Реквием

      Элизабет грызет ручку, вчитываясь в своё так называемое резюме на вакансию второго продавца в магазине пластинок. Магазин «Наша мелодия» был любимым местом отца, который водил её в это место по выходным, и Бетти росла с мыслью, что когда-нибудь она будет работать здесь.       Парень, который вызвался ей помогать в заполнении анкеты, сидел на стуле и перелистывал очередную страницу журнала «Rolling stone», смочив кончик пальца перед этим. На его бейджике было написано «Джаг», правда, обращаться к нему за помощью, когда рядом с тобой стоит твой парень, изучающий скептическим взглядом ассортимент, не входило в планы Купер.       Элизабет доходит до строки, где спрашивают о её музыкальных предпочтениях, отмеченных звёздочкой, как необязательный вопрос. Однако девушка без раздумий начинает перечислять музыкальных исполнителей, которые были любимы отцом: Arctic Monkeys, The Smiths, The Killers, Muse, Paramore.       — Готово! — Элизабет ставит жирную точку после своего номера и протягивает свою анкету продавцу, который резко отрывается от чтения.       — Значит, — Джаг начинает вертеть в своих руках цветной листок, в поисках имени девушки. — Значит, Бетти, я позвоню тебе сегодня, завтра и скажу о твоём назначении. Однако ты явно покорило моё сердце своими музыкальными предпочтениями. — парень подмигивает девушке и убирает упавшие локоны назад ладонью.       — Не знала, что в этом мире ещё есть кто-то, кто готов восхищаться теми группами, которые я написала. — Элизабет склоняет голову набок и одаривает продавца улыбкой. После подходит к стойке с только завезенными пластинками, потому что, как говорил отец, прийти в магазин «наша мелодия» и уйти ни с чем — самая главная ошибка. — Арчи, у тебя будет с собой пять долларов? Я хочу купить пластинку, а мне не хватает.       — Зачем тебе это старье? — Арчи вскидывает руки, забирая пластинку из рук своей девушки и рассматривая её. — The Beatles уже никто не слушает, да и пластинки, если честно, пустая трата денег, когда можно найти любую музыку в интернете. — Эндрюс убирает пластинку обратно в коробку и берет свою девушку за руку, желая её уже вывести на улицу.       — Ты грубый! — Джагхед выходит из-за своей стойки и тянется в сторону пластинки, которую хотела приобрести Элизабет. — Это классика! И пластинки, в отличие от музыки из интернета, создают свою атмосферу. — Джаг собирается отдать пластинку Элизабет, однако Арчи уже ведет ее к выходу.       — Почему ты не можешь, как всё нормальные девушки, слушать попсу и работать в попс официанткой? Вечно пытаешься быть не как всё! — сурово бурчит себе под нос Эндрюс, сжимая ладонь девушки, пока её рука не белеет от силы хватки.       — Прости. — кричит девушка перед выходом Джагу и пожимает плечами.       Парень смотрит ей вслед, видит, как рыжий грубиян снова кричит на Элизабет, а она, поникнув головой, выслушивает в свою сторону претензии. Даже за толстыми стеклами, кажется, слышно, как Арчи отчитывает и сравнивает Бетти с другими «нормальными» девушками. После он видит, что Купер, как было написано в резюме, устала выслушивать и закипела, сильнее сжав кулаки. Она, высоко подняв голову, манерно откидывает свои локоны назад, а после даёт своему парню хлестскую пощечину, разворачивается на пятках и уходит куда-то в сторону. Арчи, кажется, униженный и побеждённый касается своей щеки рукой, ощущая жар, который растекается по всему телу.       Джагхед осматривает пустой магазин, кладет на кассу пластинку, которую позже отдаст девушке, и выходит на улицу. Закрывает магазин и пытается найти среди прохожих макушку Купер. На свой риск идёт за магазин и находит Бетти, сидящей на асфальте и прижавшей колени к животу. Она не кажется уже такой уверенной в себе, как пару минут назад, когда давала отпор своему парню.       — Я могу присесть с тобой? — Джагхед делает несколько шагов в сторону девушки, стараясь понять меру дозволенного. Когда Бетти кивает головой, то он садится рядом, также прижав к себе колени. — Я твой фанат. Меня покорила и твоя пощёчина, помимо музыкального вкуса.       — Я твоя фанатка, потому что ни у кого не поворачивался язык ответить Арчи как-то грубо. — Элизабет тянет руку вперёд и слегка качает головой вперёд, чтобы парень ударил ей по руке своей ладонью. Джагхед дает ей пять, а затем переплетает её руку со своей.       — Можно я скажу, что твои руки напоминают мне бархат. — парень несколько раз водит большим пальцем по костяшкам девушки. — Меня, кстати, Джагхед зовут, хотя ты и читала моё имя на бейджике.       — Бетти, хотя ты читал мою анкету. — парирует Купер, перенимая манеру общения Джагхеда. Затем тянется проверить карманы джинс, но не находит ничего. — У тебя сигареты не найдется?       — У меня есть только одна, и она предназначена для стрессовых ситуаций. — Джагхед достает пачку с единственной сигаретой и протягивает ее Элизабет. — Я думаю, что мы могли бы выкурить её вместе.       — Одна сигарета на двоих звучит романтично, не находишь? — Элизабет достает из пачки «спасение» и оставляет на сигарете след от персиковой помады. — Арчи бы назвал мой след от помады моветоном. Его раздражает, когда на вещах остаются следы.       — Я надеюсь, что после сцены перед магазином, ты его бросила? — мысль слетает с языка быстрее, чем Джагхед мог подумать. Парень тянется вперёд, поджигая уголки бумаги.       — Общество меня не поймет, но я думаю, что это было правильно, так что да, я его бросила. — Элизабет делает затяжку, а после откидывает голову назад, смотря в небо и как растворяется сигаретный дым в воздухе. — Наверное, я должна чувствовать хоть что-то, кроме облегчения?       — Думаю, что тебе стоит наплевать на то, что нам диктует общество, фильмы и книги. Будь он моим парнем, я бы тоже чувствовал облегчение. — Форсайт забирает сигарету из рук девушки, также делая затяжку, а после отдает ей обратно. — Одна сигарета на двоих кажется романтичным, как ты и сказала.       — Я бы добавила, что у нас произошел косвенный поцелуй. — Элизабет выдыхает дым в лицо парню, но тут же извиняется за свой поступок. Джагхед едва улыбается, когда Элизабет отдает ему сигарету обратно.       — Идём, я познакомлю тебя с тем, как обстоят дела в магазине. — Джагхед встаёт с асфальта первым, а потом, проявляя себя как джентльмена, тянет свою руку Бетти, чтобы помочь уже ей. Купер хватается за парня и встаёт вслед за ним. — Ты, кстати, единственная, кто решился работать в «наша мелодия».       Пока они идут ко входу, Элизабет решает поделиться своей историей, почему она единственная, кто готов не только работать, а жить в этом магазине. Девушка рассказывает о своём детстве и как после смерти отца магазин стал её спасением. Джагхед впитывает каждое её слово. Он с упоением слушает её признание в любви к «наша мелодия».       — Слушай у меня есть сидр. Может хочешь? — Джонс достает из рюкзака, стоящего около его рабочего места две жестяные банки и протягивает одну девушке. — Я выслушал твой рассказ, и мне кажется, что ты знаешь, как тут всё устроено лучше, чем я.       — Я просто люблю это место и эту атмосферу всем своим сердцем. Это мой второй дом. — Элизабет открывает банку, характерно щелкая, а после делает несколько глотков. — За первый рабочий день? — с улыбкой спрашивает Бетти, обнажая не только белые зубы, но и ямочки на щеках, подносит свою банку к банке парня.       — За первый рабочий день! — сквозь смех произносит парень и ударяет в ответ. — Может хочешь выпить за нас? Не как за пару, а как за коллег… — последние слова Джагхед мямлит, но его слова всё же доходят до Купер.       — Я была бы не против выпить с тобой за нас, как за пару. — Бетти ещё раз ударяет своей банкой по банке парня, а после тянется через прилавок, чтобы поцеловать его в щеку. Оставляя быстрое касание персиковых губ на щеке, Элизабет делает ещё пару глотков, отпрянув назад.       Джагхед опускает свой взгляд на рюкзак и надеется найти там фотоаппарат, чтобы запечатлеть Элизабет, а после повесить её фотографию на своей стене, подписав сзади «моя коллега, которая не прочь стать моей девушкой».       Он находит фотоаппарат и направляет его на Купер, делая несколько снимков. На одном из них она стоит среди стеллажей с пластинками современной музыки, держа в своих руках жестяную банку с яблочным пивом, словно это хрустальный бокал. На другом Элизабет поправляет свои волосы, смотря в камеру, так как услышала щелчки фотоаппарата. На третьем она подходит ближе и почти утыкается носом в объектив, скорчив самую смешную рожицу, которая была в её запасе.       — Ты нравишься мне всё больше. — подмечает Купер, а после проходит за прилавок рядом с парнем и проворно забирает из его рук фотоаппарат, чтобы рассмотреть снимки. — Черт, Джагхед, мне в голову пришла идея! Что если тебе фотографировать людей, а потом мы могли бы вешать эти снимки на ту пустую стену у входа. А ещё можно устраивать вечера музыки, как это было раньше.       — Ты таким образом хочешь привлечь людей в магазин? — парень смотрит на Купер с воодушевлением. Он работал в «наша мелодия» около полугода и похвастаться большими продажами мог навряд ли.       — Да! Когда мой папа водил нас сюда, то здесь не было отбоя от людей, а сейчас здесь только мы, правда, мне нравится эти единение.       — Черт возьми, кого я должен благодарить за то, что мне достался подарок в виде тебя? — Форсайт кладет свои руки на щеки Элизабет и целует несколько раз её в ямочки. — Прости, кого я должен благодарить за то, что мне достался такой подарок в виде прекрасной сменщицы. — менее буйно произносит парень, чувствую себя неловко. Он начинает винить сидр в том, что поддался своим эмоциям. — Можно первыми фотографиями на стене «нашей мелодии» станут твои?       — Конечно, — Купер забирает банку из рук Джонса, ставя её около кассы. Затем выводит его в зал и кладет его руки на свою талию. — А теперь давай поставим какую-нибудь пластинку и создадим здесь свою атмосферу. Хочу потанцевать с тобой в своем любимом месте.       Продавец, который ещё пару часов назад просто принимал её анкету для устройства в любимый магазин, танцевал с ней, пока из проигрывателя для пластинок играли строки «Твоей был нежен кожи шёлк, я вдруг сокровище нашёл. Ты знай, разбит был в пух и прах я. Не лгу, сиянье звёзды льют, лишь для тебя сиянье звёзды льют, освещая все твои дела». Кажется, что магазин на пересечении улиц «наша мелодия» стал связующим звеном для вспыхнувших чувств.