Одноглазый аниматор

      Йокогама — второй по величине город в Японии. Здесь расположены одни из главных транспортных, финансовых, научных, образовательных и культурных центров страны. Сюда стремится попасть перспективная молодёжь. Студенты стекаются со всех окраин в поисках лучшей жизни, рабочие бросают свои старые места, надеясь выхватить счастливый билет. Проще говоря, жизнь бьёт ключом не хуже, чем в столице.       Когда по телевизору показывают большие города, первым делом зрители обращают внимание на огромные застекленные многоэтажки. Днём пока светит солнце, они переливаются оттенками голубого, пытаясь не создавать удушающую атмосферу, а по ночам в них зажигаются бесчисленные огоньки, из-за которых страны вынуждены участвовать в международной акции «Час Земли».       В одном из таких зданий расположена компания с каким-то замудрённым названием, которое, случайно услышав в потоке новостей, обычный человек никогда не запомнит. Сотрудники в этом месте либо все очень высококвалифицированные, либо же очень высококвалифицированные, только по уверениям начальства.       Федор Михайлович Достоевский относится к первому типу. Он так же как и довольно большой процент студентов, однажды уехав учиться за границу, так тут и обосновался. Ну а что, жаловаться ему не на что. IT сфера здесь довольно хорошо развита по сравнению с родной Россией. Да и должность ведущего программиста на дороге не валяется.       Хотя если план по разработке программного обеспечения так и продолжит катиться по наклонной, то возможно уже в ближайшее время какой-нибудь счастливчик сможет найти такую вакансию на тротуаре. Федор всегда знал, что в его отделе работают одни придурки, но в последнее время это ощущается наиболее остро.       На недавнем совещании в его мыслях даже начал всплывать, ранее отодвинутый на второй план, русский язык, и далеко не в лучших контекстах. Хотелось встать со своего места и, окинув всех пассивно-агрессивным взглядом, спокойно вернуться к любимому компьютеру. Может его и уволят, но он хотя бы больше не будет участвовать в этом цирке.       Да, при желании мужчина мог бы пристроиться в другом месте, но это было бы весьма хлопотно. Зачем все усложнять? От дома недалеко, платят более чем достаточно, страховка, отпуск, полный пакет услуг, так сказать. Пожалуй, нежелание наживать себе лишние проблемы — единственная причина по которой Достоевский сейчас тянется за трезвонящим телефоном.       На экране высветилось имя абонента «Александр Сергеевич.» «Какого черта, Пушкин.» — пронеслось в голове мужчины. Сейчас только пять часов, даже самые порядочные трудяги не встают в такую рань, особенно если им на работу только к девяти,— И тебе доброе утро, у нас снова проверка, пока в отделе кадров неразбериха? — стараясь звучать как можно более бодро, ответил Федор.       — Все гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, Достоевский! Мы же давно знакомы, я что похож на человека, который будет звонить тебе в пять утра, по личному номеру, из-за какого-то отдела кадров? — Федор уже был готов ответить, что Пушкин и есть такой человек, а месяц назад произошёл как раз случай, как капля воды, похожий на описываемый, но ему не дали вставить слово.       — Оказывается новенькая секретарша вчера перед уходом назначила совещание на шесть часов. Только почему-то я узнал об этом только пять минут назад, когда получил звонок с работы! — прорычал в трубку Пушкин и продолжил, — А теперь загадка для самых маленьких - какая главная тема этого совещания и какие люди будут на нем присутствовать? — повисло секундное молчание,       — Неверно! Внимание, правильный ответ — разработка программного, блять, обеспечения! Совет, сука, зам. директоров! — послышался тяжелый вздох, — Поэтому, пожалуйста, поторопись прибыть в офис к назначенному времени. Нам еще понадобится парочка минут, чтобы придумать прикрытие всему пиздецу, что творится у нас в конторе, — растеряв весь запал, подытожил коллега.       — Я тебя услышал. Правда пока ты в красках описывал мне ситуацию, у нас стало на десять минут меньше нашего драгоценного времени. Увидимся в офисе, — Достоевский сбросил звонок и двумя пальцами потёр переносицу.       Мужчина ненавидел, когда в его размеренный ход жизни вмешивались непредвиденные обстоятельства. По своей натуре он был планировщиком. Человеком, который знает во сколько ему нужно лечь, чтобы встать утром и не захотеть повеситься на первом встреченном поручне метро. Хотя сейчас после трёх часов сна, эта идея перестаёт казаться Федору абсурдной.       Раздражённо отбросив одеяло в сторону, он поднялся с кровати. День обещал быть длинным. Чересчур длинным. И начинался он прямо сейчас, потому что Пушкин, говоря о мозговом штурме в офисе, на самом деле подразумевал, что Достоевский должен сам как-нибудь придумать отмазку для них. Желательно побыстрее и поправдивее.       