас скажет хотя бы слово, то не сможет остановить поток слез. Обидно. Обидно, потому что сердце так и кричит об опасности. Тэхен никогда не думал о своей жизни, боясь за близких. Пусть лучше он отдаст свою жизнь, лишь бы завтра на битве не погибло столько людей. Почему он должен переживать такое? Почему тот, кто не причинил никакого вреда никому за всю свою жизнь, должен страдать, ожидая будущего? Хочется прижаться к Чонгуку и рассказать всю правду. Хочется переубедить альфу, моля не брать на душу несмолимых грехов.       — Кияри, — не поднимает головы, потому что альфа не сводит с него глаз, — а ты… Ты говорил с Чонгуком? — шепчет, надеясь на то, что альфа может переубедить высшего, — он ведь слушает тебя. Две пары глаз встречаются, и Тэхен окончательно разочаровывается, когда старший грустно усмехается. Обиженные любимым и отвергнутые вселенной. Те, что запутались во тьме, отдавая себя смерти. Тэхен чувствует, что Чонгук теряется, забывая о своем начале. Тэхен чувствует и знает, хотя пытается это отрицать. Омега до последнего надеялся, что Такари отступит, возвращаясь к свету, но пустые глаза Кияри говорят об обратном. Младший кладет ладонь на живот, слегка сжимая. Ком в горле не дает вздохнуть, и Тэхен вновь опускает голову, слыша колыбельную ветра за окном.       — альфа? Все замирает, а сердце перестает стучать. Омега поднимает глаза, видя искреннюю, но такую печальную улыбку на чужом лице. Две ладони в мгновенье ко рту подносит и кивает поспешно, начиная задыхаться от слез. Тэхен плачет, потому что он целитель, и чувствует сердце ребенка. Потому что целители всегда могли знать наперед о том, кто родится. Тэхен молчит, потому что до ужаса боится будущего, пытаясь скрывать как можно дольше, но Кияри все понимает без слов, ибо замысел вселенной не мог быть другим. Радость. Радость, смешанная с отчаянием, душит высшего, который пытается сморгнуть слезы. Все догадки оказались правдой. Альфа понял это еще на дне рождения Намджуна. Кияри никогда не думал, что весть о ребенке Чонгука вызовет в нем такие чувства. Никогда не думал, что узнает об этом первым. Высший начинает тихо смеяться, а слезы счастья текут по ледяным щекам. Тянет омегу на себя, крепко укутывая в объятиях. Ладонь заводит в светлые кудри, пытаясь успокоить. Тэхен жмется к чужой груди, наконец-то выпуская эмоции наружу. Никому не говорил и боялся помешать чужим заботам. Не смог рассказать Чонгуку, боясь разозлить альфу. Тэ обнимает Кияри, шмыгая носом. Чувствует чужую любовь и радость, но от этого так грустно становится. Никогда не думал, что тот, кого он боялся и не признавал, узнает о их с Чонгуком ребенке первым.       — какой дурак, — шепотом выдыхает Яри, вспоминая лицо друга. Вся жизнь летит перед глазами. Все планы, выстроенные альфами. Кияри жмурится, вспоминая о великих мечтах и целях. Вспоминая о клятвах любви и защиты. Насколько все должно было быть обманным и глупым? Нужны ли войны и смерти, если маленький омега к груди прижимается, нося под сердцем дитя того, кто для него Вселенной является. Перед глазами лишь счастливая семья Чонгука, за которую можно сотню жизней отдать, но ни одна из них не причинит высшему столько боли, как если отнимут ту единственную. Кияри вдыхает изменившийся аромат Ателоса, зная, что друга лишь одно остановить сможет. И если жизнь его счастливой семьи и жизнь целого народа зависит от силы Такари, то Кияри не задумываясь отнимет ее. И теперь в этом нет никаких сомнений. Альфа отстраняется от мальчишки, что заглядывает в чужие глаза и шмыгает носом. Вкладывая всю нежность и тепло, оставляет поцелуй на чужом лбу, признавая Тэхена своей семьей. Что-то внутри омеги обрывается, крича о том, что высшего нельзя отпускать. Тэхен тревожно оглядывает чужое лицо, но Яри в последний раз улыбается, навсегда покидая целителя. Как жаль, что ветер той ночью пел колыбельную луне.

End flashback.

Серый дым войны смешался с туманом печали. «Альфа» молчит, скорбя о вселенской потере. Солдаты ходят мимо трупов, выискивая близкие лица. Глаза погибшим закрывают и молятся за упокой души. Тишина легла на тяжелые трупы солдат, охлаждая тела. Тэхен появляется на заднем дворе, и Нирам сразу тянет его за руку, заставляя присесть. Голова омеги кружится, поэтому высший тихо садится, пытаясь сфокусировать взгляд. Все это время целитель ничего не чувствовал и не осознавал, кажется, будто глаза лишь прикрылись, погружаясь в сон, но омеги уже вернулись домой. Когда сознание более менее возвращается к разуму, Тэхен поднимает взгляд, видя ужас перед собой. Паника начинает громко стучать в висках. Омега сразу переводит взгляд на растерянного Нирама, который оглядывает разрушения, оставленные битвой. Тэхен встает на ноги и осматривает двор, точнее то, что от него осталось. Огромная стена разрушена. Вокруг разбросаны камни, смешанные с кровью и пылью. Ужас охватывает ослабшее тело, когда омега видит количество трупов, лежащих на земле. Что-то внутри пугает до боли в груди. Тэхен загнанно дышать начинает, вслушиваясь в тишину.       — побудь тут, — голос Нирама дрожит, — я узнаю, все ли закончилось, и сообщу.       — нет, я не останусь тут, — твердо возражает и идет вперед, аккуратно перешагивая через груду камней.       — Тэхен, это может быть опасно, — пытается переубедить друг, но не может повысить голос, оглядываясь вокруг. Тэхен не слушает, выбегая со двора. Останавливается видя, что центральный двор полностью осыпан трупами. Солдат настолько много, что пепел покрыл их тела, сравнивая с землей. Внутри все сжимается и кричит. Нет сомнения в том, кто мог это сделать. Омега тихо подходит к солдатам, которые нависли над трупами братьев. Грудь полностью сдавило, а легкие заполнились пеплом. Высшие оглядываются, услышав шаги за спиной.       — господин, — столько надежды во взгляде загорается. Солдаты встают, а Тэхен опускает взгляд на погибших, чьи лица до боли знакомы. Он видел их каждый день, веселых и счастливых. Парней, что были совсем молоды, и верили в светлое будущее. Омега пытается сдержать порыв слез, потому что солдаты с надеждой глядят на того, кого враг не смог найти.       — я могу…       — тут вы ничем не поможете. Вам стоит пойти в госпиталь, там много наших. Они все в тронном зале. Плевать на все запреты и приказы. Солдат прямо в глаза смотрит тому, кто теперь остался их последней надеждой. Тэхен кивает, вновь оглядывая двор.       — если кто-то остался в живых, — знает, что это невозможно, — сразу сообщите. Высшие кивают, и Тэхен быстро, но аккуратно перебирается сквозь завалы, пытаясь определить, где теперь находится госпиталь. От знакомого и родного лагеря ничего не осталось.       — господин! — слышится голос другого солдата за спиной. Тэхен оборачивается, встречаясь взглядом с высшим, — спасибо, что остались живы. Скорбь и надежда смешались в сердцах, что потеряли смысл биться. Тэхен кивает, теперь осознавая насколько важна была жизнь последнего целителя для высших. Омега срывается и бежит в тронный зал, надеясь найти близких. Тэхен открывает высокие двери, вбегая в зал, и сразу сталкивается с Чимином, чей защитный костюм полностью кровью запачкан. Омеги смотря друг на друга пару секунд, а вечность замирает. Высшие бросаются в объятия, и Тэхен выдыхает с облегчением. Целует и целует щеки друга, что прижался и молчит. Вселенную благодарит за то, что Чимин в живых остался.       — я не слышу, Тэ. Тэхен отстраняется, почувствовав, что друг потерял слух. Хмурится, но не мешкаясь, касается чужого лба, исцеляя. Чимин тяжело выдыхает, наконец-то услышав звуки. Из-за взрывной волны Такари, омега потерял слух, также как и все высшие, которые находились вблизи.       — Тэхен… Но друг не дослушивает, переводя взгляд к раненым солдатам, которых в ряды уложили, заполнив тронный зал. Идет к лекарям, и те сразу приветствуют целителя. Чимин оставляет Тэхена и ждет. Ждет пока друг подойдет к каждому солдату и исцелит. Ждет, пока друг разговаривает с каждым высшим, отвечая на благодарность. Солдаты по очереди встают, и в зале наконец-то появляется шум голосов. Тэхен всегда был таким. Чимин знает его на протяжении всей своей жизни. Омега всегда был раним и обидчив, но когда дело касается чужой жизни или помощи людям, он никогда не думает о себе. Забывает о страхах и слабости, идет не слушая никого, чтобы исполнить свой долг. Прошло немало времени, пока Тэхен завершил и подошел к другу. Чимин ждал все это время, обдумывая в голове тяжелые слова, которые придется сказать младшему. Тэхен старается не выглядеть напуганным, собираясь все услышать от Чимина. Твердо смотрит на старшего, ожидая подробностей.       — не молчи, Чимин, прошу тебя.       — все было запланировано, — шепчет с опасением, не сводя глаз с родного лица, — нас кто-то предал. Половины армии Лускусов не прилетело, они нарушили правила битвы, — это известие совсем не нравится Тэхену, — оборонную стену подорвал кто-то из наших, нас отвлекли.       — но кто мог сделать такое?       — я не знаю, Тэ. Мы думали, что на город нападут, потому что Лускусы забирают жизни мирных, но город не тронули.       — значит с дядей и господином Алиусом все хорошо, — омега слабо улыбается, но улыбка тут же исчезает, когда глаза Чимина отвечают правдой.       — Тэ, — кожа покрывается мурашками, — мне очень жаль, дядя он, он… — Чимин с трудом выговаривает каждое слово, — они отъехали совсем недалеко от стены, когда ее взорвали. Чужие слова сдавливают легкие, для которых вдох становится чем-то невозможным. Тэхену каждое слово кажется бредом, ведь дядя никак не может погибнуть. Он всегда рядом и всегда помогает в самый тяжелый момент. Он должен обнять младшего и сказать, что все завершилось. Тэхен отшагивает назад и качает головой, удивленно всматриваясь в голубые глаза друга. Нет слез и паники. Чувство, совсем чуждое светлому сердцу, обвивает горло тугой веревкой. Чувство, что заставляет ребенка повзрослеть на тысячу лет, когда он теряет родителей. Чимин шагает вперед, боясь продолжить. Впервые видит младшего таким. Никогда бы не мог подумать, что будет так сильно желать увидеть чужие слезы и услышать до боли родной плачь, но Тэхен молчит, а взгляд пустеет с каждой секундой.       — что с остальными? — спрашивает не своим голосом.       — господина Алиуса и Рами, их тоже скорее всего завалило, они собирались отъезжать за Джином.       — Юнги? — подбородок дрожит, но Тэхен, каменея, спрашивает об остальных, лишь бы этот ужасный разговор был закончен. Почему-то сейчас не хочется убежать и скрыться. Почему-то сердце требует услышать всю правду, заставляя наконец-то принять жестокую реальность этого мира.       — с Юнги и Хосоком все хорошо, — Чимин сжимает кулаки, — Намджун, он, — омега чувствует, как слезы мгновенно наворачиваются на глазах, стоит только упомянуть имя мужа, — он в своих покоях, с ним лекарь. Он не приходит в себя, Тэ. Тэхен сводит бровь, понимая, что произошло что-то ужасное. Намджун является одним из сильнейших солдат. Так почему альфа лежит в покоях без сознания? Чимин чего-то не рассказывает, а Тэхен старается сделать все, чтобы как можно дольше оттянуть эту плохую весть. На ватных ногах высший уверенно шагает к чужим покоям, чувствуя, как сердце разрывается на части. Лицо дяди перед глазами стоит. Омега часто моргает, не позволяя слезам скатиться по щекам. Лекарь сразу отходит от кровати, заметив вошедших высших. Идет к целителю, кланяясь в радости.       — что с ним произошло? — Тэхен подходит к Намджуну, который лежит в кровати.       — я предполагаю, что сердце не выдержало, — старый голос лекаря удивляет омегу, и тот переводит взгляд на Чимина. Друг садится на колени сбоку от альфы, оперевшись локтями в кровать, и берет ледяную ладонь в руки, — его состояние очень плохое, господин.       — вы можете идти, — Тэхен мягко отдает приказ, затем тоже садится сбоку от тела альфы. Ладонь касается чужой груди, а яркие глаза прикрываются. Чимин шмыгает носом, ожидая действий друга. Благодарит вселенную за омегу, который за свою короткую жизнь спас столько высших. Тэхен вздрагивает, чувствуя острую боль в теле. Боится представить, что должен был перенести Намджун, чтобы Тэхен почувствовал такое? Боится спросить у Чимина, чем закончилась битва? Тэхен боится, но открывает глаза, убеждаясь, что сердце альфы теперь здорово.       — с ним все будет в порядке, — успокаивает старшего, — ему нужен крепкий сон, пусть поспит.       — слава вселенной, — Чимин в слезах выдыхает и встает к Тэхену, обнимая друга, — спасибо большое, Тэ. Друзья молчат даря друг другу такие нужные объятия, затем Чимин отстраняется, заглядывая в бездонные глаза. Тэхен смотрит с опасением, часто дыша. Решается и задает вопрос, после которого никогда уже не сможет исцелить собственное сердце.       — Такари, — сглатывает, а Чимин до крови прикусывает губу изнутри, — он с Кияри сейчас? Где они?

