тлеющая сигарета

Хван Хёнджину паршиво глубоко внутри.        Паршиво настолько, что ночью он в гневе искромсал свои длинные волосы, а теперь сидел и жалел об этом.        Сигарета тлела, а ветер разносил пепел по сонному утреннему городу, когда Хёнджин, услышав щелчок двери, быстро потушил её об руку, чтобы не оставлять следов преступления. Лишь слегка поморщился от боли.        Просто в общежитии курить было нельзя.        Парень быстро-быстро махал рукой вокруг себя, как будто это могло помочь, и запинался о разбросанные зарядки, старые газеты и исписанные дневники.        Дверь в комнату открылась, и вошедший неловко свалился на пол, пока мимо него катился ярко-красный чемодан. Наверное, Хвану следовало прибрать после вчерашней прогулки свои расшнурованные кеды. Хотя, какого чёрта?        - Ты, блять, кто такой, - обречённо вздохнул Хёнджин, глубоко внутри уже зная ответ. Его прошлый сосед окончил университет, а потому и съехал подальше из этого гадюшника навстречу светлой жизни. Но парень никак не ожидал, что новенького подселят так сразу и без предупреждения.        Новоприбывший паренёк с блондинистыми волосами, кончики которых были окрашены в красный, детскими веснушками и до безумия жизнерадостными карими глазами поднялся, схватив отъехавший чемодан, и тут же вежливо поклонился в знак приветствия.        - Привет, я - Ли Феликс! – доброжелательно начал он, хоть и смог уловить подавленное настроение всей комнаты. Тогда-то натянутая улыбка и пропала, потому что смысла быть приветливым особо не было. – Я недавно перепоступил в этот университет, так что теперь, считай, мы соседи. Кстати, можешь звать меня просто Ликс, - парень протянул Хёнджину руку.        А Хёнджину хотелось кричать. А ещё остаться одному. Выгнать Феликса к чёрту, чтобы тот о нём хорошенько позаботился, и урвать себе кусок на этой дрянной земле, где его никто не будет знать, и никто не будет с ним дышать одним воздухом.        - Хван Хёнджин, - брюнет быстро, но крепко пожал протянутую ему руку. Феликс слегка принюхался к аромату табака, витавшему в помещении, но говорить по этому поводу ничего не стал, лишь снова притворно улыбнувшись.        Хван лёг на свою кровать и прикрыл глаза, пока на противоположной стороне Ликс раскладывал вещи, постоянно говоря о чём-то.        Было только семь утра, но Хёнджин уже заебался, вновь проснувшись уставшим. - … и потом три года назад я сбежал от своих родителей из Австралии и приехал сюда к родственникам, - мечтательно рассказывал блондин, совсем не оборачиваясь назад на соседа, прекрасно зная, что тому наплевать на него. – Мне нравилось носить юбки и сочетать разную одежду, а мама с папой были против. Так что сначала я поступил на дизайнера, но потом меня потянуло к литературе. И теперь я, как видишь, оказался здесь.        - Совсем один? – внезапно для себя спросил брюнет.        - Совсем один, - как молитву повторил Ли, убирая чемодан под кровать и устало потягиваясь.        Хёнджину даже не хотелось поддерживать разговор. Было бессмысленно пытаться коснуться солнца, которое разъедает всякую тьму, что подкрадывается к нему.        А Феликс всё говорил и говорил, заполняю пустоту комнаты, пропахшей сигаретным дымом и тоской. Парень рассказывал о том, как он успел обзавестись в Корее верными и близкими друзьями, интересовался, где находится ближайший спортзал, потому что он следил за своим телом и здоровьем; Ли даже умудрился упомянуть, что в жизни не пробовал ни сигарет, ни алкоголя, рассуждая о том, что вредные привычки – удел слабых. А ещё он каждую пятницу посещал психолога, который помогал прорабатывать ему детские травмы и разбирать отношения с родителями.        - Я считаю, что нужно становиться лучше с каждым днём и соревноваться только с прошлой версией себя. Мотивация должна бить через край.        Хёнджин тогда хлопнул дверью и ушёл, не сказав ни слова. Просто не смог выдержать того, что Феликс вывалил на него. Сразу создалось ощущение, что сам Хёнджин жил как-то неправильно и из-за этого не мог полностью распробовать радость существования.        Этот паренёк попался ему немного не в тот период жизни. Был бы Хван сейчас стабилен, то, возможно, и попытался бы последовать примеру своего новоиспечённого соседа и что-то сделать со своей разваливавшейся жизнью.        Но сейчас, нервно щёлкая зажигалкой у входа в общежитие, Хёнджин капля за каплей наполнялся нездоровой завистью, потому что он только и умел, как толкать старшекурсникам травку, крутить самокрутки девушкам из женского крыла общежития, чтобы табак сильнее давал в голову, и страдать от своих же мыслей, кровоточащих в его голове каждую секунду.        Парень пошарился по карманам спортивной кофты и обнаружил там карточку. Нужно было сходить в магазин и купить хотя бы батон, чтобы не откинуться где-нибудь в канаве. Денег было достаточно, просто в последнее время становилось всё труднее запихнуть в себя хоть что-нибудь, кроме сигарет.        Под весенним утренним дождём Хван рванул до ближайшего магазинчика, молясь всем богам, чтобы он либо заболел смертельной болезнью, либо его сбил грузовик. А Феликс, разобравшись с вещами, осматривал половину комнаты, принадлежавшую Хёнджину. Над кроватью висели постеры с мёртвыми хип-хоп артистами, а постельное бельё было на удивление свежим. Тетради и книги ровными стопками громоздились на столе, ноутбук был обклеен милыми наклейками, кричащими о том, что их хозяин иногда пытался взять ситуацию в руки и думать позитивно.        Ли сразу понял, что ему здесь не рады. Но так же было и ясно, что Хёнджин – не злодей, желающий навредить каждому, кто хочет прикоснуться к нему. Это было видно по его глазам. Хоть они и провели вместе от силы минут пятнадцать, но проницательный Ликс сразу понял, что что-то не так.        Но это не его дело, потому что скоро надо было собираться на встречу с родственниками. А Феликс не хотел, чтобы его яркая одежда впитала в себя серый сигаретный дым, буквально видимый в комнате.        Блондин тепло оделся и на всякий случай не стал закрывать дверь комнаты. А затем на входе в общежитие он встретил насквозь промокшего Хвана. Тот трясся либо из-за холода, либо из-за накатывающей истерики.        Феликс отступил в сторону, освобождая путь к входной двери. Наблюдал за тем, как Хёнджин, прижимая к сердцу одинокий батон, рукавом спортивки пытался вытереть выступившие слёзы. Или же капли дождя?        Но Хёнджин – взрослый мальчик.        Поэтому Ликс, раскрыв зонтик, пошёл к метро, а Хван, смотря на своё бледное лицо в поднимающемся лифте, решил бросить курить после седьмой пачки.