Реквием

      Джонс пытается попасть ключами в замочную скважину, но руки этим вечером явно подводят своего хозяина. Несколько попыток оказались комом, потому что он зол, хотя зол мягко сказано. Джагхед Джонс в бешенстве, он раздражен и почти на грани истерики. Ему ничего не стоит вскрыть дверь ножом, холодный металл которого всегда пытается остудить пыл в районе сердца. Однако он знает зарплату девушки, в квартиру которой пытается ворваться без предупреждения. Элизабет снова его отчитает, как непослушного ребенка, который не знает манер, и будет отстаивать свою точку зрения до последнего: Элизабет Купер не берёт деньги.       Наверное, с пятой попытки ключ попадает в замок, и механизмы внутри издают характерный щелчок при повороте ключа. Джонс старается не сорвать дверь с петель, когда входит в прихожую, потому что его злость начинала окрашиваться другими оттенками. Он тяжело дышит, вбегая в комнату.       Бетти не повела и бровью на его грубое бесцеремонное появление в её обителе. Девушка лишь перелистнула страницу книги по криминалистике, намочив кончик пальца. Джонс по натуре слишком эмоциональный и вспыльчивый пытался прошибить её равнодушие.       Его всегда бесила незаинтересованность девушки в чем-то, что было ей не выгодно. Однако эта черта характера, как изъян, была и причиной почему Джагхед Джонс, который держал в страхе всю южную сторону Ривердэйла, бегал за девушкой. И пусть её поведение смело можно было назвать когнитивным диссонансом, потому что обычно она была холодной и неприступной, но иногда она открывалась с другой стороны, представая перед парнем покорной и заботливой.       Форсайт подходит к девушке, сидящей на старом потертом местами кресле, грубо забирая книгу из ее рук. Затем бросает её на пол, сгорая от желания связать ей руки и не отпускать никуда. Элизабет снова не показала никакой эмоции, когда Джонса так и колотило от гаммы чувств.       — Купер, ты не бессмертная. — Форсайт нависает над девушкой, положив свои руки на деревянные подлокотники, надеясь, что его суровый взгляд ледяных глаз заставит Бетти вжаться в изумрудную потертую ткань. — Ко мне в бар сегодня заявились упыри. Хотели заказать твою смерть на сегодняшней полицейской проверки на их территории.       — И сколько они предложили за мою смерть? — выдает Купер, явно плевав на Джонса и его волнение. Бетти надвигается, как таран, на парня, и на ее коже, явно после душа, блестят капельки воды, а цитрусовый запах, любимый запах короля змей, въедается в ноздри. — Ну же, мой благородный рыцарь!       — У них не хватит денег, чтобы я решился убить тебя. — Форсайт немного успокаивается, но пальцы начинают сжимать подлокотники со всей силы, так что руки белеют. — Ты не лекарь. Ты не спасёшь этот город, он уже давно подвержен чуме. Здесь царят лишь разврат и анархия.       — Не нужно сомневаться в моих способностях. — Купер щелкает пальцем по его кончику носа. Парень старается не думать о том, как назовет её самодовольной напыщенной дурой, верящей в порядок и гордо носящей звание полицейского нравов.       Однако сдается под напором холодных рук, обвивающих шею, как змеи. Бетти целует его медленно, смакуя обветренные губы. Джагхед сдался, ощущая себя ничтожными, потому что Элизабет целует его до боли, до того пока член не упирается в ширинку джинс, до дрожи в губах. Она отрывается на какое-то время, проводит языком по губам, слизывая кровь, а затем возвращается к поцелуям, растягивая своё удовольствие, так сладко посасывая нижнюю губу парня. Джонс старается удержаться на ватных ногах и не упасть перед ней на колени.       — Беттс, — стонет парень, когда Элизабет тянет его на себя, заставляя прижать себя к креслу, которое явно не выдержит напора. — Давай пойдем в комнату.       — Мне надо собираться на работу. — Элизабет словно отшибло память, а Джагхед словно получил грубую пощечину по щеке. Лицо горит, когда холодные пальцы скользят по очертаниям лица, вырисовывая звездную карту из родинок. — Прости, Форсайт.       Джагхед чувствует горечь на губах и обиду, потому что Джонса снова обставили и выставили ничтожеством, которое возжелало подмять под себя непокорную.       Элизабет встает с кресла, не поправив свою юбку, которая неприлично задралась. Парень сжимает кулаки, стараясь не думать о том, что он хочет прикончить свою мятежную королеву дабы не отпускать ее на верную смерть.       Джагхед неспешно заходит в спальню, зная, что девушка нарочно его дразнит, не закрывая дверь на замочную скважину. Это был не первый раз, когда парень получал лишь пощечину в виде «прости, Форсайт», а после следовал за ней, как ведомый, в спальню, наблюдая со стороны, как Купер надевает свою униформу полицейского.       В этот раз им овладело нечто дикое и необузданное, что просто не позволяло ему отпустить девушку просто так. Он не сумел спокойно стоять у стенки, рассматривая стан Элизабет, чтобы потом сидя в комнате в кромешной темноте, ощущая к себе неприязнь или даже отвращение, воображать у себя в голове грязный сценарий, двигая рукой по вздыбленному половому органу вверх и вниз, пока не отпустит. Зажав пальцами кожу на талии, где-то в том месте, где футболка уже не скрывала тело, парень прижимается всем телом к обладательнице его сердца.       — Ты никуда не пойдешь! — сладко растягивая каждое слово и ощущая время своего величия над Элизабет, произносит парень. Затем кладет свою голову поверх головы Бетти, пряча её от всех.       — Это моя работа! — девушка срывается на крик, но не дёргается. Какой бы смелой и неподдающийся чьим-то желания она не была, Элизабет знала какой была другая сторона Джагхеда. Его темная сторона проступила недавно, оставив на коже кучу ссадин и синяков, но приятное тягучее ощущение удовлетворения внутри. — Ты не имеешь права диктовать мне правила.       — Мне плевать, Беттс. Упыри жаждут твоей смерти. — Форсайт морщится, напоминая, как король кучки отбросов, тайно производящей наркотики, бросил на его дубовый импортный стол свою старую дорожную сумку, набитую помятыми банкнотами. — И я знаю, что ты хорошая девочка, которая не будет перечить мне.       — Джаг, — Элизабет понимает, что каждый следующий шаг, как в игре сапёр, чреват для нее встречей с бомбой и последующим проигрышем. — Я надену бронежилет, хочешь? Я буду живее всех живых, а после, в следующие выходные, буду только под твоим присмотром.       — Нет, Беттс, не хочу. — Джагхед слышит, как девушка тяжело выдыхает. Она явно решительно настроена против его методов остановки. Однако сейчас вся власть была в его руках, и они оба это прекрасно понимали. — Я тебя не отпущу. Ты будешь под моим присмотром сейчас. И не выводи меня из себя.       — Ты много на себя берешь. — Купер просчиталась, когда решила пойти против его воли, и наступила на ногу, чтобы Форсайт выпустил её из заложников. Джагхед закипал от злости, а значит ему ничего не стоило сейчас силой взять девушку и выместить все свое бешенство на грубом вдалбливании тела Элизабет в матрас. — Я шеф полиции, Джагхед, и ты не имеешь право руководить мной.       — Ты так думаешь? — Форсайт садится на кровать, раздвинув ноги. Смотрит на девушку — когнитивный диссонанс, щеки которой пылают от злости, заливаясь красным румянцем. Она пытается прошибить его своей ненавистью, но видимо актеры этого спектакля поменялись ролями. Парень не повел и бровью, когда Бетти топнула ногой. — Не заставляй меня применять силу. — Я уйду. Мне плевать, если меня даже убьют упыри!       — Ложись на мои колени! — властно парирует парень и несколько раз ударяет по коленке. Джагхед ещё раз смиряет девушку холодным взглядом. — Эли-за-бет, не играй с огнем, если не умеешь.       