Flashback.

Луна тускло отсвечивает, а ветер шумит в горах, обижая звезды. Кияри идет по двору, замечая знакомый силуэт омеги. Нирам сидит на одной из скамей, рассматривая небесные светила. Слух цепляет чужие шаги, и высший оборачивается, тут же напрягаясь. Кияри подходит вплотную, немного стоит за спиной, затем проходит вперед и садится рядом с омегой.       — готов?       — я готовился к этому всю жизнь, — Нирам сразу понимает суть вопроса. Яри усмехается, тоже поднимая голову и начиная разглядывать звезды в последний раз.       — тот шпион, которого Такари убил, — альфа собирает в голове пазл, — ты ведь видел не его? Нирам вздрагивает, неприятно щурясь. Оборачивает голову на высшего, в удивлении сводя брови.       — я не понимаю о чем ты, — в спешке встает и собирается уйти.       — это был Тэйнебрис? Высший останавливается, замерев. Поверить не может, что альфа обо всем догадался. Кияри усмехается и пустыми глазами смотрит в спину кудрявого.       — ты готовил это с самого начала? — сквозь зубы цедит стальным тоном, потому что наконец-то собрал правду по крупицам. Альфа быстро встает и хватает младшего за плечи, резко разворачивая на себя. Заглядывает в глаза полные страха и отчаяния.       — ты не собираешься прятать Тэхена завтра, так ведь?       — у меня нет другого выбора! — пытается оттолкнуть крепкое тело.       — он ведь твой лучший друг, как ты можешь поступать с ним так?! — глаза горят злостью.       — а что мне остается делать?! — омега все-таки отталкивает высшего и отшагивает назад, — из-за него уничтожат целый народ! Пусть я и стану предателем, но кто-то должен это сделать! Жизнь одного омеги не стоит тысячу невинных.       — Тэхен тоже невинен, он не заслуживает такой смерти! — альфа срывается на крик, понимая, что ситуация становится безысходной.       — а кто заслуживает? — тихие слезы капают с белоснежных щек, — кто отдаст свою жизнь? Тэхен родился для этого, он чист и невинен.       — не смей, — Яри хватает омегу за шею, крепко сжимая, — ты даже имени его произносить не достоин, не то что распоряжаться его жизнью. Расслабляет ладонь и больно отталкивает высшего. Тишина вновь виснет на заднем дворе, а ветер тише становится, улетая куда-то в даль.       — ничего не изменится, — строгий голос вновь доносится до слуха, — даже если ты отдашь Тэхена Тэйнебрису, Такари все равно уничтожит весь их народ, — Нирам хмурится, слушая каждое слово, — его жизнь отнимут просто так, это ни к какому перемирию не приведет, — прекрасно знает характер Чонгука. Пусть друг будет сломлен и слаб, но он встанет через какое-то время, и тогда всей вселенной будет только хуже. Тогда пострадает не только народ «Рузура». Почему он должен обсуждать это с предателем? Почему не может поговорить с Чонгуком, рассказывая всю правду? Кияри тяжело выдыхает, вновь чувствуя, не прекращающуюся боль в груди. Он разговаривал, но Чонгук его не слышит. Кияри пытался донести до друга правду, но альфа в упор отказывается ее принимать. Высший вновь садится на скамью обдумывая тяжелое решение. Есть ли смысл продолжать все это, если Чонгук перестал видеть его свет? Альфа вновь поднимает голову к темному небу, произнося тяжелый приговор.       — скажи своему Лорду, что он ищет не того Тэрохана. Молит о прощении, потому что забирает с собой чужое сердце, которое ему никогда не принадлежало. Только он знает о слабом месте правителя, которое он укутал тьмой, скрывая от остальных, но если будущее Чонгука зависит от этого решения, то Кияри принял бы его еще в самом начале, не задумываясь ни на секунду.       — я не понимаю, — шепчет Нирам, разглядывая чужой профиль.

End flashback.

