Одноглазый аниматор

      Сигма с пяти часов утра сидит в офисе агентства и нервно щёлкает ручкой. Он весь вчерашний день убил на перечитывание и редактирование сценария мероприятия, но его по-прежнему терзает чувство неудовлетворённости. В отличие от своего коллеги, который предпочитает чистую импровизацию, он любит доводить всё до идеала. Каждое украшение на своём месте, каждая свободная минута расписана, каждый номер отработан по десятку раз.       Таков стиль работы одного из лучших аниматоров компании по организации праздничных мероприятий. Мастер своего дела не мог усидеть на месте. Он всё вычёркивал какие-то фразы, потом посчитав что погорячился, переписывал их заново. На него давил не только врождённый перфекционизм, но и особенность выполняемого им заказа. Обычно Сигма берётся за всякие корпоративы, свадьбы, на худой конец городские фестивали, но точно не за детские дни рождения.       И это не самое страшное. Развлечь какого-то восьмилетнего мальчика и его одноклассников, по представлению аниматора, не так сложно, как весь вечер слушать военные байки отца невесты. Ладно бы они еще не повторялись каждый час. А так в какой-то момент ты начинаешь ощущать себя путешественником, застрявшим во временной петле.       Итак, это всё конечно очень печально, но возвращаясь к теме, самый страшный фактор предстоящей работы — Николай Васильевич Гоголь — напарник Сигмы на время проведения мероприятия. Пока еще никому не удавалось превзойти его в умении раздражать окружающих. Если бы существовала такая номинация на олимпийских играх, то клоун бы с лёгкостью занял первое место. А потом бы начал радостно прыгать на пьедестале, размахивая золотой медалью до тех пор, пока она не прилетела бы кому-нибудь в лоб.       И это не какое-нибудь заурядное первое впечатление, они знакомы уже, как минимум, год и Сигма готов поклясться в том, что будь у него изначально волосы натурального цвета, он бы точно за это время заметил не одну прядь, поседевшую по вине Гоголя.       «Это не человек, это ходячая катастрофа» — немного истерично вычеркнул очередное предложение аниматор.       Коллеги договорились встретиться сегодня в шесть утра, чтобы проверить наличие всего необходимого для праздника, который, к слову, пройдёт уже сегодня в три часа дня. Так почему стрелка на циферблате уже почти добралась до нужной цифры, а клоун до нужного места ещё нет?       Не успел блондин, сидящий в кресле, начать жаловаться на свою нелёгкую судьбу, как дверь кабинета распахнули пинком ноги. Так эффектно вламывался сюда только один человек.       — Здравствуй! Дорогой Сигма! — воскликнул Гоголь, — Ничего же не случится, если я немного обновлю интерьер нашего офиса, да? — не дожидаясь ответа, чудак отпустил шарики и они прибились к потолку.       Наверное, каждому дураку известно, что все декорации подготавливаются непосредственно на праздничной площадке. Следовательно, возникает логичный вопрос.       — Боже мой, Николай, зачем и откуда ты притащил эти шарики? — первое, что вырвалось у аниматора, — Только не говори мне, что они для предстоящего...— ему не дали договорить.       — На не так давно прошедшем празднике мать девочки сказала, что я могу забрать их, раз они мне так нравятся, неожиданно, да? Ну я взял и забрал, но знаешь, сколько проблем они доставляют в моей маленькой квартирке? — глубокий вдох, — Сначала я подумал, что лучше всего они будут смотреться в спальне, знаешь как говорят жёлтый — цвет счастья! Оптимизма! Творчества! Прекрасно не правда ли? Нет! На самом деле ничего подобного. Только я собираюсь заснуть, как мне в глаза бросаются эти шары! И знаешь всё бы ничего, но они такие большие и вообще напоминают чьи-то головы. Я даже хотел нарисовать на них рожицы, но это бы только усугубило ситуацию! — выдох.       Кажется, ещё несколько предложений подобного содержания, и мозг Сигмы взорвётся.        — И в других комнатах дела обстояли не лучше! Поэтому теперь я принёс их сюда, для того чтобы...— клоун был готов продолжать свой монолог.       — Я понял-понял! Достаточно! — собеседник, активно жестикулируя, прервал его, пока не стало слишком поздно.       Николай, когда разгорячится, напоминает старый телевизор: для того чтобы переключить канал на нём, нужно либо его хорошенько треснуть, либо затыкать кнопки на пульте до смерти. Хуже всего, то, что он почти всегда находится в таком состоянии.       — Ты как раз вовремя, я уже начал доставать реквизит, — Сигма спокойно указал шариковой ручкой на коробки, стоящие возле стола.       — Отлично! Насколько я помню, у нас в этот раз всё зелёное!       — Подожди, у меня всё записано, я специально, целый час, в деталях расспрашивал заказчицу о том, что бы она хотела видеть в итоге, — он перевернул лист, прикреплённый к канцелярскому планшету,— Не просто зелёный, а мятный. Это любимый оттенок её сына.        — То есть, зелёный! — последовало полное игнорирование всего вышесказанного.       — Один из, — Сигма скептически окинул взглядом собеседника, — Впрочем неважно. В этой коробке огромная плюшевая дженга, не забудь, что её транспортировка на тебе.       — О! Обожаю незаметно вытаскивать палочки, ускоряя процесс падения башни!       — Не думаю, что тебе можно так делать, но это ты у нас любимчик детей, поэтому промолчу.       — Но ты уже не промолчал! И главное, чтобы было весело, - клоун засмеялся.       У Гоголя начался очередной приступ смеха с пустого места, но Сигма, привыкший к подобному, просто продолжил говорить.       — Всё, что касается аквагрима, я привезу сам, — мужчина отметил очередной пункт в списке галочкой.       Профессия аквагримёра для Сигмы это одновременно дар и проклятье. В начале карьеры, он всё же пару раз работал на детских мероприятиях. Их легче всего найти, а платить за квартиру приходится всем. В то же время он и освоил этот навык. На самом деле ему даже нравилось. Проблема заключалась в том, что ребёнка невозможно заставить долго сидеть на одном месте. Хороший аквагримёр должен рисовать быстро и «удовлетворительно». Это как бы красиво, но не настолько, как могло бы быть. В этом и заключается «проклятие» для перфекциониста.        А еще Сигма единственный аквагримёр, который способен вытерпеть компанию Гоголя. Ради этого его и уломали согласиться на проведение дня рождения. Мать мальчика вообще очень придирчивая женщина, но и платит она с лихвой. Компании не хотелось упускать хороший заказ, из-за разногласий в коллективе.       — Хорошо-о-о, мой костюм уже почти на мне, — Николай повернулся кругом, демонстрируя свою готовность.       — Позволь вопрос, ты хоть иногда из него вылезаешь?       — По праздникам!       — Больше не спрашиваю, - аниматор забросил ногу на ногу, и уткнул хмурое лицо в планшет, - Дальше по списку, как дела с жонглированием?       — Готов приступать к работе хоть сейчас, сэ-эр, или капитан? Может главнокомандующий? - судя по колёсикам компьютерного кресла, скрипящим по паркету, в него приземлилась чья-то пятая точка.       — Называй меня по бейджику на костюме, — закатил глаза аквагримёр, — И не катайся по полу, снова получишь за царапины выговор от начальства.       — «А то снова получишь выговор от начальства» — Николай съехал вниз по спинке стула и гнусавым голосом передразнил собеседника.       Сигма еще даже не приехал на площадку для проведения мероприятия, а уже чувствует себя так, будто находится в окружении детей семи-восьми лет. Мужчина даже никогда не задавался вопросом, почему его коллега именно «детский аниматор». Ответ очевиден, клоун просто ищет среди маленьких клиентов новых друзей.       И у него получается. Дети настолько любят Гоголя, что за время работы здесь его всё ещё ни разу не уволили! Хотя плохие отзывы попадались периодически. Особенно от каких-нибудь строгих родителей, которые даже за один зевок на мероприятии готовы заклеймить тебя бездельником.       А клоун не только зевал, он в принципе делал всё, что хотел. Его поведение было развязным и чересчур навязчивым. Он удерживался, балансируя на грани между возмущающей пренебрежительностью и профессиональной вежливостью. Хотя в некоторых историях, гуляющих по агентству, он не просто «удерживался на грани», он делал на ней сальто назад, не боясь упасть в пропасть.       Был случай, когда во время своего дня рождения девочка поделилась с Гоголем своим желанием - ей хотелось, чтобы отец хотя бы сегодня обратил на неё внимание и поиграл с ней. Сигма не может сказать наверняка, был это благородный порыв или очередное эгоистичное желание, но чудак пообещал ей помочь.       Мужчина стоял во дворе и обсуждал какие-то политические вопросы со своими друзьями. Это был самый разгар праздника. Николай усадил малышку на плечи, что было для него с ростом под метр девяносто характерно, и направился к ним. О чем бы они не говорили, разговор явно не клеился. По словам напарницы Гоголя, она потом весь оставшийся вечер бегала за мужчиной с извинениями. Почти весь офис был уверен, что этот случай станет последней каплей, но за ним ничего не последовало, ни увольнения, ни выговора.       «Как можно так работать?» — задавался вопросом Сигма, вставая с кресла.       — Мне надо спросить, как идут дела у наших коллег, — он демонстративно достал телефон из кармана и вышел из кабинета, не дожидавшись ответа.       «У наших коллег?» — Гоголь не понимал, почему Сигму вообще это заботит. Он же только аниматор и аквагримёр, какая разница, довезут ли другие отделы целым торт или правильного ли оттенка будут предоставленные декорации. «Любит он усложнять себе жизнь», — размышлял клоун, вращаясь в кресле.       