Купер ещё раз топает ногой от злости, но идёт вперед, как на расстрел или казнь. Ложится на колени парня животом, опускает голову вниз и закрывает глаза от страха. Джагхед несколько раз водит рукой по холеной ягодице, прежде чем ударить со всей силы первый раз. Бетти ощущает не то чтобы боль, а скорее чувствует себя униженной и оскорбленной. Она старается не кричать, потому что темная сторона парня явно этого и добивалась. Кожа на ягодице начинает гореть, когда приходится ещё один удар. На пятый шлепок Элизабет открывает рот, потому что больше нет мочи терпеть удары. Там явно останется след от ладони.       — Не надо, пожалуйста. — тихо мямлит девушка, слыша, как Форсайт ударяет бляшкой ремня о другую. Она начинает дрожать от страха ещё сильнее, потому что необузданный и подверженный злости Джагхед, показывающий себя холодным, всегда был непредсказуем.       — В следующий раз не будешь такой упертой, когда дело будет касаться твоей жизни.       Холодная кожа с металлическими вставками касается участка поясницы, не скрытого футболкой, а после скользит по пятой точке. Джагхед явно принял тактику выжидания, водя ремнем вверх и вниз. Один резкий удар, сопровождающийся звуком щелчка, как у хлыста, приходится по уже истерзанной коже на ягодице. Элизабет громко кричит от боли, а затем всхлипывает. На ватных ногах встаёт с колен парня, ощущая, что её достоинство растоптано. Встав уверенно на ноги напротив парня, готовится нанести сокрушительный удар — сделать ему больно словами, потому что, несмотря на физическую подготовку в полиции, Джагхед был куда физически сильнее.       — Ты не имел право это делать со мной! Ты мне никто! — Бетти старается сдержать слезы, чтобы ее голос не дрожал, и представать перед парнем куда суровее, чем она выглядит на допросах перед преступниками. — Ты всего лишь парень, который нужен мне для секса. И знаешь что, милый? Я могу легко заменить тебя! На меня вешается каждый третий в участке!       — Конечно, Беттс, — Форсайт рассматривает сбоку красную кожу девушки, отдавая себе полный отчет, что он сделал. — Правда, твоё тело реагирует только на мои ласки. И ты принципиально не заводишь романы на работе, потому что тебе с этими людьми ещё работать. С преступниками ты не заводишь романы, потому что они все похотливые мерзавцы, как ты говорила, которые готовы раздеть тебя прямо на столе в кабинете, и тебе противно от этого. Встречаться с какими-то другими парнями у тебя нет времени, потому что работа отнимает все время. И остаётся, что я единственный, кто может справиться с тобой и удовлетворить. И так просто ты меня не заменишь.       — Не хочу иметь с тобой ничего общего!       — Я бы наоборот хотел поменять свой статус «мальчик по вызову» на более высокий ранг, например, мой парень. — Джонс ухмыляется. Он больше не ведомый и не ведётся на провокации, которыми Бетти пытается его задеть. — Очевидно, что я влюблен в тебя, Эли-за-бет. Ты права, я не должен был причинять тебе боль, но разве есть другие способы повлиять на тебя?       Элизабет отмалчивается, поникнув головой, и переступает с пятки на носок. Девушка отлично понимает, что как бы она не пыталась спрятаться от истины, Форсайт всё равно будет прав. Его грязные методы ведения игры, через которые он пытался взять над ней вверх, всегда срабатывали. Именно поэтому он был единственный и лучший кандидат на роль кого-то посерьёзнее, чем просто партнёр по интрижке. Все остальные всегда сдавались на полпути, пока Джонс вел игру, сначала вытаптывая дорожку через диалоги, а после, если ласковые обращения не срабатывали, шел напролом, окончательно вскрывая все свои козыри, и побеждал.       — Я с Севера, Джаг, а ты с Юга. Мы по разные стороны баррикад. Наши миры — это порядок и анархия, царство моральных норм и царство разврата. — Бетти старается, как можно мягче донести до парня, что, как бы ей не хотелось дать ему ранг куда выше, чем «мальчик по вызову», общество не примет связь между шефом полиции и королем змей.       — Беттс, они всё увязли в своей привычной рутине, в бегах от дома до работы и обратно, по пятницам, может быть, в бар. — Джагхед расставляет руки по сторонам, встречая Элизабет. Девушка садится к нему на колени, зачесывая смоляные волосы руками назад. — С тобой явно не сравнится ни одна девушка из моего бара.       — Я была такой же девушкой из твоего бара. — Купер прижимается к напряжённому телу ещё сильнее, сдавливая руками плечи Джонса. Парень запрокидывает голову назад, давая возможность Элизабет поставить на шее ему засос. — Ты всегда пожирал меня глазами, когда я крутилась на шесте.       — Я готов делать это и сейчас. — Джонс откидывается спиной назад, ударяясь головой о твердый матрас. Бетти летит следом за ним, правда, мягко приземляясь на него. Она наклоняется вперёд, чтобы продолжать оставлять засосы на ещё не отмеченной шее. — Я рад, что ты работала в моём баре, только чтобы вывести меня на чистую воду.       — Ты знаешь, как я люблю прессовать плохих парней. — Бетти подаёт смешок, а затем, приподнявшись и нависая над Джонсом, начинает снимать свою футболку, оголяя грудь. — Люблю, когда ты смотришь на меня с нежностью. Я начинаю думать, что не всем от меня нужно только тело.       — Готов тебя заверить, что ты интересуешь меня в комплекте, то есть и твой внутренний мир, и твоё тело. И я шел к тебе, чтобы убить тебя нахрен, если бы ты решилась пойти на свою работу.       — Если бы тебе заплатили куда больше, чем предложенная сумма, то ты бы правда убил меня? — девушка останавливается, слезает с ног Джагхеда и ложится рядом на живот.       — Беттс, — Форсайт привстает на локтях и, когда он поворачивает свою голову в сторону Бетти, локоны ниспадают на его лицо, делая его более привлекательным. — Никто не сможет заставить меня убить тебя. Пусть мне хоть предложат все деньги, хранящиеся в хранилищах всех банков, я не решусь поднять пистолет в твою сторону. — Форсайт касается своим лбом лба девушки. — Я скорее убью человека, который решится убить тебя или попытается заказать тебя у меня.       — Я тебя прикрою. — Бетти подаёт смешок и наклоняет голову вперёд. Волосы едва закрывают её лицо, поэтому Форсайт вытягивает руку, мягко касаясь щек и неторопливо убирая кудри назад.       — Я знаю. Ты всегда меня прикрываешь. — Джагхед встает полностью и начинает расстёгивать свою рубашку, сняв перед этим пиджак и бросив его на туалетный столик у стены. — А теперь мы же с тобой вдвоем понимаем, что тебя ждёт?       Элизабет кивает головой и, всё ещё лёжа на животе, вытягивает руки вперёд, сложив их в замок. Форсайт, расстегивая пуговицы, называет девушку бесстыдницей, потому что она буквально пожирает каждую мышцу на его теле глазами. Элизабет морщит нос, но продолжает наблюдать за маленьким шоу, устроенным Джонсом. Она наклоняет голову вбок, рассматривая парня под другим углом.       — Я могу выключить свой телефон, чтобы нам не мешали? — задаёт вопрос Элизабет, прежде чем парень затянет на её запястьях свой ремень. Форсайт мотает головой и закрепляет ремень на руках девушки, а потом целует ее пальцы.       — Я выключу сам. — сев на кровать, берет с тумбочки небольшой местами битый мобильник и поворачивает голову в сторону Бетти. — Интересно, какой же у тебя стоит пароль? Дата твоего дня рождения будет слишком примитивной. — Форсайт вертит в руках телефон, не переставая смотреть на девушку. — Дата нашего знакомства тоже нет. — Бетти кладет перед собой руки, перевязанные ремнем. — День нашего первого поцелуя, а, Беттс? — продолжает шутить Джагхед, а затем ложится на спину, позволяя Элизабет положить голову себе на живот. Джонс начинает перебирать упавшие ей на глаза пряди, откидывая их назад.       — Попробуй девятое сентября 2018 года, — выдает девушка и без доли сомнения. Форсайт едва шевелит губами, спрашивая почему именно этот день. — В тот день ты открылся для меня с другой стороны. До тебя донесли, что я шеф полиции. Я до сих пор не понимаю, почему ты не убил меня, как ты говоришь, нахрен. Ты намеревался преподать урок крысе. И в тот день я ночевала у тебя, но мы не занимались сексом, а говорили по душам.       — Я был влюблен в тебя уже тогда. — Джонс тянется вперёд, дотягиваясь до губ возлюбленной. — У тебя на рабочем столе на обоях в телефоне стоит моя фотография? — оторвавшись от губ девушки, удивляется парень. Купер заливается ещё большей краской. Пока Бетти старается затеряться, опустив голову вниз и утыкаясь носом в живот, Джагхед достает свой телефон. — Забавно. У меня на обоях стоит твоя фотография. Ты прислала мне её, когда у тебя был день рождения. Мне жаль, что я тогда не смог на него прийти.       — Зато у нас с тобой потом были самые лучшие выходные. — девушка целует парня в живот. — И я надеюсь, что ты больше не будешь тянуть время.       — Ты же знаешь правила?       — Да, главное из них — подчиняться тебе.       — Твои ягодицы слишком красные, Беттс. Наверное, придется отложить секс. Ты не сможешь лежать на спине. — Форсайт привстает на локтях и смотрит на обиженную девушку. Элизабет, поджав губы, надула щеки и с разочарованием смотрела на парня.       — Я могу взять телефон и набрать номер любого другого парня, раз ты так оттягиваешь время. — Элизабет встаёт на колени, но тут же стремительно летит на грудь парня, который потянул ее руки на себя, вцепившись в ремень мертвой хваткой.       — Я устал от твоего упрямства. — Джонс резко укладывает девушку на кровать и нависает сверху. Его вьющиеся волосы ниспадают на лицо Элизабет, и она выдает несколько смешков из-за щекотки.       Форсайт убирает руки девушки за голову, а сам припадает к ложбинке груди губами, параллельно сжимает руками две груди, массируя их. Бетти выдает приглушённый стон, когда Джагхед целует ключицы, пока пальцы сжимают затвердевшие соски, красные, как летние ягоды. Элизабет обращается к парню с просьбой не превращать её верхнюю часть тела в карту, состоящую из одних лишь засосов. Джонс поднимает голову, хмуря брови и натягивая глупую улыбку, и выдает, что правила ведения этой игры он будет писать сам, а Элизабет пусть лишь наслаждается.       — Больно, — шипит Купер, когда Джонс зажимает ее бедра своими ногами. — Я знаю, что ты зол на меня, и ты хочешь выплеснуть всю свою гамму чувств на меня, но будь, пожалуйста, чуточку аккуратнее.       Форсайт перестает сжимать ноги девушки, перемещаясь чуть назад. Он снова припадает к грудной клетке Бетти и кусает один затвердевший сосок, заставляя Элизабет выгнуться в спине, а второй рукой начинает ритмично сжимать мягкую плоть, вымещая всю свою злость в грубых ласках. Девушка всё же нарушает правило и кладет свои руки на голову Джагхеда, слегка дёргая смольные пряди.       — Беттс, — сурово произносит Джонс, отрываясь от груди. Убийственный взгляд на раз лишает Купер желания ещё как-либо шевелиться. Джагхед без особых усилий убирает руки девушки на место, целуя ее в место рядом с уголком губ. — Лежи спокойно.       Элизабет недовольно выдыхает, но тут же сдается, когда Джонс кладет свой большой палец на её губы и начинает водить по ним, а затем опускает палец вниз по подбородку, точно очерчивая его острый угол. Парень снова начинает целовать шею, но уже не так настойчиво, как до этого. Купер рвано дышит, когда губы начинают скользить около груди, а затем вырисовывая дорожку из влажных касания до живота.       — Всё ещё уверена, что сможешь с лёгкостью меня заменить? — Джонс проводит ладонью между ног Элизабет, отлично зная, что Бетти сдалась, а сейчас он лишь укрепит свои позиции победителя. Бетти снова сводит лопатки, выгибается в позвоночнике и громко стонет.       — Я уверена, что мы быстрее сведем друг друга с ума, чем разойдемся. — прерываясь через каждое слово, выдает Бетти. — Давай обойдёмся без прелюдий.       — Элизабет, свои приказы ты будешь отдавать у себя в участке как шеф полиции! — Джонс стягивает с Бетти оставшиеся нижнее более и опускает палец от пупка ещё ниже. — Сейчас приказы отдаю я. К слову, я поставил тебя перед этим фактом, и мы оба сошлись на том, что ты провинилась, а ты знаешь, что следует за этим. Будь хорошей девочкой и не пререкайся.       Элизабет хочет пустить язвительную шутку, что королю змей не идёт быть доминантом. Однако затыкается и пытается вобрать, как можно больше воздуха в лёгкие, потому что Джонс без предупреждения, застав девушку врасплох, вставляет в нее два пальца, резко раздвигая тугие стенки.       Джагхед наблюдает за тем, как Купер старается бороться с собой, чтобы не доставлять парню наслаждаться своими лаврами победителя, но сдается и интуитивно начинает двигать бедрами. Парень нависает над Элизабет, подложив руку под поясницу Купер, чтобы она сильно не ударялась спиной о твердый матрас.       — Поцелуй меня, пожалуйста. — на последнем издыхании мямлит девушка и тянется вперёд, затаив дыхание.       Форсайт мотает головой, продолжая проучать девушку. Элизабет откидывает голову назад, упираясь макушкой в замок из своих рук. Ритмичные движения пальцев перестают быть грубыми и резкими, становясь более медленными.       Джагхед помогает девушке аккуратно лечь на кровать. Она выгибается в спине и выдает громкий стон вперемешку с тяжёлым вздохом. Джонс начинает водить своими пальцами по половым губам, пока Бетти не просит лечь его рядом.       — Ещё хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Джагхед убирает сырые пряди назад, пряча их за ухо. Затем кладет свою ладонь на шею и повторяет свой вопрос. Бетти, как болванчик, безостановочно кивает головой, а затем тянется вперёд к губам парня. Джагхед придает значение тому, что Купер целует его слишком нежно, едва ощутимо, словно боится сделать что-то не то. — Беттс, я тебя как-то задел? Ты какая-то не такая, как обычно.       — Я думаю, что мне необходимо быть с тобой единым целым. Хочу чувствовать тебя.       — Мы всегда с тобой в единении, какие бы взрывные характеры у нас не были. — Джонс открывает рот, не зная, что ему ещё добавить. — Я всегда искренен с тобой.       — Я знаю, но сейчас мне не хочется бездумного секса, как это было, когда ты был мальчиком по вызову. Хочу чувствовать тебя в себя и понимать, что мы единое целое, что мы нуждаемся друг в друге, как никогда, что мы связаны самой крепкой цепью, любовной, если быть честной.       — Мой ранг повышен? — Джагхед вскидывает бровь и робко улыбается, смотря в глаза Элизабет. Она кивает головой и старается коснуться его волос, чтобы их разлохматить. — Давай сделаем это, но есть одно но. — Бетти замирает и боится двинуться. — Думал, что мы будем ругаться, затем ты будешь пытаться меня прогонять, я закрою тебя на замок, потому что в жизни не готов отпускать тебя на верную смерть, когда бы ты успокоилась, я бы зашёл в спальню и лег рядом с тобой, как бы меня не колотило. Так что не брал с собой презервативы, а ты не спишь со мной без контрацепции.       — Дурак, — Элизабет закатывает глаза, заставляя Джонса смеяться. — Знаешь, я думала, что доминант Форсайт Пендлтон Джонс Третий трахнет меня без раздумий. — Бетти с недоумением смотрит на парня, когда он снова возвышается над ней, а после встаёт с кровати, чтобы снять свои боксеры. — До чего же ты непредсказуемый. — Купер ловит себя на мысли, что она вытянула счастливый билет в виде Джонса. — Может я буду тебе платить, чтобы чаще видеть тебя голым?       — И такими словами разбрасывается борец за справедливость, главный полицейский нравов, шеф полиции! Непрофессионально, мисс Купер. — Джонс возвышается над Элизабет, а затем придавливает её к матрасу, дыша в шею. — Однако я готов предложить вам не руку и сердце, а себя и свой член. Готовы ли вы стать со мной одним целым?       — Вас в саутсайде учат разбрасываться такими пошлыми предложениями или это только прерогатива короля змей?       — Прерогатива короля змей, — Джонс кусает девушку за мочку уха, а затем целует в подбородок. — И заниматься с тобой любовью тоже.       Форсайт одновременно целует девушку и входит в нее, заставляя свои ребра встретиться с ее, потому что Элизабет снова выгибается в позвоночнике от внезапного вторжения. Одна рука Джонса зажимает цепкой хваткой ремень, надетый на запястье Купер, не давая ей возможности ими двигать. Он без прелюдий начинает двигаться резко и грубо, заставляя девушку вжиматься в матрас под напором.       Губы парня касаются лба, щек, уголков губ, носа, шеи, но не самих распухших полных губ. Однако, несмотря на грубое вжимание подчинившийся девушки в тугие пружины матраса, Джонс спрашивает у Бетти стоит ли ему продолжать или лучше закончить эту пытку болью.       Она, задыхаясь, просит продолжать, а затем утыкается носом в загорелую бронзовую кожу шеи, упиваясь запахом партнёра. Купер просит развязать ей руки, останавливаясь, чтобы набрать воздуха, так как Форсайт заставлял сотрясаться с ним в бешеном темпе. Джагхед снова мотает головой, говоря, что они ещё не закончили, чтобы время урока было окончено.       Джонс старается надавить на чувствительную точку внутри девушки, желая увидеть, как воля непокорной становится воском. Элизабет чувствует, что Джонс всё, когда его ритм становится более медленным, а он сам берет время на передышку. Его сырые пряди, падающие на раскосые голубые глаза, касаются лица девушки, а на спине можно заметить капельки пота. Он приглушённо рычит ей в шею, когда начинает исторгать сперму, которая пытается потушить эпицентр внутри.       Бетти продолжает двигать бедрами вперёд, слыша, помимо грубого рыка, теряющегося периодически в стонах, как Джонс называет её своей бесстыдницей. На стон девушки, когда узел внутри развязывается и она изнеможенно ложится на руку Джагхеда, придерживающую ее за спину,       Форсайт усмехается. Выплеснув всё без остатка, придавливает девушку своим весом, а затем резко перекатывается на другую сторону кровати и закидывает ногу Бетти на себя, чтобы всё также оставаться с ней в единении. Затем старается снять свой ремень с запястий, хотя влажные пальцы не слушаются. Элизабет ничего не говорит, а лишь сильнее прижимается к парню, обхватив его ладонями за шею. Она целует его в висок, а затем в родинки на щеке.       — У меня есть предложение, — Джонс начинает водить пальцами по позвонкам, — я думаю, что мы с тобой сами порождаем эту чуму, с которой ты пытаешься бороться. Ты защищаешь меня, когда я занимаюсь контрабандой. Поэтому не хочешь уехать куда-нибудь? Прямо сейчас соберём шмотки, возьмём автомобиль и уедем на другой конец света. Или можем просто попробовать пожить вдвоем, хотя бы недели две, в том же Толедо. Я не настаиваю, но подумай.       — Давай попробуем.       Джонс убирает сырые волоса со лба девушки и целует его несколько раз, а затем, понимая, что Купер не начеку, шутит, что вначале ему придется позаботиться о ее пострадавших ягодицах. Бетти даёт ему подзатыльник, насколько это возможно, и обещает, что в следующий раз она будет носить венец и будет возвышаться над ним.