Тэхен идет на ватных ногах, не чувствуя земли под ногами. Тэхен ступает на треснувший мрамор, когда страх сухими губами выдыхает и тушит огонь надежды. Тэхен идет, когда каждый звук этого мира ужасной пыткой становится, потому что сердце разрывисто стучит в висках. Тэхен идет по темному коридору, а глаза щиплет от слез, что наконец-то вырвались наружу в одиночестве. Высший оборачивается, когда осознание острием дырявит плоть, и тихо хихикает, скаля зубы в темных углах лагеря. Тэхен идет, взваливая на свои плечи огромную ответственность, потому что догадывался, но не смог остановить того, кто отнял жизнь его вселенной. Высший останавливается у своих покоев и прижимается спиной к стене, пытаясь отдышаться. Стирает ладонями слезы, потому что сейчас как никогда нужно быть сильным. Выдыхает громко несколько раз и сглатывает ком в горле, в последний раз шмыгая носом. Омега тянется к дверной ручке, боясь открыть. Стоит так несколько минут в ступоре, но затем отворяет дверь, когда понимает, что ожидание уже ничего не изменит. Мальчишка тихо шагает в глубь и чувствует, как холод пробирается под одежду. Тэхен находит родной силуэт и замирает. Альфа сидит спиной, уперевшись локтями в колени и сгорбившись. Тэхен тихо подкрадывается, открывая сбоку вид на профиль Чонгука. Дыхание затихает, когда взгляд видит пустые, мертвые глаза, уставившиеся в одну точку. Тэхен останавливается, не смея подходить ближе. Лицо Чонгука в сумраке кажется еще темнее. Нет больше того света ярких глаз, в которых мальчишка тонул, делая их смыслом своей жизни. Тэхен привык видеть сильного правителя, в глазах которого никогда не было страха. Тэхен привык, что Чонгук вспыльчив и агрессивен, смиряясь с чужим характером. Тэхен привык ко многому, но не к такому. Будто каменная скульптура, треснувшая от сильных морозов и забытая людьми холодным зимним вечером. Не дышит, пугая мальчишку сильнее. Чувство вины сковывает сознание, не позволяя пошевелиться. Он должен был понять и остановить высшего, что смерть вручил в исцеляющие руки мальчишки. Весь пазл собирается в голове. Последний разговор с Кияри кажется теперь всем, что у него осталось. Тэхен прикрывает глаза и борясь с болью и страхом, медленно подходит к Чонгуку, опускаясь перед ним на колени.       — Чонгук, — шепотом произносит до ужаса любимое сердцу имя, видя, что альфа в упор смотрит на него. Тишину ничто не нарушает, а Тэхен пугается сильнее. Ветер воет за разбитыми окнами, заставляя шторы колыхаться. Сумрак вечера укутывает покои, пряча самые сильные страхи в углах.       — Чонгук, — вновь пытается и трогает теплой ладонью ледяную руку. Омега вздрагивает и щурится от пламени, что прожигает кожу, заставляя ее лопаться. Мальчишка терпит то, что в самых страшных снах не являлось, мучая светлую душу. Тэхен тянет ладонь к чужому лицу, вновь шепотом произнося имя альфы. Секунды вечностью длятся, заставляя слушать песню ветра за окном. Слеза тихо скатывается с щеки мальчишки, когда альфа вздрагивает, будто очнувшись ото сна, а глаза находят того единственного, ради которого война отступила, пытаясь перемирию передать жизни народов.       — Тэ… Чонгук обрывисто дышать начинает, вдыхая забытый легкими воздух, и тянется к омеге, садясь на холодный пол. Тэхен обнимает замерзшее тело альфы, крепче прижимая к себе. До крови губы прикусывает лишь бы не начать рыдать. Тэхен чувствует, как тело любимого дрожит, а сам он тянется ближе, утыкаясь носом в чужой висок. Если бы вселенная давала вторые шансы, возможно разбитых сердец и отнятых жизней было бы меньше. Возможно Тэхен бы смог предупредить Чонгука тем вечером, прося не идти на войну, но мир слишком жесток для тех, кто любовью пытается укутать еле бьющиеся на холоде сердца. Неужели цена должна была быть настолько высокой, чтобы Такари понял свою ошибку? Тэхен пальцами поглаживает чужой затылок, чувствуя, как щеки мокнут от чужих слез. Нет слов и оправданий. Нет произнесенных сожалений и обид. Чужие слезы, впервые увиденные кем-то, тихо скатываются по щекам того, кто никогда уже время вспять обернуть не сможет. Тишина является самым большим пониманием. Чонгук задыхается, одними губами выговаривая светлое имя мальчишки. Чонгук до боли пальцами сжимает хрупкие плечи, пытаясь почувствовать чужое тепло, а Тэхен тихо сдерживается, тяжело выдыхая и прикрывая глаза.       — молю, Тэхен, — альфа не своим голосом воет от боли, стискивая зубы, — сделай что-нибудь, — вдыхает родной запах, пытаясь исцелиться, но мальчишка лишь крепче жмет угольный затылок и жмурится, тихо шмыгая носом. Ведь каким бы сильным ни был целитель, нельзя исцелить то, чего нет.

****

Тэхен лениво открывает глаза, когда сон тихо отступает, заставляя теплое тело почувствовать холодный шлейф утреннего ветра. Омега вдыхает воздух и трет глаза, затем касается руки Чонгука, обвитой вокруг собственной шеи. Вчера Тэхен потянул альфу к кровати, заставляя того лечь. Высшие молчали, младший постарался усыпить Чонгука, и тот сразу уснул, прижимая к себе тело мальчишки. Кажется, что с наступлением утра все плохое должно остаться во вчерашнем дне, но до сознания доходят последствия битвы. В дверь тихо стучат, и Тэхен напрягается, прислушиваясь. Омега не без труда выбирается из крепкой хватки и оборачивается, наконец-то при свете, разглядывая лицо мужа. Бледный оттенок когда-то темной кожи, придает еще более болезненный вид. Сухие, посиневшие губы сомкнуты, а сам альфа крепко спит, не слыша звуков мира. Тэхен смог лишь подарить здоровый сон Чонгуку, чье тело и душа были истощены болью. Омега касается пальцами холодного лица, ведя по контуру острых скул. Не спешит отвлекаться, хотя слышит повторный стук в дверь. Чонгук кажется настолько невинным и чистым человеком, лежа на кровати и погруженный в сон. Тэхену хочется укрыть его от всей несправедливости и жестокости. Мальчишка наклоняется, оставляя нежный поцелуй на чужой щеке, затем встает, чувствуя неприятное ощущение от сдавившей тело формы. Вчера было не до переодеваний, они завалились в кровать и омега сразу отключил старшего. Тэхен мнет шею, пока шагает к двери, но затем останавливается оглядываясь к окну. Глаза раскрываются в удивлении, омега подбегает к разбитому окну, не веря своим глазам. Все небо тяжелыми, белыми облаками затянуто, а землю накрыло снегом. Снег, крупными хлопьями ложится на развалины, а Тэхен вспоминает момент, когда Такари впервые показал его ему. Омега слабо улыбается, затем спешит к двери, вновь слыша стук. Старейшина Чхэ собирался уже уходить, когда дверь тихо отворилась, и из нее выглянул целитель.       — мой господин, — высший кланяется, и Тэхен кивает в ответ, — мы рады, что вы вернулись к нам целым и невредимым, — у Тэхена это радости совсем не вызывает, — я соболезную вашей потере. Господин Джин был достойным высшим, да упокоится его душа.       — спасибо, — Тэхен вновь вспоминает светлый образ дяди, чувствуя боль в груди.       — как бы я не хотел отвлекать вас от вашей скорби, но мне нужно увидеть правителя.       — Такари спит, — твердо возражает, — я усыпил его вчера. Зачем он вам в такое время?       — Лускусы вечером будут тут, — хриплый голос старика вызывает негодование.       — но, зачем?       — мы проиграли битву, — Чхэ тяжело выдыхает, — правитель должен объявить переговоры. Тэхен удивляется не меньше, слыша откровенный бред. Он совсем не хочет отпускать Чонгука к ним. Альфа не сможет сейчас нормально осознавать происходящее.       — после того, что Тэйнебрис сделал, каких переговоров они хотят? Вы думаете Такари будет их слушать?       — у него нет выбора. Мы проиграли, значит должны принять чужие условия. Тэхен злится не на шутку, чувствуя как сжимает собственные кулаки. Почему нужно проводить переговоры именно сегодня? Неужели нельзя спокойно попрощаться с погибшими и помолиться за их упокой? К чему такая спешка?       — он не сможет выйти, — строго выдает, сводя брови.       — Тэхен, — учитель подходит ближе, — он правитель…       — вы не видели его вчера, — омега перебивает высшего, не собираясь отступать, — а я видел. Такари нельзя видеть Тэйнебриса сейчас, это плохо закончится для всех нас. Да, Тэхен обязательно поговорит с Чонгуком и все расскажет. Он обязательно постарается уговорить его поступить по совести, но только не сейчас. Сейчас слишком рано для таких разговоров. Рана Такари слишком свежа, и омега никак не хочет ее теребить. У самого целителя тоже нет никаких сил. Слишком много высших вчера было исцелено, а все его близкие и родные люди погибли, оставляя мальчишку с огромным небосводом ответственности и выбора.       — нам нужно выслушать их, таковы законы. Такари должен был знать об этом, когда шел на войну, — учитель продолжает настаивать, — поговори с ним. Усмири его ярость, — голос тише становится.       — ярость? — Тэхен хмурится, усмехаясь, — нет никакой ярости в его душе. Сейчас там нет абсолютно ничего. Я не собираюсь приносить ему еще большей боли, говоря о ваших глупых переговорах. Тэхен злится, впервые осознавая, какая огромная ответственность лежит на плечах Такари. Каким бы сильным правителем он ни был, как можно просить человека выйти на переговоры к тому, кто убил его близкого, в первый день траура? Как можно делать из Чонгука такого каменного и хладнокровного высшего, прося от него невозможного? Все привыкли видеть его таким, даже не осознавая, какую боль он сейчас испытывает.       — но ты должен, Тэхен, — Чхэ касается чужой руки, заглядывая в яркие глаза, — «Родэо» остался без правителя. Нам нужно что-то сделать с этим. Кто-то должен возглавить его. Если Лускусы выдвинут условия в ущерб нам, мы должны будем выставить свои, — твердо предупреждает.       — но, разве это справедливо? — Тэхен совсем не понимает правил битвы, — разве мы можем выставлять свои условия, если проиграли?       — Тэйнебрис привел лишь половину армии. Они нарушили правила битвы и убили не того Тэрохана. Такари уничтожил половину армии, что воевала на «Альфе», — старик грустно усмехается, — справедливости давно нет в этом мире, моё дитя. Тэхен пока плохо осознает, что произошло, но картина медленно складывается в голове. Вот откуда столько разрушений и трупов. Все пошло совсем не так, как планировали высшие.       — если Такари не сможет выйти, то это придется сделать тебе. Ты его муж и омега, ты обязан явиться на переговоры. Старейшина хрипло договаривает последние слова и, хромая, уходит, оставляя Тэхена с растущим страхом в душе.