Предстоящий день рождения мало волновал мужчину. В своих силах он был уверен, а остальное от него не зависит. Голова Гоголя сейчас была забита не работой, а этим дурацким выражением лица того клерка из метро. Как же клоуну нравились удивлённые люди. Эти большие глазные яблоки и суженые зрачки вызывают настоящий восторг.       Изумление бесспорно одна из самых искренних эмоций, которую только способен испытывать человек. Аниматор не пожалел, что решил подсунуть незнакомцу свою визитку, да это был авторский метод одалживания номера телефона. Шанс на успех такой авантюры правда был равен где-то десяти процентам из ста, но зато как зрелищно! Раздумывая над этим, клоун нашёл себе новое развлечение в виде праздничной свистелки, которая до этого мирно лежала на письменном столе.       — Ты даже пять минут не можешь спокойно посидеть? — сказал Сигма, заставший разворачивающуюся и сворачивающуюся красную ленточку свистелки, — вместо ответа последовал продолжительный свист, — Ладно, всё идёт по плану, мы с тобой подъедем за час до начала мероприятия, — аниматор устало потёр переносицу.       — Если ты уже собрал всё необходимое со своей стороны, то можешь пока повторить сценарий, — мужчина вспомнил, что Гоголь его мог даже не написать, — Или пойти заняться своими делами, мне осталось проверить только материалы для квеста, я сам справлюсь.       — Ура, выходной!       — Увидимся на площадке, у тебя же сохранился адрес, который я тебе присылал? - проигнорировав его радость, уточнил Сигма.       — Да, капитан! — клоун поднялся со своего места, между делом запихивая свистелку в карман.       — Хорошо, — аквагримёр повернулся к своему столу и взял ручку.       Николай, напоследок ещё раз окинув взглядом потрёпанные воздушные шарики, вышел из кабинета. Рабочее совещание, если их диалог так можно было назвать, закончилось. Но в другом месте оно было в самом разгаре.

***

      Стрелка часов как-то слишком громко пробила семь. Слабый тик напоминал звон погребального колокола на кладбище. Живые мертвецы смотрели то друг на друга, то на докладчика.       Выступающим был Фёдор Михайлович Достоевский - ведущий программист команды, занимающейся разработкой нового программного обеспечения. Его речь звучала так складно, будто он учил её несколько ночей подряд, а не сочинил сегодня по пути на работу.       Хорошая дикция, идеальный костюм, уверенные жесты. Если бы синяки под покрасневшими глазами не выдавали в нём программиста, он смог бы прикинуться продавцом недвижимости. У них даже была одна занятная общая черта - подозрительная полуухмылка, всплывающая на лице, именно в тот момент, когда собеседник чем-то отвлечён.       Беседу с мужчиной вёл его руководитель — Мори Огай. Человек известный в широких кругах своим не самым лёгким характером. Он почти никогда не повышает голос на своих сотрудников, но одно его присутствие уже оказывает на окружающих моральное давление. За маской дружелюбия у него часто скрываются истинные намерения. К примеру, он может сначала позвать к себе подопечного, под предлогом обсуждения рабочих вопросов, а потом выставить его из команды.       Брюнет был требователен и не терпел сдвигов в расписании. Возможно, эта черта осталась у него со времён учёбы в медицинском университете. Мало кто в компании знает, что Огай мечтал стать известным хирургом. Вроде бы он даже достиг каких-то высот на этом поприще, но в итоге всё равно оказался в компании.       День, когда Достоевский узнал о том, с кем будет сотрудничать, отмечен у него в календаре чёрным перманентным маркером. Просто, чтобы наглядно видеть, с какого момента его жизнь начала идти под откос.       Кто вообще решил, что один из лучших руководителей и один из лучших программистов, объединив усилия, смогут лишь на своих знаниях вывезти целую команду бездарей. Кому нужно выписать за это премию? Видимо, тому же, из-за кого теперь Фёдору может светить увольнение.       Мори это не угрожало, но он тоже был не в восторге от сложившейся ситуации. Мужчина сидел, сложив руки на уровне лица, и пристально наблюдал за Достоевским. В зависимости от исхода выступления, репутация руководителя тоже с лёгкостью могла бы пострадать.       Программисту удалось частично спихнуть ответственность за просроченные дедлайны на технический отдел. Это было подло, но эффективно. По лицу одного из зам. директоров было ясно, что его не устроило такое объяснение, но высказаться он не успел.       — Как уже сказал мой дорогой коллега, мы постараемся наверстать всё упущенное и закончить план до конца месяца, — Огай вмешался раньше.       