Цветущий мед

Весна время такое. Не для омег. Течки усиливаются и происходят чаще, от вида альф бывают потеки, брачный сезон и все такое. Но все же, наблюдать, как природа просыпается ото сна, очень завораживает. Как пробивается первая травка, подснежники из-под снега, как на деревьях набухают молодые почки, как просыпаются птицы и звери выходят из спячки, как тает лед на реке и наконец начинает греть Солнце, после холодных зимних дней. Тэхен набирает воду в реке недалеко от деревни, как слышит что у нее происходит сражение и слышны крики людей. Вскоре над лесом появляется столб дыма, а Ким обращается в бега. У него нету родственников, папа умер, а отец ушел из стаи, как поверженный альфа. Ему туда незачем возвращаться. Либо его убьют, либо заберут в плен. Уже был вечер, он не успел далеко убежать. Прозвучал вой охотничьего рога. На него началась охота. Такое часто бывает в стаях, что в один какой-то вечер непомеченные омеги разбегаются по лесу, а альфы должны их поймать. Только здесь все сложнее. На одного омегу приходится альф 20, не меньше. Тэ чувствует запахи, но один самый сильный выбивается из толпы и приближается в его направлении. Ким продолжает бежать, уже откровенно плача, а сзади слышится быстрый бег волка, превращающийся в бег человека. Через пару секунд его валят на мягкий и мокрый мох. Тэхен отбивается от него, пытается вылезть, он не знает этого оборотня, не знает. Ему страшно, а в лунном свете еще страшнее. Видимо альфе это брыкание надоело, и тот, громко рыкнув, вонзился клыками в пахучую железу омеги. Звонкий крик пронесся над лесом, как оповещение, что охота окончена, омега найден. Вонзившись клыками, альфа тут же зализывает струйки крови. В размытом разуме и слезах он чувствует толчок, еще один, а потом все останавливается и внутри становится тепло. —Перестань меня бить. — низкий голос бьет по ушам, но Тэ продолжает бить его кулаками в грудь, крепко зажмурив глаза, а альфа пытается перехватить его ладони, что в конечном итоге получается. — Ты меня плохо услышал? Ким успокоился, на минуту. В паре сантиметров от его лица, блестели глаза. Один желтый, а другой небесно-голубой. Но эти глаза не хотели причинить боль. Они наоборот, хотели успокоить, прижать и не отпускать. Черные уши почти не виднелись в ночи. От запаха и вида этого альфы, Тэхен начинает течь. В пояснице непонятно ныло, как вдруг к нему пришло осознание. Он, Ким Тэхен, лежит под вожаком другой стаи, другого племени, так еще и повязанный им же. В заднице набухал узел, неприятно растягивая стенки, и теперь омега уже плакал не от своей предрешенной судьбы, а от боли и несправедливости. Нет, альфа сделал все верно: поймал омегу — повяжи. Да, у Тэ не было родственников, но был любимый альфа, Минсок, и вообще-то он хотел понести волчат от него, а не от врага. —Тебе больно? — этот же голос тихо хочет понять, почему же уже его омега плачет. Тэхен кивает, вытирая тыльной стороной ладони мокрую щеку, которая вновь намокает. — Потерпи, узел спадет и боль утихнет. — омегу бережно сгребают в охапку и переворачиваются. Таким образом Тэхен оказался на груди какого-то альфы-вожака, прижимаясь к нему, почему-то. По волосам осторожно гладит рука, успокаивая. — А как тебя зовут?.. — дрожащим от слез голосом спросил Тэ. —Чонгук, малыш. — альфа вновь проводит рукой по шелковым волосам, удивляясь себе же. —А я Тэхен… — после минутного молчания догадался ответить омега. Становилось прохладно и Тэхен сильнее прижал коричневые, но уже темнеющие от грязи, уши к голове. Над головой слышалось сопение, узел потихоньку начал спадать, а значит пути обратно уже нет. Он понесет волчат от Гука и ему придется смириться с этим в свои 16. Живот набух от накопившейся в нем спермы, и Тэхен боится сделать любое резкое движение. Омега поднял голову и посмотрел на Чона. Довольно красивое грубое альфье лицо, и тело накачено. Но при всей этой брутальности, он в душе очень мягкий. Черный мех и голубые глаза — атрибуты Северных племен, превосходных воинов и суровых для своей натуры омег. Но янтарные глаза — атрибут Восточных. Значит Чонгук их смешение. Как Тэ. Тэхен из Западно-Южных, коричневый мех и зеленые глаза. Западные племена, можно сказать, обыкновенные. Занимаются земледелием, строят дома, продают пшеницу на рынках. Южные самые задорные и горячие оборотни, они ничем почти не занимаются, только радуются жизни. От того и мех, и глаза у них каштановые. Живут на ловле морской рыбы, продавая ее по племенам. Северные самые суровые. Холодные зимы и снег по 9 месяцев в году воспитали их подопечных в строгости и жестокости. А продажа пресной воды к Южным, пушнины и дорогих камней из шахт, приносит большую прибыль. Восточные племена живут на торговле, посылая караваны, полные дорогих восточного шелка и специй, в