****

Чимин подходит к кровати, проводив лекаря из покоев. Омега садится на край, наблюдая за спящим Намджуном. Двор тихо покрывает снег, которого на «Альфе» не было почти тридцать лет. Чимин рассматривает белые хлопья, однако они не вызывают никакой радости. Внутри все пусто, будто счастье покинуло эти места навсегда. Омега вздрагивает, когда его ладонь сжимает ладонь Намджуна. Высший открывает глаза жмурясь от яркого света в покоях.       — Джун, — Чимин слабо улыбается и наклоняется, поглаживая щеку альфы. У Намджуна легкая слабость в теле, а сознание пока еще не вернулось к разуму. Голос Чимина эхом отдает в голове. Намджун несколько раз моргает, затем переводит взгляд на родное лицо. Руку младшего крепче жмет, пытаясь вспомнить произошедшее.       — с тобой все хорошо? — осматривает омегу, убеждаясь, что тот не ранен.       — да, все в порядке. Чимин тянется к щеке и целует старшего, вдыхая запах грозы. Джун приобнимает омегу, поглаживая чужой затылок.       — что со мной произошло? — мысли путаются в голове, вырисовывая картины битвы.       — ты потерял сознание. Лекари сказали, что твое сердце не выдержало, — Чимин шепчет, понимая, что альфа еще ничего не вспомнил, — Тэхен тебя исцелил. Дыхание Намджуна замирает, а сам высший вздрагивает, наконец-то вспоминая произошедшее. В груди начинает больно колоть, и ком в горле застревает, не позволяя крику вырваться. Намджун не может поверить в то, что Кияри больше нет. Он помнит лишь мгновенье, увидев белую ладонь на чужом лице, но отрицание упрямо бьется в сердце. Альфа отстранятся от Чимина и приподнимается на локти, вызывая у омеги беспокойство.       — я должен увидеть Такари, — как в бреду повторяет и встает с кровати, замечая хлопья снега за окном. Сейчас нужен тот, кого ранили не меньше. Высшие лишились своего счастья, не имея возможности даже осознать. Намджун в удивлении замирает, наблюдая за падающими снежинками. «Альфа» скорбит по Луне, погружая мир в холод и отчаяние.       — Намджун, Такари сейчас с Тэхеном, и он спит, — омега подходит к старшему и кладет руку на чужое плечо, мечтая забрать всю боль, — я знаю, что тебе очень тяжело и больно, прошу тебя не молчи, — Намджун тяжело выдыхает, слегка щурясь, лишь бы слезы не полились рекой, — сейчас не время быть сильным и храбрым, — младший обходит альфу и встает спереди, заглядывая в краснеющие глаза, — вы потеряли самого близкого человека, ты не обязан быть сильным сейчас. Альфа переводит взгляд на мужа, вновь тяжело выдыхая, затем крепко обнимает его, начиная тихо плакать. Намджун не помнит когда плакал в последний раз. Намджун не помнит, когда вселенная так жестоко обходилась с ним, опустошая душу. Высший жмурит глаза и видит перед собой маленького альфу с черным хвостиком на макушке. Друг ярко улыбается среди ярко-зеленой травы холмов. Как можно смириться с тем, что Кияри больше не будет рядом? Тот, что всегда улыбался, храня в сердце огромную боль. Тот, кто не требовал ничего взамен, делясь теплом и заботой. Холод мурашками ползет по босым ногам, а счастливые воспоминания перестают греть душу. Намджун плачет, крепче обнимая омегу, молясь теперь лишь за одного друга.

