fthr.

В метро душно, но воздух сухой и воняет этим специфическим запахом, который характерен только для этого места. На секунду Бессмертных кажется, что он задыхается. Мужчина перед ним мирно спит, покачиваясь вместе с вагоном, но почему-то все равно вселяет панику и отчаяние. Он помнит, как впервые оказался в вагоне скоростного поезда, под землёй, с испуганными глазами и помятой бумажной картой московского метрополитена. Бессмертных тогда оббегал весь персонал города, чтобы просто доехать до нужной станции, но успел несколько раз словить жёсткий стресс, который до сих пор его преследует в таких местах. Но сейчас как-то плевать, у него есть цель. Хуже не будет — так думал Ваня, когда звонил прошлым утром на выученные наизусть одиннадцать цифр. На другом конце приятный хриплый голос, который вежливо, но немного потерянно, будто сонно, здоровается с ним, выслушивает краткое приветствие и объяснение, где через каждое слово заикание — это по-поводу объявления, Сергей, здравствуйте. Хуже не будет– так думал Ваня. Ему ехать несколько станций и это очень приятное совпадение, если честно. Но теперь русый понимает, что его возможный работодатель живёт в центре — сразу понятно, почему он может позволить своему сыну личного воспитателя. Адрес на языке перекатывается приятным созвучием, будто он уже кучу лет знает этот район, улицу, дом, подъезд, квартиру… Но Иван в таких местах бывает редко. Слишком чисто, слишком современно, слишком защищённо и просторно. Слишком…слишком. В лифте пытается максимально избавиться от ощущения, что он тут чувствует себя как дома, потому что к хорошему привыкаешь быстро. Особенно когда этого самого «хорошего» в твоей жизни мало. Да и странно это — привыкать к чему-то, потому что в жизни нужно приспосабливаться, а не быть зависимым. Потому Ваня даже к своей квартире не привыкает, чтобы лишний раз потом не грустить. Настоящий "дом" он чувствовал только у бабушки с дедушкой, потому что так тепло и спокойно, как там и в то время, ему не было никогда больше. Но русый видит чёрную дверь, обрамлённую чистыми стенами дорогого подъезда и понимает, что контролировать это чувство защищённости, комфорта и уюта бессмысленно. Ваня уже зависим. Бессмертных нажимает кнопку звонка — трель за дверью не слышно совсем, это даже пугает. Но чтобы пройти на территорию он преодолел охранную будку, домофон и вахтёра, поэтому понятно, что деньги на хорошую звукоизоляцию у жителей этого дома явно есть. Тут вообще возникает вопрос, а собственно зачем звонок? Никто чужой в эту неприступную крепость не пройдёт. Парень хмыкает со своих мыслей и ловит взглядом камеру в углу. Просто отлично. Ему открывают. Петли двери, на удивление, совершенно не скрипят, как например в Ваниной общаге или маминой квартире, только тихо шёлкают замки. Бессмертных надеется, что его отпечатки пальцев не потребуются, но уверен, что лицо уже в базе — звучит как шутка. Мама всегда говорила, что если шутишь, значит в норме. Ваня не в норме. Оно становится понятно, когда глаза цепляются за чёрные кудри и шоколадный взгляд. Да, русый определённо не в норме, потому что залипает конкретно. Влипает прочно и это явно не любовь с первого взгляда, это скорее про безграничное уважение с первой секунды, потому что не может этот человек его не вызвать. Идеальная белая рубашка, которая к локтям собрана так, что руки крепкие открывает, штаны широкие, которые чёрной тканью спускаются прямо к ногам, прикрывая ступни голые, все это с домом почему-то ассоциируется, но для Бессмертных такие вещи — почти парадные. Да и кто вообще дома ходит в белом? Он уверен, что цены у этой «пижамы» космические, но от этого дискомфорта ноль, даже если сам себе позволить такое не может. Ваня знает — быть бедным всегда стыдно и неловко. Так вроде было всегда и у всех, но он не понимает почему. Просто рефлекс, особенность человеческого сознания, аксиома. Бедность будет всегда, это русый знает тоже. Выберутся единицы — может повезёт даже ему — но всегда останутся те, кто умрут в нищете. И парень помнит, как тётя приносила ему вещи двоюродного брата, который на два года старше. Они всегда были на несколько размеров больше, отчего висели мешком, были протёрты местами и иногда порваны, но это были вещи и Ваня никогда не жаловался, потому что купить новые возможности нет. Он помнит, как однажды от брата ему принесли не только драные джинсы и ужасного фасона пуховик, но и телефон. Старый, побитый и тормозящий, но сенсорный и, блин, самый настоящий, с