Прикидывая возможные варианты дальнейшего развития событий, программист поплёлся в ванную. Над раковиной висело зеркало, в нём отражался бледный мужчина с воспалёнными глазами. В сочетании со славянскими чертами лица и тёмно-фиолетовыми волосами это выглядело еще более пугающе. Будто он готовился идти не на совещание, а на вампирский кастинг.       На исправление своего внешнего вида времени не было, да и зачем, может одного взгляда на такого измученного работягу хватит, чтобы вызвать жалость. Было бы неплохо. Печально, что во взрослой жизни нельзя поплакаться начальнику и клятвенно пообещать принести домашнее задание на следующий урок. Приходится стоять, чистить зубы и сочинять убедительные причины во избежание увольнения.       Сэкономив время на всем, что не является, по мнению Достоевского, жизненно необходимым, он начал одеваться. Белоснежная рубашка, идеально отглаженный чёрный костюм и дочиста начищенные туфли. Проще говоря обязательные атрибуты в гардеробе любого офисного клерка. В свободное время программист тоже предпочитал классический стиль, но более комфортный и менее строгий.       От верхней одежды было принято решение отказаться. Несмотря на наступивший сентябрь отметка на термометре не сильно упала в сравнении с концом августа. В России это явление принято называть «бабьем летом». Когда человек выглядывает в окно в поисках ответа на злосчастный вопрос «В чем же выйти сегодня на улицу?», но вместо этого получает лишь хороший обзор на людей, ожидающих автобуса, в футболках и пешеходов в пальто. В такие моменты остаётся только довериться интуиции.       Пара взмахов расчёской по волосам в надежде, что ветер не сдует все труды в течение первых двух минут, и вот Достоевский готов к выходу. Сумка с документами в одной руке, ключ от квартиры в другой. Негромкое позвякивание в замочной скважине ознаменует запирание входной двери.       Федор вынужден признать, что порыв утреннего ветра в совокупности с довольно щадящей средней температурой приятно освежает. В какой-то степени даже бодрит и настраивает на рабочий лад. К слову о работе. Худощавая рука скользнула в карман брюк и достала оттуда смартфон. На дисплее высветилось время — пять часов тридцать минут. «Собрался за двадцать минут, новый рекорд.» — подумал мужчина.       Обычно путь до офиса занимает где-то сорок минут пешего шага. Если кто-то спросит, почему человек ненавидящий лишние хлопоты предпочитает общественному транспорту ходьбу, то ответ на этот вопрос довольно простой. Программист на дух не переносит столпотворения людей.       По расчётам Фёдора, он уложится где-то за двадцать пять минут, если проедет две станции на метро. Один из выходов расположен как раз возле нужного небоскрёба. Останется лишь подняться на нужный этаж и найти отдел Пушкина. В нем пройдёт небольшое разъяснение плана дальнейших действий, на которое с учётом умственных способностей собеседника уйдёт около трёх минут. И завершится всё благополучным раскладыванием документов в зале, выделенном для совещания. «Да, именно так всё и будет.» — мысленно подытожил мужчина, спускаясь по каменной лестнице.       В нос ударил свойственный для метрополитена запах затхлости. Программист торопливо преодолел турникеты и, пробежавшись по эскалатору, достиг платформы. Вагон довольно быстро прибыл. Двери раздвинулись с механическим звуком, впуская внутрь пассажиров. Все сидячие места были заняты, но возле них было достаточно много свободного пространства. Фёдор взялся за холодный поручень и, не задумываясь, уставился в сторону станции.       Вместо людей программист видел одну большую серую массу. Основную её часть составляли люди в костюмах, так похожих на костюм самого Достоевского. Работяги шныряли из стороны в сторону, неохотно пропуская друг друга. Скорее всего, где-то у половины из них мысли сейчас о недописанных отчётах или безмозглых сотрудниках.       Как хорошо, что скоро двери закроются и больше не придётся мозолить себе глаза этой картиной. Да-да уже скоро должен прозвучать электронный голос и...И именно в этот момент среди серой массы появляется жёлтое пятно. Если быть точнее несколько жёлтых пятен — связка огромных по размерам воздушных шаров. В японском метро вообще иногда случаются удивительные вещи, но это чаще в столице, а тут из интересного попадаются только люди с разноцветными волосами.       Именно поэтому, тот кто сейчас бежит в вагон так, будто от этого зависит, как минимум, его жизнь вызывает очень много вопросов. Самые главные из них сейчас — «Почему именно дверь Достоевского?» и «Как он собирается затащить эти воздушные шарики в вагон?». Особенно учитывая оповещение о закрытие дверей, ненавязчиво звучащее на фоне этих мыслей.       