****

Чонгук чувствует морозное касание, пробирающееся под форму, которая сдавила и без того обессиленное тело. Альфа медленно открывает глаза, видя яркий свет в знакомых покоях. Чонгук чувствует, будто находится не в этой реальности, отброшенный на конец чужой вселенной и забытый всеми. Онемевшее тело не двигается, будто давно лишилось этой функции, а немой голос молчит. Стеклянный взор устремлен куда-то вперед, намертво прикованный к одной точке. Чонгук слышит родной и до боли знакомый смех, доносящийся из-за углов. Пытается встать и найти источник, но разум показывает отрывки воспоминаний, помогая вспомнить близкую смерть. Смех громче становится, а чужой голос выкрикивает собственное имя сотню раз, пугая маленького высшего, пытающегося найти обратный выход. Чонгук чувствует, как чужая ладонь гладит его волосы. Альфа в последний раз жмурится, находя в себе силы, и упирается ладонью в кровать, пытаясь встать. Тэхен вздрагивает и убирает руку, когда высший встает с его колен, поднимая голову. Омега безысходно выдыхает, видя совсем чужое лицо напротив. Чонгук бледный и совсем неживой. Глаза будто в тысячу раз помутнели, лишаясь яркого цвета. Губы альфы сухие и синие, будто высший сильно болен, не имея возможности исцелиться. Омега молчит, наблюдая за действиями Чонгука. Альфа всматривается в родное лицо, пытается в нем что-то найти, затем резко поворачивает голову, будто услышал что-то. Тэхену страшно, потому что Чонгук выглядит болезненно и нездорово. Будто безумец, лишенный рассудка вертит головой, мертвыми глазами, выискивая что-то. Тэхен всхлипывает, когда видит, как Чонгук в спешке встает с кровати, но тут же падает, больно выдыхая.       — Чонгук, — мальчишка быстро слезает следом, садясь рядом с альфой. Оба опираются о кровать, поджимая ноги, — тебе лучше не вставать сейчас. Твое тело пока ещё слишком слабое, — тихо уговаривает и поглаживает чужое плечо. Чонгука мысли сжирают заживо, напоминая о чужой смерти. Слезящиеся, покрасневшие глаза закрыть невозможно, потому что лицо, отмеченное белой ладонью, под кожу пробирается, заставляя кости крошиться. Светлые воспоминания с воем ветра улетают, заменяя себя на безумный кошмар. Тэхен печально сводит брови и тихо всхлипывает, когда альфа поднимает ладони, начиная их рассматривать. На них кровь смешалась с белой краской, пачкая ледяную кожу. Тэхен видит, что ладони абсолютно чистые, но Чонгук трет их о карго, пытаясь почистить. Покои залиты кровью, а вонь трупов бьет в нос, заставляя альфу поднять глаза. Нечеловеческие крики смешались со страхом и болью, вызывая омерзительные воспоминания, которые каждую ночь будить будут, напоминая о совершенной ошибке. Плач младенцев, и взрывы снарядов не пугают так, как чужой смех, вновь доносящийся из-за угла. В покоях светло, но Чонгук во тьме тонет, беспомощно выискивая белое лицо, скрывающееся в тени. Альфа чувствует, как под ногами пламя разрастается, но тело полностью льдом охвачено, не реагируя на жар земли.       — Чонгук, — Тэхен ловит ладонями чужое лицо, разворачивая на себя. Все разом затихает, и Чонгук слышит тихий голос, ослепленный темнотой. Высший на ощупь касается теплой ладони, видя, как мрак рассеивается.       — Тэ, — будто в реальность вернулся, впервые видя омегу перед собой, — почему так холодно? — хриплый, низкий голос, заставляет мальчишку вздрогнуть.       — снег пошел. До Чонгука каждое слово будто доходит лишь спустя несколько минут. Альфа удивленно хмурится, поднимая взгляд к разбитым окнам. Хотя может ли уже что-то удивить мертвую душу? Чонгук вновь оборачивается к омеге и начинает его рассматривать, слабо касаясь ладонями.       — как ты вернулся? — дышит через раз, забывая о воздухе, — с тобой все в порядке? Ты не ранен? Тэхен ловит чужие ладони, сжимая их и пытаясь отогреть. Пристально смотрит в мутные глаза, сдерживая панику и страх внутри.       — со мной все хорошо, Чонгук. Тишина замолкает, и кажется, что «Альфа» лишился всех звуков, а каждый высший принес обет молчания. Омега долго молчит перед тем, как решиться на тяжелый разговор.       — Чимин, мне все рассказал. Я соболез… Две пары глаз в мгновение встречаются, и Чонгук в безумии качает головой, не позволяя Тэхену продолжить. Не верит, и никогда не поверит в то, что произошло. Альфа скрипит зубами, а челюсть болезненно сводит. Глаза прикрывает, видя ужас во тьме. Кого признать виновным не знает, пугаясь собственной ошибки.       — Гук, — вновь слышится детский голос за спиной, заставляя резко обернуться. Топот маленьких ног слышится в покоях, мучая разум. Альфа откидывает голову на кровать, сжимая ладонь Тэхена. Где-то в сознании, находит силы подумать о просьбе помочь, но не может произнести и слова. Чонгук молчит, до хруста костей сжимая чужую ладонь. Тэхен решается заговорить, понимая, что во время молчания альфе становится только хуже.       — Чонгук мне нужно кое-что тебе рассказать, — не знает, время ли сейчас, но молчать больше нет сил, — вчера ночью Яри приходил ко мне, — услышав имя, которое теперь только душащую боль приносит, Чонгук тут же открывает глаза, поворачиваясь к мальчишке, — мы недолго говорили, но он попросил меня быть рядом с тобой, когда все закончится, — Тэхен всхлипывает, теперь уже осознавая чужие слова, — и помочь тебе, — начинает плакать, вымаливая прощение за ошибку, — пожалуйста прости. Прости, я ничего не понял, а сейчас… А сейчас Чонгук и сам понимает. Понимает настолько, что хочется навсегда лишить себя чувств и осознания. Что может быть хуже чувства, которое он сейчас испытывает? Альфа заводит пальцы в собственные волосы и локтями упирается в колени, начиная в безумии улыбаться. Улыбается, не веря, что Кияри действительно оставил его, навсегда лишая жизни. Чонгук не знает, что будет дальше. Чонгук не знает и не видит будущего, забывая все к чему шел. Чонгук сжирает себя чувством вины и бессилия, потому что лишь он виновен в смерти не услышанного.       — тебе не за что извиняться, — альфа встает, потому что стыд со страхом смешался, заставляя уйти. Чонгук боится увидеть в глазах напротив разочарование, поэтому встает, желая избавить омегу от этого. Не хочет. Не хочет видеть жалость и печаль Тэхена. Чонгук всю жизнь выискивал виноватых, и сейчас не хочет осознавать, что единственный и виновный во всем — это он сам. Высший поднимается, борясь с головокружением и слабостью в теле. Слегка покачиваясь, обходит кровать, направляясь к выходу. Тэхен вскакивает следом, сделав несколько шагов.       — куда ты идёшь? — голос дрожит от страха. Тэхен плачет громче, чувствуя безысходность. Страх заполняет каждую клеточку тела, а в голове картинки конца всплывают, заставляя слезы сильнее течь. Тэхен не хочет даже на мгновенье представлять, что Такари продолжит мстить за смерть друга.       — они вечером будут тут, — не своим голосом выдает. Что-то внутри обрывается, и голос мальчишки криком вырывается наружу.       — он отдал свою жизнь, потому что ты не смог его услышать! — Чонгук замирает, жмурясь, — Кияри мертв, как бы ты не пытался это отрицать, — страх тут же отступает, заставляя Тэхена наконец-то высказать все, что так долго копилось внутри, — он отдал ее, зная, что только так ты сможешь остановиться. Яри не хотел этой битвы, точно так же, как и я. Мы просили тебя, но ты не слышал нас. Чонгук выдыхает, не чувствуя даже злости, потому что каждое слово правдой является, которую он осознал только сейчас.       — неужели ты сможешь продолжить мстить? Неужели его смерть стоит ещё одной войны? — обреченно выговаривает, — я не смог понять его слов и не смог остановить, но я говорю тебе это сейчас, чтобы ты сделал выбор! — Чонгук не может обернуться, чувствуя, как слезы скатываются по щекам, — за что ты собираешься мстить, если Яри отдал свою жизнь добровольно, для того чтобы всё закончилось? Тэхен громко шмыгает носом, замолкая на какое-то время. Видит, что высший стоит спиной, и чувствует всю его боль, но продолжает, потому что это то, через что они должны пройти вместе. Потому что никто не посмеет сказать правды правителю, принося лишь соболезнования за близкого. Тэхен знает, что каждое его слово приносит невыносимую боль Чонгуку, но продолжает говорить, надеясь, что альфа его услышит.       — Джин мёртв, — всхлипывает, а Чонгук с трудом в это верит, пытаясь вспомнить начало битвы, — господин Алиус тоже, — с болью выговаривает близкие имена, — и Рами. Намджуна и Чимина я смог исцелить. Я слишком многих потерял и не хочу потерять и тебя тоже, — Тэхен дрожащим голосом выдавливает из себя слова, — прошу тебя, ты не обязан заключать перемирие, но молю пусть все это прекратится. Альфа будто прирос к земле. Стоит и тихо дышит, обдумывая чужие слова. Слабая улыбка касается уголков губ. Его омега каждое слово бесстрашно выговаривает, признавая Чонгука виновным во всем случившемся. Тэхен просит об этом, зная, что никто другой не посмеет. Не отворачивается и продолжает быть рядом, несмотря на все разрушения и принесенную боль. Будто за день повзрослел, лишая себя ребячества и детского смеха. Обещал, что станет взрослым и сильным, побеждая альфу, и Чонгук в этом только что убедился. Каким бы сильным ни был мрак, Тэхен каждый раз протягивает свою руку, вызволяя альфу из тьмы. Какой глупой и бессмысленной кажется война по сравнению с мальчишкой, что стоит за спиной, тихо шмыгая носом. Кияри понял это вчера ночью, а Чонгук понимает только сейчас, убеждаясь, что в этом темном мире все еще осталась частичка света.       — я чувствую его сердце, — тихо выговаривает последние слова, — и оно очень доброе. Чонгук оборачивается и сводит брови в недоумении, видя, что омега держит ладонь на своем животе. Смотрит прямо в глаза, бездонные и яркие, переплывая бесконечный океан.       — ты сказал, что он появится в самый нужный момент, но я молчал, потому что думал… — мальчишка чувствует как тяжелый груз падает с плеч, наконец-то позволяя нормально вздохнуть, — что время еще не пришло. Хрупкая фигура вздрагивает, когда альфа делает первый шаг, опуская взгляд к прижатой ладони. Чонгук доходит до Тэхена, чувствуя в груди разливающееся тепло, заполняющее огромную темную дыру. Правитель опускается на колени, осознавая весь масштаб произошедшего, и аккуратно прижимается к чужому животу, теперь понимая, почему родной запах Ателоса казался немного другим. Что-то злое и пугающее, что кралось до этого за спиной, отступает, оставляя высшего при свете дня. Все внутренности сжимает и выворачивает, когда осознание добирается до разума, тихо шепча на ухо реальность. Чонгук тянет руки, обнимая бедра мальчишки, а тот зарывается пальцами в светлые пряди, тихо плача. У Тэхена сердце разрывается, потому что в молчании Чонгука столько скорби и прощения. Омега не произносит больше и слова, потому что старший и так все понимает. Тихие слезы скатываются по щекам альфы, а руки крепче сжимают тело целителя. Будто ребенок, которого долгой ночью мучал кошмар, наконец-то проснулся, видя первые лучи утреннего солнца. Тэхен облегченно выдыхает, понимая, что война только что закончилась навсегда.

