Реквием

      Девушка закрывает за собой дверь прачечной, поворачивая ключ несколько раз в замочной скважине. Поднимает рукав толстовки, чтобы посмотреть на время. Десять часов вечера отчётливо высвечиваются на циферблате, и героиня обратно закрывает запястье рукавом толстовки.       Рабочий день на сегодня закончен, и девушка уже мечтает, как зайдет в свою квартиру и упадет без сил на кровать. Улица абсолютно пуста, что не ново для их богом забытого городка где-то на окраине штата. Девушка уверенно петляет по улице, абсолютно не думая о том, что кто-то нападет на нее, потому что уровень преступности в их маленьком городе стремится к нулю.       Внезапно у нее из рук выхватывают сумку. Героиня пытается догнать вора, однако спортивная подготовка парня в черном куда лучше, чем её. И спустя несколько метров её одолевает одышка. Крики становятся уже абсолютно глухими. И ей были важны не материальные ценности, например, деньги или банковские карты, а скорее кулон, подаренный близким человеком, который, как назло, она сегодня сняла с шеи и положила в сумку.       Сзади слышатся чьи-то шаги, и через несколько секунд, бегущий сзади, обгоняет девушку, уверенно пытаясь догнать вора. У парня в полицейской форме это получается гораздо лучше, чем у пострадавшей.       «Спаситель» догоняет вора, и начинается небольшая потасовка, в ходе которой полицейский получает по носу, и, может, удар привел к травме. Парень уверенно валит правонарушителя на землю, зажимая ему руки.       — Извинись, Генри! — сурово произносит «спаситель», поднимая правонарушителя с земли, но все также держа его руки сжатыми за спиной. Полицейский буквально толкает вора навстречу к героине, не слушая крики, что ему больно и что он так больше не будет. Подросток извиняется перед девушкой, отдавая ей сумку. — Молодец, Генри! Ещё одна выходка и я, правда, отправлю тебя в интернат для сложных подростков.       — Офицер Джонс, я больше не буду! — правонарушитель пытается выбраться из сильной хватки полицейского чуть ли не мямля свою просьбу.       — Беги, Милдред, и, когда я позвоню твоей старшей сестре, чтобы ты был дома! — Джонс отпускает парня из своих рук, и тот сразу же теряется где-то среди темноты улиц, слабо освещенных фонарями. Затем офицер утирает нос рукавом формы, пытаясь остановить поток крови из носа. — Вы не пострадали?       — Я в порядке, спасибо. — девушка застенчиво переминается с ноги на ногу. Слабый ветер со стороны реки обдувает спину, заставляя дрожать от холода. — Если бы не вы, то, наверное, я бы сейчас была в прострации. В этой сумке лежит одна из самых ценных вещей для меня.       — Форсайт, но можно Джагхед. — Джонс тянет испачканную руку кровью вперёд, но затем, опомнившись, убирает её. Просто пытаясь наладить контакт улыбкой и без каких-либо касаний.       — Элизабет, но можно Бетти. — Купер смотрит на спасителя, который упорно пытался остановить кровь, приложив руку к носу. — У меня здесь недалеко место работы, прачечная, я могла бы посмотреть твой нос, и заодно форму постирать.       — Если это тебя не затруднит, то было бы здорово. — получив в ответ кивок головой, Форсайт идёт следом за Элизабет, всё также дрожащей от холода, хотя её дрожь, может быть, вызвана стрессом. — Тебе не страшно возвращаться домой одной? Тебя никто не встречает в такое позднее время?       — Сегодня был единственный день, когда я пожалела, что возвращаюсь домой одна, пока на помощь не пришел доблестный полицейский. — Элизабет подтверждает свои слова хилой ухмылкой. Она быстро прячет пару выпавших локонов за уши и бежит открывать дверь прачечной.       — Генри хороший парень, но обстоятельства вынуждают его иногда идти на кражи. Он хочет помочь старшей сестре, которая одна его тянет, но видит выход лишь в том, чтобы украсть у симпатичной девушки сумку, например, у такой как вы. — Джонс проходит внутрь помещения, заставленного стиральными машинами вдоль и поперек, держа руку на уровне носа.       — Офицер Джонс, — Элизабет поворачивается к парню, заставляя его щеки налиться вишнёвым цветом. — Вы считаете меня симпатичной? — Купер ставит стул перед Форсайтом, чтобы проделать дальнейшие маневры, во-первых, забрать его куртку в стирку, а, во-вторых, оказать первую помощь.       — Более чем, мисс. — Джонс стягивает с себя синюю тяжёлую куртку, отдавая её девушке, и покорно ждёт следующих указаний. — Вам повезло, что моя смена закончилась сегодня позже обычного, но я думаю, что мог бы провожать вас до дома каждый вечер после работы. Если вы, конечно, не против.       — Не хочу упускать возможности ночных прогулок с приятным молодым человеком. — Элизабет отправляет куртку парня в машинку, ставя таймер на полтора часа.       