Ведьмачьи искусства

Пока Геральт накладывал Лютику швы на рану, тот был непривычно тих — не ныл, не жаловался, ни разу не пустился в занудное перечисление своих недовольств. Может быть, догадывался, что Геральт зол: рана у него на плече появилась лишь потому, что он опять не послушался Геральта и его опять едва не унесла виверна. А может быть, Лютик просто не хотел его отвлекать — в конце концов, у Геральта в руках была острая иголка. Как бы то ни было, но Лютик лишь молча следил за движением его рук, и на лбу у него залегла тонкая морщинка. Когда Геральт наконец закончил, Лютик хриплым голосом спросил: — Ну и каков вердикт, друг мой? Я сохраню руку? Геральт бросил на него хмурый взгляд. — Повезло, что у тебя голова ещё на месте. — Я знал, что ты непременно меня спасёшь. Геральт отвернулся и принялся складывать тряпки и нитки обратно в седельную сумку. — В следующий раз я дам виверне тебя сожрать. С тихим стоном Лютик сел и прижался лбом к его щеке. — Нет, не дашь. Геральт хмыкнул, но ничего не сказал. Он очень остро ощущал прикосновение кожи Лютика к своей, ровное биение его сердца, щекотку на мочке уха от его дыхания. Наверное, он так никогда и не привыкнет к тому, как непринуждённо Лютик к нему прикасался, как легко он к нему льнул. — Прости, если я тебя напугал, — мягко произнёс Лютик. — Мне просто нравится смотреть, как ты сражаешься. — Почему? — Геральт старался не шевелиться. — Потому что… — Лютик замолк, размышляя. — Потому что это искусство. Закатив глаза, Геральт фыркнул. — Убивать чудовищ — не искусство, бард. — Для тебя. А для меня это такое же искусство, как писать портреты или петь баллады. В каждой битве наступает момент, когда я вижу по твоему лицу, что победа близка и ты это знаешь. Ты выглядишь таким уверенным. Это красиво. Геральт повернулся, чтобы рявкнуть, что ничего красивого в его занятии нет, но мазнул по губам Лютика своими и не издал ни звука. Губы у Лютика были тёплые и чуть-чуть потрескавшиеся. По широко распахнувшимся глазам несложно было понять: это случайность. Лютик распахнул рот, захлопнул его, изумлённый, и в воздухе разлился мускусный запах его возбуждения. — Я… — лицо у него вспыхнуло, сравнявшись по цвету с курточкой. Для человека, который зарабатывал на жизнь тем, что сочинял красивые сказки, он как-то быстро растерял своё красноречие. — Я… э-э, боги, который час?! Мне уже пора… важная встреча… Взгляд Геральта упал на его рот. Прикосновение их губ даже поцелуем нельзя было назвать, но он всё ещё чувствовал его вкус. Не давая Лютику ни времени, ни возможности взвинтить себя до паники, он обхватил его лицо ладонями и снова прижался к его губам.