****

Легкий ветер заносит снежинки через разбитые окна тронного зала. Полумрак расползается между высшими, быстрее приближая вечерний сумрак. В зале слышны голоса собравшихся и томящихся в ожидании солдат. Старейшины заняли свое место, теплее укрываясь белыми мантиями, а солдаты переговариваются друг с другом, ожидая правителя. Юнги отпускает Хосока, который уходит к группе командиров, оставляя омегу с Чимином. Вчера, когда высший вернулся домой и нашел в руинах лагерь, внутри что-то оборвалось, а когда Чимин рассказал о случившемся, сердце полностью опустело. Будто звезда, указывающая путь, потухла и больше никогда не появится на ночном небосводе. Юнги не может принять смерть Кияри. Пока не может. Будто это всего лишь страшный сон, от которого ты обязательно проснешься, а затем увидишь яркую улыбку друга, стоящего рядом. Юнги не принял его смерть, развевая по ветру чужой прах, как и просил высший. Юнги до крика в легких и боли в груди страшно, и он ни на секунду не хочет представлять, что сейчас чувствует Чонгук. Альфа не пришел к ним с Намджуном. Не пришел, в последний раз увидеть мертвое тело. Чонгук не пришел к ним, чтобы успокоить или разделить боль, потому что такую боль невозможно разделить с близкими. Ее прячешь внутри изо дня в день, из года в год, чтобы она отравляла твою душу, приползая темными ночами и шипя словно змеи, нашедшие свою жертву. Юнги отвлекается от мыслей, когда холодная ладонь касается плеча. Омега поднимает голову, видя Намджуна, а на глазах сразу слезы наворачиваются. Альфа молча обнимает младшего одной рукой, затем второй тянет и Чимина, приобнимая обоих омег. Целует их макушку, пытаясь успокоить своим присутствием, и Юнги чувствует его, прижимаясь ближе к чужой груди. Не смогли ничего сказать друг другу. Высшие лишь тихо плакали и вспоминали все светлые моменты с Яри, прощаясь с душой друга.       — замерзли? — слегка поглаживает чужие плечи Намджун.       — его еще нет, — бесцветно выговаривает Юнги, игнорируя вопрос, и смотрит в сторону трона у которого Тэхен стоит один. Омега оглядывает каждого присутствующего, чувствуя, что все взгляды направлены на него. Тэхен уже несколько раз столкнулся со взглядом старейшины Чхэ, быстро переводя глаза на других. Тэхен боится, потому что Чонгук молча ушел, целуя омегу в лоб, и с тех пор младший его не видел. Однако высший стоит и со всеми ждет правителя, надеясь, что Чонгук смог его услышать. Ожидание кажется вечностью, и Тэхен тушуется, когда холодный ветер начинает дуть чуть сильнее, остужая теплое тело. Задняя дверь тронного зала со скрипом отворяется, и гул тут же затихает, когда Такари не спеша шагает к трону. Лицо правителя спокойно, а сам он не выражает никаких эмоций, будто никакой битвы и вовсе не было. Каждый солдат не сводит глаз с чистокровного, зная, что творится в его душе. Глаза, пустые и безжизненные, выдают правителя, который лишился самого близкого человека. Восхищение, смешанное с печалью застыло на чужих лицах, когда Такари встает у трона, коротко взглянув на мужа. Тэхен облегченно выдыхает, а вместе с ним и все старейшины, которые боялись чужого отсутствия. Юнги опускает взгляд, чувствуя болючий ком в горле, не дающий вздохнуть. Всегда сильный и бесстрашный высший, кому слова боишься сказать, лишь бы тот не почувствовал злости. Всегда радостный и заботливый друг, к кому приходишь с печалью, рассказывая и получая облегчение в ответ. Юнги сдерживает слезы, потому что мертвые глаза Чонгука отражают душу. Бледное лицо с синевой под глазами показывают всю усталость и безразличие. Омега действительно удивляется, видя, что друг смог выйти к тем, кто ждал его и нуждался в нем больше всего. Солдаты смотрят на правителя, ожидая чужих слов, и Такари начинает говорить, не обращая внимания на бушующую бурю внутри.       — я знаю что каждый из вас собрался здесь, чтобы услышать о конце, — ветер стихает, слыша охрипший голос, — битва окончена, но я хочу сказать, что это не конец для вас, — взгляд скользит по лицам солдат, — вы можете быть спокойны, потому что каждый из вас достойно сражался, ради блага нашего народа, — Тэхен не сводит глаз с Чонгука, который спускается по ступенькам к высшим. Удивляется, понимая насколько альфа силен, выйдя к солдатам и произнося речь, хотя сам полностью разбит и опустошен, — я уверяю, что каждого из вас ждут лучшие дни впереди, — Такари останавливается перед Хосоком, — идите и оплачьте мёртвых. Похороните высших достойно, пусть «Альфа» скорбит, — тон выше становится и солдаты все, как один поворачивают головы, наблюдая за чужими шагами, — но затем вы пойдёте дальше и начнёте жить заново, потому что вы высшие, и сражались за светлое! — десятки голубых глаз, загораются надеждой, — и как правитель я даю слово, что все, через что вы прошли — было не зря! Солдаты шумно соглашаются, обнимая братьев и друзей, и каждый высший уверен, что война закончится, потому что Такари никогда не давал ложных надежд. Чонгук возвращается к трону, оглядывая Тэхена. Омега заново дышать начинает, когда на чужом лице виднеется слабая улыбка. Чонгук подходит к мужу и слегка тянет его к себе, согревая. Тэхен видит ободряющую улыбку старейшины и кивает в ответ. Чонгук вдыхает запах омеги, переводя взгляд к пустому трону. Он не сидит на нем, как мечтал в детстве, а рядом не стоит тот, с кем должны быть навсегда. Чонгук вдыхает родной запах и прикрывает глаза, потому что рядом тот, кто заставил выйти из тьмы. Тот, ради счастья которого можно жить начать заново. Альфа прижимает омегу ближе, когда минуты бесконечно тянутся, томя в ожидании. Чужие голоса эхом в голове звенят. Чонгук теряется в реальности, слыша детский смех, но звук отворившихся дверей вырывает из темного омута. Такари открывает глаза, видя что за окном довольно стемнело. Тэхен поднимает яркий взгляд на альфу, хлопая пушистыми ресницами. Напоминает о просьбе, моля принять правильное решение, и отстраняется, когда Чонгук оборачивается ко входу. Высшие расступаются, и к центру зала размеренным шагом идет единственный Лускус, прилетевший на «Альфу». Тэйнебрис останавливается недалеко от старейшин, встречаясь с прожигающим взглядом. В миг понимает, что попал точно в цель, видя лицо правителя, но почему-то не чувствует радости. Нирам нервно прикусывает губы, потому что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Омега надеется, что Тэхен смог убедить Такари, ибо все, что они сделали будет напрасно. В зале мертвая тишина стоит, и каждый солдат рассматривает черноглазого, оглядываясь на рядом стоящих. Намджун так же, как и все солдаты сводит брови и хмурится в удивлении, видя внешность Лускуса. Учитель Чхэ выходит вперед, потому что переговоры должен начинать глава старейшин. У Такари в душе языки пламени тушат боль ледяным ветром. Прожигает в Тэйнебрисе дыру и сжимает до хруста кулаки, сводя их за спиной. Тэхен осторожно чуть ближе встает, напоминая о своем присутствии мужу. Рассматривает чужака и понимает, что они с Чонгуком безумно похожи.       — вы прилетели сюда один, лорд Тэйнебрис? — старик хриплым голосом задает вопрос.       — да, — братья смотрят друг другу в глаза, — разве армия теперь должна стоять позади меня?       — как старейшина, объявляю о начале переговоров. Мы готовы выслушать вас. Молчание длится несколько секунд до того, как Лускус начнет говорить.       — я приношу соболезнования тем чьи близкие погибли в битве, — внезапные слова удивляют высших, — единственное чего я хотел — это мира для своего народа. Тэйнебрис чувствует чужой взгляд на себе. Альфа долго не мог уснуть той ночью, обдумывая предложение кудрявого омеги. Он все-таки решился, рискуя судьбой, и все оказалось верным. Сам факт того, что Такари впустил его и собирается выслушать, уже говорит о многом. Возможно можно было бы все изменить. Возможно им стоило поговорить раньше, выясняя всю правду, но битва уже случилась, и прошлого не вернуть. Тэйнебрис отнял у Такари силу, но не чувствует вкуса мести, смотря в глаза высшего прямо сейчас.       — я не собираюсь выставлять тебе условия, которые «Альфа» не сможет выполнить. Как было сказано в самом начале, я требую отменить закон о новорождённых. Чхэ переводит взгляд на Такари, видя едва заметную ухмылку на лице альфы. Тэхен следит за Чонгуком и мнет пальцы, пытаясь дышать спокойнее. Такари медленно спускается со ступенек к черноглазому и встает в метре от него.       — думаешь, если бы у тебя были какие-то условия, — негромко выговаривает, — я бы пошёл на них? Не потому ли за твоей спиной сейчас не стоит армия, — кидает взгляд за спину альфы, — боялся, что я ее уничтожу, ведь вы совсем не выиграли эту битву? — пусть сломлен и убит болью, но Чонгук слишком хорошо знает законы, которые писались по его указу, — быть может я и хотел нарушать правила битвы, но первым это сделал именно ты, — цедит сквозь зубы и шепотом упрекает, — и ты прекрасно знаешь, что не смеешь просить ни о каких условиях. Ты оставил половину своей армии на «Рузуре» а Тэроханом выбрал не того, — Тэйнебрис пожалел об этом, как только встретился с пустыми глазами, — сам бы ты до этого не додумался, — Такари кидает взгляд на старейшин, — мне очень интересно, кто тебе рассказал об этом?       — кто бы это ни был, он был прав.       — то, что произошло было его выбором, — Нирам выходит из толпы, привлекая внимание высших. Такари не успевает удивиться, слыша голос омеги. Чувство обмана и предательства хихикает за спиной, напоминая о всех подозрениях. Слова друга тут же всплывают в голове. Чонгук знал, знал и ничего не сделал, вверяя жизнь Тэхена омеге. Вспышка злости проходится по всему телу. Альфа языком толкает нижнюю губу, упрекая самого себя в глупости. Доверился словам Тэхена, веря высшему. Теперь осознает, насколько глупо было решать сгоряча. Кияри кричал о предательстве омеги, но Чонгук не хотел его слышать. Друг знал, что Нирам отдаст Тэхена черноглазому, но принял решение в одиночку. Внутри все больно сжимается, и Чонгуку не хватает сил на ярость и злость. Чувство беспомощности полностью охватывает пустую душу.       — прости, Тэхен, — Нирам переводит взгляд на младшего, — это было единственным выходом. Тэхен не верит, слыша слова друга. Омега чувствует, как сердце медленнее стучать начинает, устав от всех разочарований. Тот, кто с самого детства был рядом и всегда защищал, вел к смерти, надевая траурную мантию на высшего. Тэхен уже признал порочность и ужас этого мира, но неужели вселенная будет испытывать светлое сердце и дальше? Сколько раз ему нужно пройти через боль и страдания, чтобы наконец-то оказаться в счастье и радости? Целитель тихо опускает голову, устало выдыхая. Юнги хватает за руку Чимина, который собрался выйти к высшим.       — успокойся, туда нельзя сейчас, — шепчет, с силой удерживая друга.       — пусти, я убью его, — у Чимина внутри все пылает от ярости и злости к высшему, которого он считал лучшим другом.       — какая же ты сука, — Такари хмуро усмехается, выплевывая слова, а Нирам и не спорит, виновато опуская взгляд.       — каждый из нас совершил ошибку. Мы были во многом не правы, — Тэйнебрис возвращает к себе внимание, — я признаю, что не сделал того, что от меня зависело, потому что был ослеплен обидой и местью, но и вы виноваты в этом не меньше, — уверенным тоном выговаривает правду, — если бы вы не возомнили себя высшими, мы бы не были другими. Такари отводит взгляд и делает пару шагов в сторону, игнорируя альфу.       — вы нарушили правила битвы, поэтому я имею права выставить свои условия, и даже если не так, — холодно утверждает Чонгук, — я бы все равно не стал вас даже слушать, — в упор смотрит на учителя, — а если кто-то не согласен, то пожалуйста, можете возразить.       — господин, — старику не дают договорить.       — я отнимаю у «Рузура» власть и присоединяю его к «Альфе» вместе с «Родэо», — стальным тоном озвучивает будущее, а в зале слышен шепот высших, — закон о новорождённых будет отменён. С этого дня вас никто не будет трогать, — Чонгук возвращается к Тэйнебрису и встает вплотную к черноглазому, — но только попробуйте сунуться сюда ещё хоть раз. Если я увижу кого-то из вас на «Альфе», ты знаешь, что с вами будет. Тэхен выдыхает, потому что это лучшее, чего можно было ожидать. Какая-то радость с грустью смешиваются внутри, и омега шмыгает носом, чувствуя, как сильно устал и хочет к Чонгуку. Тэйнебрис выслушивает каждое слово и бесцветно усмехается. Он много раз представлял эти переговоры, но точно не думал, что они будут такими. Хочется поднять на руки маленького альфу, который ждал, пока его заберут домой, и сказать, что вся его боль была не напрасна. Пусть перемирию не быть, однако мирной жизни будет достаточно.       — я надеюсь, что вражда между нашими народами прекратится? — задает вопрос более тихим голосом, будто рядом стоит самый близкий человек.       — она прекратится точно не из-за твоей просьбы, — сжимая челюсть, цедит Такари.       — если тебе нужна власть, то ты можешь забирать ее. Всё чего я хотел — это мирной жизни для своего народа, — душа наконец-то покой обретает, — мне жаль, что именно такой ценой. Такари усмехается, видя чужое сочувствие.       — ну так забирай эту мразь, — кивает на Нирама, — и больше никогда не появляйся передо мной. Тэйнебрис несколько секунд смотрит в чужие глаза, затем переводит взгляд на Тэхена, которого он однажды уже видел. Вселенная слишком жестока, если настоящим Тэроханом был именно этот мальчишка. Нирам заверил, что омега сможет убедить Такари, но Тэйнебрис не верил в это до конца. А сейчас, видя кудрявого мальчишку, который безумно похож на последнего целителя, убитого им, все понимает. Тэйнебрис понимает, почему с таким бездушным и жестоким высшим, стоит сын того, чье сердце не разделяло людей на высших и черноглазых.       — быть может не сейчас, — наклоняется к чужому уху и шепчет последние слова, прощаясь навсегда, — но когда-нибудь в будущем, ты поймёшь, Чонгук, — Такари замирает, слыша собственное имя, — нет никакого смысла в твоей особенности, точно так же, как в моей обыкновенности, — отстраняется, а тихая улыбка касается уголков губ, — sumus, id omne.