которого можно звонить и писать друзьям или делать фото. Проблема лишь в том, что у него нет друзей, а камера, как оказалось, была разбита. Но даже это не мешало ему радоваться, потому что такой обычный и жалкий гаджет на мгновение приближал его к другим подросткам. Иван рад просто прикоснуться к этому богатству, хочется посмотреть, как выглядит мальчик, который растёт иначе, который не будет считать копейки и бояться отца и, скорее всего, не будет работать на кассе в маке и испытывать этот стыдный-стыд от бедности. Сергей очень хороший — так Ваня думает, когда с ним здороваются и пожимают руку. Сергей очень хороший –снова думает он, когда разувается, снимает свои грязные ботинки и ждёт комментария или насмешки, но получает улыбку и «оставьте, Наталья Игоревна уберёт потом». Наталья Игоревна, оказывается, домработница, а на желание Бессмертных сделать всё самостоятельно и помочь женщине, его только испуганно останавливают– «не надо, Иван, это её работа и потом за самостоятельность она нас съест». Ваня смеётся. Ему смешно. Нет, на самом деле смешно, а не как обычно. У Сергея гигантская квартира-лофт. Стильные картины, модная мебель, кирпичные стены. Удивительно, но очень мило и уютно, усилиями Пешкова, конечно. Везде новая техника: плазмы, приставки, бытовая типо кофемашины и холодильника. Кажется, что у него есть всё, хотя Бессмертных уверен, что этим почти не пользуются, как минимум потому, что стоит отрывать защитные плёнки с новых вещей. Иван, естественно, квартиры-лофт видел, вот только они были такими не потому что дизайнер поработал, а потому что денег на обои и плитку нет. Грустно, но факт. Разговаривают на кухне, русый думает, что страннее собеседования у него ещё не было. Пешков делает им кофе, Ивану просто неловко, в большей степени из-за новой и нестандартной обстановки, но когда в руках оказывается приторная сладость, то становится лучше. Кофе с четырьмя ложками сахара и молоком– это как хуманизация Бессмертных. Вот только надо туда ещё добавить дешёвого самогона, тогда точно Ваня. Сергей спрашивает разное. Про учёбу, семью и родителей, уровень английского, любимый фильм, как часто он убирается дома, где получил навыки работы с детьми. На последнее он отвечает честно– он не профи, но прошёл через трёх племянников-малышей, поэтому всё, что необходимо, чтобы ребёнок чувствовал себя комфортно, он знает. И на этом моменте Ване кажется, что его сольют. Ну оно и понятно, такому человеку, как Пешков, нужен хороший воспитатель, готовый специалист в этой сфере. Это же, блин, ребёнок. Но кудрявый только улыбается и спрашивает «Перейдём на ты?». Конечно, что за вопросы. Дальше уже спрашивает Бессмертных, в большей степени интересуется ребёнком. Узнаёт, что зовут его Герман, что он очень активный и любит беситься, что неусидчивый и никак не хочет ходить на занятия, поэтому Серёжа и хочет ввести языки вне учителей и репетиторов, что из еды предпочитает всё, что с клубникой, поэтому у них целый холодильник ягод, что ненавидит яблочный сок и почти не смотрит мультики, а Сергей только радуется, ведь вместо этого у мальчика сотни игрушек и хорошая фантазия, что тот предпочитает купаться в прохладной воде, но Пешков запрещает постоянно идти на поводу у этого хулигана — они уже кашляют, только заболеть осталось. Ваня видит, что Серёжа своим ребёнком просто горит, дышит им. Русый не уверен, что его мама знает, какой цвет у него любимый или что он предпочитает из еды, но кудрявый улыбается, когда рассказывает про игрушки Германа, показывая комнату малыша. Там всё с душой и ремонт такой же стильный, видно, что Пешков старался. И улыбка сама тянется в стороны, когда Бессмертных видит разрисованные фломастерами стены, где ничего непонятно, даже примерно, но кляксы и каракули выглядят старательно. Сергей взгляд такой замечает и подтверждает, что да, художник растёт. А Иван упоминает, что сам рисует. Кудрявый шутит, что теперь Герман будет разрисовывать обои вместе с русым, а Ваня смеётся опять. Потому что смешно. В итоге Бессмертных задаёт главный вопрос– а где сам ребёнок? Серёжа говорит, что тот сегодня у его мамы, потому что утром они ходили в музей динозавров — ещё одна мания мальчика, а познакомиться с Ваней они могут завтра, если тому будет удобно приехать. А сам Иван, если честно, готов в любое время сорваться, потому что если ему дают шанс встретиться с этим счастливым малышом, значит не всё потеряно и он может остаться в этой чудесной сказке на ещё какое-то время.