Реквием

      Джонс устало бросает папку с делом об Арчи Эндрюсе, который ввязался в игорный бизнес. Кипа бумаг с шумом падает на полированную столешницу, а после падает на пол, хаотично рассыпаясь по бетонному полу. Парень наклоняется вперёд, а после встаёт на колени, чтобы собрать белые листы. Каждая бумага из папки была написана под диктовку одной девушки, которая после всех мероприятий поставила внизу листа свои инициалы Э.К витиеватым почерком.       Форсайт морщится, а после тянется пальцами к переносице, стараясь выбросить из головы мысли об этой нарциссичной блондинке, которая вечно появлялась ближе к ночи. Обычно это были дни полной луны и неба, полностью забитого звёздами, хотя вряд ли луна была хоть каким-то объяснением его пугающей влюбленности в девушку, выражающаяся скорее животным влечением, чем нежными чувствами.       Однако его отец был падок на предрассудки и иногда рассказывал ему в детстве про имициллиновый эффект или гипноз звёзд, когда вся энергия, накопленная космическими телами, уходит во вселенную, а после отражается не только на планете, но и на человеке, правда, в виде ощущения возбуждения.       — Детектив Джонс, я, конечно, ценю, что вы перед встречей со мной уже подготовились и стоите на коленях, но может не будем тянуть время и вы встанете с пола? — с порога язвит девушка, и за ней следует этот приторный бесячий запах духов, который въедается в ноздри. Джонс думает о том, чтобы встать с пола и открыть окно дабы выветрить кабинет и сделать вид, что она и не присутствовала.       Правда, он не сделает этого, потому что будет сидеть за своим столом, подложив руку под подбородок, и думать, как до дрожи по всему телу ненавидит ее. Он ненавидит ее запах, который вечно преследует его, въедаясь словно в кожу. Он ненавидит ее проклятый рот, который выдает одно колкое замечание за другим, словно безостановочно штампуется на станке. Он ненавидит ее касания, когда она так самоуверенно снимает туфлю под столом, а потом касается ногой его ноги, поднимаясь до уровня паха, чтобы сыграть на его самообладании. Он ненавидит ее настолько сильно, что его буквально бросает в агонию, где уровень жара как в жерле вулкана, его трясет от одного упоминания о ней.       — Миссис Эндрюс, вам бы стоило следить за своими словами, когда вы разговариваете со стражем порядка. — также колко отвечает парень, вставая с пола, а после чища колени от пыли. Он смотрит на ней сверху вниз, представляя, как выставляет её за порог, громко хлопнув дверью, но у него не хватает смелости.       — Форсайт, вам ли не знать, что я уже как два месяца вернула себе девичью фамилию, чтобы не иметь ничего общего со своим бывшим мужем, который так бездарно растратил свой потенциал. Зовите меня Элизабет. — девушка со скрипом отодвигает стул, смотря с неким вызовом в глаза, сидящего напротив парня. Она садится на уже давно требующий косметический ремонт стул, а после кладет ногу на ногу, поправляет собравшаяся платье в складки.       — Мисс Купер, разве вы не давали клятву в церкви, когда брали его в свои мужья, что будете и в горе и в радости? — Джонс также громко ставит стул, что звук отдает противным скрежетом в ушах. После садится сверху, подложив под щеку ладонь. — Как же я мог забыть, да, Элизабет? Вы же первой его и сдали полиции.       — Клятвы — пустой звук, вам ли не знать? — Элизабет наклоняется вперёд, открывая вид на ложбинку груди молочного цвета. Она замечает заинтересованный взгляд детектива, а после как его кадык нервно дёргается, а жевалки двигаются. — Мой бывший муж был связан с нелегальной деятельностью, и я, как порядочная гражданка этой страны, была обязана сообщить вам, дорогой детектив, о этой вопиющей наглости с его стороны!       — Вы случайно не поклоняетесь Астарте, богине известной в греческой мифологии, как символ любви, однако многие считают ее демонессой разврата, похоти и запретных желаний? — Джонс снова заглядывается на формы ненавистной ему девушки. Она манерно откидывает тяжелые локоны назад и усмехается громко, с издёвкой в звучании.       — Детектив Джонс, расскажите мне о своих запретных желаниях? — Купер опускает свою руку на колено полицейского, сидящего напротив, и начинает двигать пальцами вверх, пока рука не доходит до его бляшки ремня. — Хотите меня поцеловать?       — Только в кошмаре. — парень смотрит вперёд, замечая на кроваво-красных губах усмешку. Она снова смеётся над ним, а он хочет взять ее за подбородок и доказать скорее всего себе, нежели ей, что у него нет запретных желаний в виде поцелуев.       — А я бы вас поцеловала не только в кошмаре. — она наклоняется ещё ближе, почти касаясь губ полицейского. Проводит своим ногтем по его губам, Элизабет отлично осведомлена, что парень, гордо носящий звание детектива, ненавидит её. — Вам противны мои касания?       — Вы ведёте двойную игру, сначала показывая себя, как миловидная девушка с ямочками на щеках, а после забираете сердца мужчин, оставляя их без возможности двигаться дальше без мысли о вас.       — Вы думаете обо мне? — немного взбодрившись выдает Элизабет, наклоняясь ещё ближе почти лишая хотя бы малейшей надежды парня, чтобы избежать и мысли о дикой эйфории, когда руки будут скользить по бёдрам, скрытым красным платьем, и носом он уткнется в изгиб лебединой шеи, упиваясь бесячим ненавистным запахом духов.       — Не так часто, как бы вам хотелось. — полуправда слетает с губ, словно яд, заставляя частицы в воздухе, витающие между ними, зарядиться ещё сильнее.       — И всё же вы тоже попались на мою удочку? — парирует Элизабет, и её губы куда ближе, чем должны быть.       Следующие секунды кажутся вечностью, пока необузданная сила толкает парня вперед, заставляя того, запечатлеть на ненавистных кроваво-красных губах, которые повидали немало других губ, свой след. До жути неприятное ощущение, когда руки девушки теряются в угольных локонах, наматывая короткие прядки на пальцы. И даже приходится применять язык, чтобы заполучить свою дозу ненавистной эйфории, пробиваясь сквозь зубы. Форсайт кладет свою руку ей на затылок, углубляя поцелуй. Элизабет лишь сильнее наматывает кудри на пальцы, вызывая утробные звуки у своего улова в виде полицейского.       Парень хочет встать со стула, чтобы взять в свои руки бедра, скрытые красным платьем, и посадить Элизабет на полированную столешницу, бесцеремонно раздвигая её колени в разные стороны. Однако Купер заканчивает поцелуй, резко отпрянув назад и стирая размазанную помаду. И даже без намека на смех Элизабет смеётся над ним в понимании парня, пока над головой, кажется, витают стервятники, нашедшие новую жертву.       — Мне придется вас покинуть, детектив. — инфантильно произносит Элизабет, вставая со стула и оставляя на щеке парня быстрый поцелуй на прощание. — Была рада с вами пообщаться. Надеюсь, что мы увидимся с вами довольно скоро.       Она выходит за порог кабинета, пока парень, словно в трансе, встаёт со стула, смотря её в след. Джонс и сам не понимает, что испытывает к ней, но кричать ей в спину, что он ее ненавидит, когда она уже в объятиях кого-то другого, кажется выходом. Форсайт встаёт у стола, сжимает в своих руках края стола и начинает громко тараторить, что ненавидит ее, раскачиваясь взад и вперёд, словно в бреду.       Он сам того не зная подписал доверенную, в которой без раздумий согласился отдать своё сердце в дар нарциссичной блондинке.