****

Прошло около недели с конца битвы. «Альфа» похоронил солдат в братских могилах, нося черный траур. Такари дал согласие на то, чтобы Лускусы были похоронены с высшими. Лагерь постепенно восстанавливали, а портные шили новую форму, потому что спустя столько лет, холод впервые поселился на горячей земле. Люди в городе молились за жизнь правителя, благодаря вселенную, что война навсегда окончена. Теперь никто не боялся за черноглазых детей, зная, что они будут жить в мире на «Рузуре». Тэйнебрис забрал с собой Нирама в тот же вечер. Омега пытался поговорить с друзьями, но те не стали даже слушать. Быть может после, когда гневные сердца остынут, высшие поймут благо, которое он принес их народу, но сейчас Нирам тихо ушел, навсегда прощаясь с домом. Юнги с Хосоком решили перелететь на «Родэо» и отказаться от стихии. Зимним вечером, когда сумерки расползлись по лагерю, друзья вышли провожать высших.       — ты уверен? — Намджун кладет руки на плечи друга, слегка сжимая.       — мне будет спокойнее там, — омега оглядывает лагерь, — это место теперь приносит слишком много боли. Намджун понимающе кивает и тянет младшего в свои объятия. Рана от смерти Кияри слишком глубокая, а кровь из нее не перестанет сочится еще долгие годы. Альфе спокойнее, знать, что Юнги наконец-то сможет стать счастливым, там где проблемы и войны остаются за священной аркой. Друзья отстраняются, и Чимин бросается в чужие объятия. Глаза младших слезятся. За все это время высшие сильно привыкли друг к друг, став настоящими друзьями. Юнги жмурится, вспоминая весь пройденный путь.       — прилетайте почаще, понял? — Чимин бурчит сквозь слезы, — и если вдруг ты забеременеешь, только попробуй не сообщить, меня ваш «Родэо» не остановит, — шмыгает носом, а Юнги тихо хихикает, кивая.       — лучше уж вы к нам, — дарит теплую улыбку и целует друга в щеку, прощаясь. Снег медленно кружит, и под тяжелыми ботинками слышен хруст, когда к омегам подходят старшие.       — а со мной обняться? — Хосок улыбается, а Чимин крепко обнимает друга, вдыхая запах уютного костра.       — спасибо тебе за все. Альфа молчит, потому что ком в горле застрял, несмотря на грустную радость. Всегда тяжело прощаться с близкими. Он всю жизнь пытался защитить омег и быть для них старшим братом. Помнит Чимина совсем маленьким и улыбается, целуя младшего в макушку. Никогда не знаешь, что вселенная уготовила для тебя. Никогда не знаешь каким будет конец. Высшие переговариваются еще пару минут, затем Юнги оборачивается в надежде, но позади никого нет, и омега вновь глотает ком боли, обессилено улыбаясь друзьям. Намджун замечает это, поэтому шагает в сторону корабля, говоря о том, что на улице слишком холодно, и высшим пора улетать, пока метель не поднялась вновь. Тэхен бежит, а в золотистых кудрях таят снежинки. Омега спешит, но оборачивается и дожидается Чонгука, который останавливается, замечая корабль.       — быстрее, они же сейчас улетят, — возмущенно бурчит младший и тянет альфу за руку. Смог уговорить и привел его сюда. Тэхен смог растопить тяжелую обиду в душе Чонгука, грея своим теплом. Мальчишка счастливо улыбается, когда Юнги оборачивается и замечает высших. Старший срывается и бежит навстречу, бросаясь в объятия. У Тэхена на глазах пелена слез замерзает, а нос шмыгает, хотя в душе тепло разливается.       — спасибо, что дождался, — тихо шепчет мальчишка. Тэхен договорился с Юнги, чтобы тот подождал их с Такари. Юнги долго отнекивался и говорил, что альфа ни за что не придет прощаться с ними, но сердцем надеялся и ждал. Каким бы ни был конец, Юнги безумно любит Чонгука, даже после всего, что произошло.       — спасибо, Тэ, — вновь благодарит за доброе сердце. Юнги благодарен, потому что младший смог привести Чонгука. Тэхен отстраняется и оглядывается, улыбаясь. Друзья чуть отходят назад, оставляя высших одних. Они молчат какое-то время, не зная, как заговорить друг с другом. Юнги прикусывает губу и опускает взгляд чего-то ожидая.       — все-таки «Родэо»? — хриплый голос друга, заставляет глаза слезиться.       — да, — кивает и поднимает взгляд на старшего, — мне кажется, что так будет лучше для нас. Виновато выговаривает слова, чувствуя чужую заботу. У Чонгука взгляд такой же, как и раньше, добрый и теплый, просто пустой и безжизненный. Альфа коротко кивает, оглядывая Хосока, который нервно топает и не сводит с высших глаз.       — береги себя, — так коротко и просто просит, а Юнги кивает, чувствуя, как с щек скатываются слезы. Хочет, чтобы старший прижал к себе и сказал, что все закончилось, и будет как раньше.       — ты себя тоже. Чонгук кивает, и высшие стоят так еще пару секунд, затем Юнги оборачивается, собираясь уйти, но чужая рука тянет его назад, крепко прижимая к холодному телу. Альфа окольцовывает хрупкие плечи, зарываясь носом в светлые волосы. Юнги сильнее плакать начинает, обнимая чужие руки. Знает, что друг не извинится, но улыбается и облегченно выдыхает, прижимаясь ближе. Чувствует чужую боль и скорбь, разделяя ее. Чонгук оставляет короткий поцелуй на чужом виске, а омега всхлипывает, прощаясь.       — я буду за тебя молиться, — обещает младший, а Такари бесцветно усмехается, зная, что молитвы точно ничем уже не смогут ему помочь. Он кивает, лишь бы друг был спокоен, и отпускает младшего, который сразу же уходит, боясь остаться, если вновь обернется. Когда корабль взлетает, а снег разлетается, Тэхен прижимается к Чимину, поднимая голову в небо. Чонгук подходит к Намджуну, и альфы молчат, взглядом провожая корабль.       — не отворачивайся от меня, — не громко выговаривает Намджун, когда корабль исчезает в снежных облаках, — ты нужен мне. Друг просит, потому что Чонгук не говорил с ним с конца битвы. Они лишь мельком пересекались на собраниях, но не говорили друг с другом. Намджун знает, что Чонгук никогда не показывает своих чувств, но их боль общая и он хочет ее разделить. Чонгук руку кладет на чужую шею и тянет друга к себе, обнимая. Младший кладет голову на плечо, наконец-то чувствуя друга. И сколько бы лет ни прошло, какими бы солдатами они ни стали, Намджун всегда будет нуждаться в старшем, потому что Чонгук — это их все. Такари молчит, зная об этом лучше всех. Знает, что нельзя уйти и оставить высших одних. Знает, что друг нуждается в нем, поэтому, как и было всегда, просто обнимает, даря спокойствие. Такари жить не хочется, но он знает, что выбора нет, поэтому нужно идти дальше. Такари не сможет больше видеть радость и счастье, но соглашается с этим, обещая спокойствием осчастливить близких. Возможно через много лет, когда раны затянутся, а в душе рассеется сумрак, альфа сможет начать заново дышать. А пока лишь суровая метель раздувает тепло тел, начиная завывать в ночи.