После девушка отправляется куда-то в подсобку, оставляя Форсайта всё также истекать кровью, правда теперь, помимо куртки, и его голубая рубашка оказывается замарана багровыми хаотичными пятнами. Шеф полиции вряд ли оценит его внешний вид, когда он прибудет на пост, но, если Форсайта не подводит память, то в шкафу было ещё парочка чистых синих рубашек. Элизабет возвращается с небольшой ёмкостью и полотенцем. Она ставит стул напротив Джонса и готовится оказывать первую помощь.       — Опусти слегка голову, надо дать ещё крови стечь в тарелку. — Элизабет слегка касается волос парня, когда кладет руку ему на голову, чтобы помочь. Затем зажимает ему место чуть выше ноздрей пальцами.       — У тебя мягкие руки и нежные касания. — выдает Форсайт, продолжая выполнять просьбу девушки. Купер лишь подаёт глухой смешок и продолжает делать в точности так, как их учили в университете.       — Надо плевать в тарелку кровью, чтобы избежать её попадание в желудок.       — Есть, мисс. — Джонс сплевывает кровь в тарелку, пока Элизабет выполняет следующий пункт в списке «Первая помощь при кровотечении из носа». Она прикладывает к его переносице сырое полотенце и держит еще какое-то время вещь. — Генри слегка не рассчитал удар, но я рад, что сейчас ты оказываешь мне первую помощь. Если бы я пошел домой, то просто бы забил на кровь, так как курсы по оказанию помощи я завалил, зато сдал стрельбу на высшую оценку. Дальше они молчат. Купер убирает полотенце и приподнимает голову парня вверх, чтобы, хотя бы на глаз, оценить последствия. Бурный поток крови вроде удалось остановить и девушка пытается оценить уже внешний вид.       — Ты можешь принести мне свою рубашку завтра, и к вечеру она будет в порядке. — Элизабет встаёт со стула и подходит к машине, чтобы увидеть какое количество времени ей ещё «торчать» в прачечной. — Я должна хоть как-то тебя отблагодарить.       — Ты здесь недавно? Я работаю в этом районе уже год, а тебя сегодня увидел впервые. — Форсайт устало запрокидывает голову назад, упираясь ей в шкаф, но все же старается сохранять зрительный контакт с девушкой.       — Я здесь два месяца, — Элизабет садится сверху на одну из стиральных машин, стараясь также сохранять зрительный контакт. Затем она стягивает с волос резинку и надевает ее на запястье. — Не закончила второй курс медицинского, поссорилась с мамой, потому что по её мнению я была обязана стать врачом, из общежития выгнали, поэтому работаю здесь и снимаю комнату. Однако мне нравится работать здесь, это уж лучше, чем продолжать жить по указке мамы.       — Мой отец шеф полицейского участка, где я работаю. В полицейскую академию пошел, потому что он меня заставил, но со временем я полюбил свою работу. Однако на личную жизнь времени нет.       — Всегда приходится чем-то жертвовать, офицер. — Бетти кладет руки на колени, думая, как можно скоротать ожидание. Она поднимает рукав толстовки, чтобы посмотреть время на часах. Стрелки почти доходили до одиннадцати, впереди ещё целый час, пока стирка закончится.       — Выглядишь устало, наверное, глупая была затея со стиркой. — Форсайт опускает свою голову вниз, рассматривая рубашку. В каком-то смысле ощущая себя виноватым, что Купер пыталась отблагодарить, как спасителя, и торчала из-за него в прачечной. — Но я рад, что могу попытаться наладить свою личную жизнь сейчас. Мисс Купер, могу пригласить вас куда-нибудь?       — Я бы хотела посмотреть ваше место работы, так как моё вы увидели, офицер Джонс. — Бетти слазит со стиральной машины и двигается в сторону полицейского. Ставит свой стул рядом с его, садится и спрашивает можно ли ей положить голову на его плечо.       — Не боитесь замараться кровью? — Джагхед приобнимает девушку за плечи. Элизабет мотает головой и сильнее прижимается к полицейскому. — Мисс Купер, вы не боитесь, что я вас посажу за кражу своего сердца?       — Офицер Джонс, ваши попытки «подкатить», кажется, из ряда устаревших.       — Теперь мне придется вас посадить за оскорбление чувств полицейского. — слова парня вызывают у Купер смех, и она поднимает голову вверх, чтобы «убить» Джонса взглядом. — На вашем счету уже три обвинения, я просто обязан отвести вас в свой кабинет и составить протокол.       — Жду не дождусь, как окажусь в вашем кабинете. Надеюсь, что вы, офицер, найдете способ, как я смогу отработать свои правонарушения. — Элизабет стирает с подбородка Форсайта кровь пальцами, а затем кладет палец на его губы, когда Джонс тянется её поцеловать. — Мои исправительные работы начинаются прямо сейчас?       — Да, мисс Купер, я думаю, что вы можете начать отрабатывать прямо сейчас. Тем более у нас впереди ещё целый час стирки.       Форсайт наклоняется вперёд, накрывая губы девушки своими, кладя одну руку на шею. Элизабет кладет свои руки на его щеки, слегка замарав ладони кровью. И если эти часы можно было бы назвать одним словом, то это было бы безумие. Одно. Сплошное. Безумие.