Когда нарушитель спокойствия добрался до места назначения, программист уже ретировался подальше от дверей. Как-то ему не очень хотелось участвовать в происходящем. Позднее он убедился в том, что это было правильное решение. По-настоящему высокий мужчина, даже выше Федора, который в принципе никогда на свой рост не жаловался, первым делом пропихнул вперёд связку шаров в два захода, с таким видом, как будто ему будет все равно, если в эту же секунду его длинные ручища зажмёт дверью, а потом следом протиснулся сам.       Двери сразу же закрылись, и новый пассажир облегчённо выдохнул. Ранее Достоевский явно погорячился, посчитав, огромные воздушные шары в метро самым странным, что он сегодня увидит. Вошедшим оказался человек со славянскими чертами лица и белыми волосами, собранными в тонкую косу, доходящую до поясницы. Под его чудаковатую внешность отлично подходил такой же странный наряд. На нем были полосатые брюки и жилетка правая половина которой была одного цвета, а левая другого. Безумный костюм дополняла маска, скрывающая правый глаз. А в свободной руке незнакомец держал цилиндр с ромбовидным узором. На самом деле, весь его образ можно было бы описать всего одним словом «черно-белый».       «Я и не догадывался, что в современном мире клоуны теперь выглядят так.» — без злого умысла подумал Федор, даже не догадываясь, что это лишь часть полноценного одеяния.       Все пассажиры, не считая спящих, одарили чудака своим вниманием, но кажется ему было абсолютно все равно на это. Он сверлил взглядом карту метро, висевшую на стене, так будто там было не три линии, а четырнадцать. «Боится проехать что ли?» — пошутил в голове Достоевский.        Поезд быстро доехал до следующей станции. Клоун отошёл в сторону, чтобы не мешаться на проходе, а Федор еще больше зажался в свой угол. Людей стало больше, удивлённых лиц тоже. В какой-то момент незнакомец даже не удержался от сдержанной, но заметной ухмылки.       «На следующей битком набьётся.» — с досадой прикинул программист, стараясь не перемещаться вглубь вагона.       Предсказание сбылось. Как только двери раздвинулись, люди хлынули толпой. На самом деле их было не так много, но для Достоевского это уже была катастрофа. Однажды на Родине, ему посчастливилось побывать, во время час-пика, в столичном метрополитене. Без преувеличения, один из худших моментов в его жизни.       Теперь еще нужно как-то вернуться к двери, чтобы выйти на своей остановке, а не продолжить поездку, попутно опоздав на совещание. Федор уже заранее начал осторожное продвижение когда заметил, что снова будет делить дверь с клоуном. В глубине души, он всю поездку надеялся, что им выходить на разных станциях.       Надежда рухнула в тот самый момент, когда они встали рядом, и один из жёлтых шариков начал назойливо прилетать в плечо Достоевского, держащегося за поручень.       — Как сардины в банке, да? — выразился незнакомец и с нескрываемым интересом посмотрел на реакцию Федора.       Если честно Достоевский даже сначала не понял, что услышал родной фразеологизм. Ну, то есть на самом деле у него испанское происхождение и довольно много аналогов в других странах, к примеру «как сельдей в бочке». Но в Японии так точно никто не выражается. Чудаку удалось застать его врасплох. Лицо Федора можно было бы охарактеризовать как удивлённое.       — Да, — больше для приличия ответил программист.       Собеседник остался доволен этим разговором. У него всё было написано на лице. Он напоминал ребёнка который заранее нашёл подарок на новый год, спрятанный в шкафу. Тонкие губы растянуты в улыбке, а единственный видимый глаз слегка прищурен. Игривый образ завершала правая рука, размахивающая цилиндром. Кстати вблизи видно, что у него шрам на глазу или может это грим, Фёдор не рассматривал.       Перед тем как поезд остановился, Чудак артистично подкинул головной убор и из него что-то вывалилось. Правда его это «что-то» мало волновало. Как только двери распахнулись, беловолосый выпихнул наружу связку шаров, сделанных видимо, по его мнению, из резины и умчался прочь. Достоевский же больше инстинктивно захотел поднять предмет, упавший на пол, и отдать его владельцу. Но клоуна уже и след простыл. «Удобно бегать с такими длинными ногами, да?» — с небольшим раздражением рассудил мужчина.       Выпавшим предметом оказалась визитка, которую программист рассматривал, направляясь к выходу из метро. Прямоугольный кусок качественной текстурной бумаги в черно-белых цветах, явно был напечатан в типографии. В противовес всем ранее названным плюсам, дизайн был отвратителен. Стиля как такого не было, просто как будто какой-то ребёнок от руки нарисовал ромбики, смайлики, и прочие незамысловатые символы. Школьники во время неинтересных уроков часто рисуют подобное на полях тетрадей.       На обратной стороне визитки был номер телефона детского аниматора. Достоевский не знает удивило его больше всё только что произошедшее или имя знаменитого писателя, выведенное в углу красивым почерком «Николай Васильевич Гоголь»