****

Тэхен сидит у камина в холле, когда последние солдаты выходят, прощаясь с младшим господином. Омега переводит взгляд к окну и сильнее кутается в плед, поглаживая округлый живот. Метель поет ночные колыбельные, а снег бьется в окна, пугая яркий огонь. Тэхен спокойно прикрывает глаза и погружается в дрему. Немало времени прошло, а зима так и не решается покинуть земли «Альфы». Весь восстановленный лагерь стал частью города, чему омега безмерно рад. Высших больше не обязывали идти в армию, и каждый мог выбирать то, чем он хочет заниматься. Дети вновь начали рождаться, потому что люди перестали бояться черноглазых. Учения и тренировки проводились намного реже, лишь для того, чтобы развивать стихии. Тэхен часто общается с Юнги, отправляя послания. Омега рассказывает, что на «Родэо» все как обычно. Несмотря на то, что Такари присоединил его к «Альфе» он позволил людям жить спокойно, чему поспособствовал Тэхен. Омега слегка улыбается во сне, вспоминая и о «Рузуре». Тэйнебрис лишился власти и спокойно смирился с этим, отдавая ее Такари, а второй в свою очередь оставил Лускусов в покое, сдержав слово. Тэхен долго обижался на Нирама, но со временем обида утихла, и омега смирился с чужим решением. Тэхен улыбается, вспоминая реакцию Намджуна, когда Чонгук рассказал о малыше. Альфа радовался так, будто это его сын, обнимая Тэ. А спустя некоторое время целитель узнал о ребенке Чимина, сообщая другу. Целитель полностью погружается в сон, когда счастливая улыбка мужа дымкой исчезает. Чонгук сильно изменился, хотя по отношению к омеге все стало только лучше. Альфа постоянно находится рядом, заботясь и расспрашивая о самочувствии. Чонгук даже стал шутить и улыбаться как раньше, однако младший видит родные глаза. Глаза в которых больше никогда не будет света. Чонгук крепко обнимает холодными ночами мальчишку, даря любовь, но остальным повезло намного меньше. Они больше не говорили о Кияри ни разу, потому что Тэхен боится причинить еще большей боли, но мальчишка видит Такари, который подолгу сидит на террасе и смотрит в даль снежной метели. Тэхен сделал все, чтобы Чонгук смог вернуться к свету, и у него получилось. Теперь другие видят лишь Такари. Треск огня заставляет вздрогнуть. Омега открывает глаза, слыша шаги за спиной. Мальчишка привстает на колени и оборачивается, упираясь в спинку дивана. Улыбка мужа виднеется в темноте, когда альфа подходит ближе. Тэхен счастливо улыбается и тянет руки к Чонгуку, прося подойти ближе. Высший обходит диван и усаживается рядом, сразу сажая младшего на бедра. Тэхен пыхтит пока кутает их пледом.       — кто это такой круглый? — Чонгук вскидывает бровь и усмехается, поглаживая бока омеги.       — это потому что ты постоянно заставляешь меня есть, — возмущенно бурчит мальчишка и дует губы. Чонгук тихо смеется, а затем целует омегу в губы, слегка прикусывая нижнюю. Тэхен стал в сотню раз милее, ходя с округлым животом. Чонгуку приходится постоянно сдерживаться, чтобы не прижимать омегу и не мучать его, потому что тот быстро устает. Мальчишка любит подолгу нежиться по утрам, не отпуская мужа, а вечерами сильнее капризничать. И Чонгук позволяет омеге абсолютно все, каждый раз смеясь с чужих возмущений. Тэхену очень тяжело к такому привыкнуть.       — ты не замерз сегодня? — шепчет и ведет языком по смуглой шее, а младший тут же обмякает в крепких руках.       — нет, все хорошо, — Тэхен тянется к губам альфы, одновременно кладя руки на чужие плечи. Поцелуй выходит долгим и нежным, потому что Чонгук наконец-то научился так целовать. Чонгук наконец-то научился дарить тепло и нежность, заставляя омегу каждый раз всхлипывать от счастья. Высшие целуются, а горячие руки альфы блуждают по спине мальчишки. Тэхен тихо постанывает, сплетая мокрые языки, и усмехается, когда альфа опускает ладони к ягодицам и сжимает их.       — нет, ты вчера и так меня замучал, — хмурится, потому что Чонгука никакая беременность не останавливает. Альфа ухмыляется и обнимает мальчишку, целуя в висок. Тишина надолго воцаряется в холле. Звук метели за окнами и трескающееся дерево, под языками пламени, заставляют медленно погрузиться в сон.       — расскажи мне о нем, — в тысячный раз шепотом просит, а Тэхен тихо улыбается, прикрывая глаза. Альфа просит рассказывать о будущей жизни, и Тэхен никогда не молчит, словно в первый раз выясняя.       — его сердце очень доброе, такое же, как и душа, — потому что только слыша эти слова, Чонгук перестает чувствовать запах гнилой плоти, — он спокоен и смирен, — слегка усмехается Тэхен, а старший облегченно прикрывает глаза, вновь слыша, что сын не будет таким же, как он, и поглаживая живот мужа. Однажды метель стихнет, а снежное небо позволит солнцу взойти. А пока Чонгук засыпает, обнимая мальчишку, который стал смыслом жизни и научил заново жить.

****

Под покровом ночи, высшие слышат колыбельную снежного ветра за окном. Лагерь полностью погружен в тишину. Солдат весть несет, стуча в дверь покоев правителя. Тихие тени свечей рисуют узоры на темных стенах. Альфа входит с разрешения и кланяется, отчитываясь.       — мой правитель, нам сообщили, что сегодня днем у господина Тэйнебриса родился сын, — отчетливо выговаривает каждое слово, боясь чужой реакции, — альфа высший, — солдат запинается, но быстро заканчивает, — и чистокровный.

Чонгук пару секунд стоит в тишине перед колыбелью. На лице виднеется слабая ухмылка. Альфа наклоняется и тянет руки к черноглазому сыну, названному в честь храбрейшего высшего. Поднимает ребенка на руки и нежно целует в висок, аккуратно прижимая к груди.

Потому что в этом мире — больше нет других.