другие племена. На Востоке находятся страны Восходящего Солнца, поэтому мех у жителей рыжий, как рассвет, а глаза янтарно-желтые, как само Солнце. Тэхен попытался встать, опираясь на землю, но подскозльзнулся на мокром мху и упал на грудь Чонгука. От этого проснулся сам альфа. —Ну чего ты меня не разбудил? Я бы тебя донес до шатра. — узел спал окончательно, и Тэхен наконец смог повернутся на бок. —Я не хотел… — омега поджимает губы, а Чонгук поднял того на руки, как ребенка и понес через лес. —Малыш, если тебе нужно что-то, ты вполне можешь меня будить или тревожить. Я попытаюсь это осуществить. Договорились? — Гук улыбается и Тэхен смущенно кивает в ответ. Дойдя до выженной деревни, Тэхен потянулся носками к земле и Чонгук его поставил. Ему интересно чего он хочет. Омега, балансируя руками, аккуратно ступает по черной земле. По щекам вновь потекли слезы, когда тот видит кровавые потеки впереди. На земле лежит Минсок, проткнутый в сердце мечом. Тэ лишь обходит его, сжимая губы до побеления. У него теперь есть альфа, он не может подойти к другому, даже к трупу. Ему ой как не хочется испытывать судьбу. Сзади слышатся дружеские похлопывания и смех, а потом все резко переходит на шепот. —Это и есть тот самый омега? — спрашивает один из альф. Чонгук кивает, наблюдая за Тэ. — И ты его поймал? — Гук вновь кивает. — И повязал? — альфа опять кивает. — Он же еще ребенок. Ну по крайней мере так выглядит. — Чонгук пожимает плечами, напрягшись, когда Ким споткнулся, но расслабился, когда тот устоял. — Он что, из Южных? Мы ж на Западе. —Он помесь, как я. Западный и Южный. Видимо отец-омега был Южным. —Ясно… Ну ладно, мы это… Спать пойдем, сторожа есть, не волнуйся, всех установили. Все давай, до завтра. — альфы уходят, а Чонгук идет к омеге. —Что ты ищешь? — Гук идет рядом с ним, осматривая выженную соплеменниками деревню. Но останавливается вместе с омегой перед несколькими черными деревянными столбами и горой еще тлеющих углей. — Это твой дом да? —Я надеялся, что хоть что-то еще уцелело… — Тэхен прижал уши к голове, и постепенно начал вздрагивать, а на выженную землю стали падать крупные капли слез. Сравнивать его миленький домик, с подвешенной около входа красной геранью и белыми занавесками, и этими развалами было очень больно. На земле валялся обоженный красный лепесток, герань только распустила свои первые цветы. Ким поднял его и покрутив в пальцах, сжал в кулаке. —Пойдем спать, уже поздно. — Чонгук поднял омегу на руки, чтобы быстрее дойти до кровати, потому что он жуть, как устал. Войдя в большой походный шатер, Гук поставил Тэхена на землю. — Ну, вот мои пока скромные временные хоромы. Распологайся. — альфа лег на кровать, подложив руки под голову и прикрыв глаза. В шатре все было по походному. Никакой лишней рухляди, только большая деревянная кровать, сундук с металлическими оковками и стол со стулом. Все. Больше мебели не было. Одиноко горели два факела на подставках и свеча на столе. Тэхен скромно подошел к кровати и прилег на край, отвернувшись от альфы. Ему было не по себе. Как-то совсем не по себе. На талию легла теплая ладонь и притянула к себе. —Не скромничай. Ты теперь тут тоже живешь, временно. А потом поедем на Север… — Чонгук зарылся носом в каштановую макушку. —Скажи честно. Я тебе нужен только для волчат? — Тэ поворачивает голову и видит недоумевающий взгляд Гука. —Нет, малыш, ты чего. Я не выбираю первую попавшуюся омегу. Я выбираю того, кто мне приглянулся. В твоей деревне таких не было, а потом сказали, что еще один омега не вернулся. Я пообещал награду за тебя, а в итоге сам нашел тебя по твоему взволнованному запаху. И для меня ты самый красивый. Знаешь, как ты вкусно пахнешь, м? Медом, цветами… — на этих словах Гук глубже зарылся носом в макушку омеги, вдыхая его запах. — Не пойми меня неправильно, но мне позарез как нужны волчата. У меня еще 4 брата альфы, а сестер и братьев омег вообще несчитанное количество. — альфа посмеялся и Тэхен тоже улыбнулся. Ему стало теплее и комфортней и он даже смог позволить невиданное для себя: положить ладонь поверх чонгуковой и погладить большим пальцем. Дальше больше. Он вернулся к Гуку лицом и уткнулся носом в шею альфы. — Нос холодный! Ты чего не сказал, что тебе холодно? — Чон укутывает Тэхена в одеяло, сам залезая под него и обнимая омегу. Еще около часа, Чонгук рассказывал про себя, про Северян и как там хорошо. Тэхен этого не выдержал и уснул, сжавшись калачиком, пока это позволяет живот. —Твой запах изменился. Он более мягкий. Что такое? — Гук наконец обращает внимание на Кима и видит сопящий маленький комочек. — Все понятно… Спи, малыш. — альфа поцеловал того в мягкое ухо и закрыл глаза. Вдруг улыбнулся. Тэхен признал его как своего альфу. Ему это нравилось. Значит все налаживается.