В духе «спасение утопающих — дело рук самих утопающих» обсуждение продолжилось до конца выделенного времени. После того как все разошлись, руководитель вызвал к себе Достоевского. Им предстоял неприятный разговор. Всё началось с молчания, продлившегося несколько секунд.       Затем Фёдор сел на одно из кресел напротив Мори. Никто из них даже не догадывался, насколько они похожи друг на друга. В компании давно гуляли шутки на эту тему. Младшего сотрудника часто называли либо преемником Огая, либо его внебрачным сыном.       — Хорошее выступление, — руководитель первым нарушил тишину.       — Спасибо за похвалу, — сухая благодарность.       — Твоя работа помогла выиграть время, но мы всё еще не можем сдвинуться с мёртвой точки, — мужчина откинулся на спинку кресла.       — Я думал, это ваша обязанность - заставлять людей выполнять свою работу.       — Я не должен «заставлять их», лишь направлять — Огай невзначай поправил его.       — «Стадо с пастырем едино.» — Мори в ответ на это лишь усмехнулся, привычка Фёдора цитировать классиков всегда его забавляла.       — Что вы хотите от меня? Чтобы я заперся в комнате до конца месяца и доделал самостоятельно всё вместо целой команды? — программист театрально развёл руками. — Это бы многое упростило, но даже ты на такое не способен. Я позвал тебя, потому что мне надоело подписывать все эти объяснительные, — мужчина провёл рукой по столу с бумагами, — Мне бы не хотелось, чтобы подобная история в будущем повторилась, поэтому я подумал «Почему бы не провести чистку среди нашей команды?» Ты же прекрасно понимаешь, что этому программному обеспечению уже не суждено быть разработанным, пускай тогда от него будет хоть какая-то польза, — Фёдор понимал, к чему Мори клонит. Даже если они сейчас выполнят своё задание, не исключено, что в будущем им могут снова дать этих же подчинённых. И неизвестно, чем тогда всё закончится. Намного легче сразу обезопасить себя и попробовать сделать то, на что у остальных не хватает смелости.       — Правда есть одна проблема, — повисла небольшая пауза — Если я начну этим заниматься, то мне придётся разговаривать с очень важными людьми и разбираться с огромным количеством документации. Не подумай, что я жалуюсь, ночевать на работе - обычное дело, но в этом месяце у меня есть мероприятие, которое для меня намного важнее, чем всё, о чём я упомянул ранее, — тон его голоса стал серьёзнее, — У моей дочери — Элис совсем скоро день рождения. Я ещё в прошлом месяце начал подготовку к нему, но у меня осталась одна проблема, — перед тем как продолжить, руководитель тяжело вздохнул, — Видишь ли, девочки в возрасте шести лет иногда бывают очень требовательными. Я уже две недели не могу найти подходящего аниматора. Она очень быстро теряет интерес ко всем развлечениям, которые нравятся обычным детям. Никто не может её заинтересовать, — мужчина выдохнул и устало потёр глаза, — я просто, как отец, хочу, чтобы всё прошло идеально.       — Проще говоря, если я не найду аниматора для дня рождения вашей дочери, то вы предпочтёте сэкономить время и уволить одного человека вместо нескольких, интересно, — последнее слово было сказано с усмешкой.       — Хорошо, когда не приходится разжёвывать одно и то же по несколько раз, - уголки губ руководителя приподнялись.       — А вы не боитесь, что я сам не успею закончить свою часть работы?       — С твоими способностями, ты наверняка уже выполнил основную часть, — мужчина подпёр голову рукой — Как думаешь, что легче, найти одного человека, или новую работу? — руководитель знал куда надавить.       — На этот вопрос я отвечу вам чуть позже, — Фёдор устало поднялся с кресла, продолжать разговор не было смысла.       — Буду ждать с нетерпением, — Мори проводил мужчину взглядом.       Программист покинул кабинет, находясь в крайне паршивом расположении духа. Теперь в его рабочие обязанности входит поиск клоунов. Всё происходящее настолько несуразно, что ему кажется, будто он всё еще не проснулся. Вот бы сейчас сработал будильник и Фёдор открыл глаза в привычные для него семь часов утра с нормальными коллегами и компетентным руководителем.       Оставшийся день прошёл как в тумане, оно и не удивительно, тяжело быть продуктивным после трёх часов сна, когда на душе висит груз в виде — ультиматума, поставленного начальством. Достоевский не помнил, как добрался до дома. Не помнил, как открыл входную дверь. Не помнил, как разделся, принял душ и завалился в кровать. Его радовала только мысль о предстоящем выходном. Хотя бы выспится по-человечески.       Изначально он планировал провести субботу наедине со своим любимым книжным шкафом, но планы резко изменились. Вместо того, чтобы листать страницы классической литературы, Фёдор вынужден листать в компьютере вкладки с анкетами аниматоров. У него уже глаза болят от всех этих разноцветных сайтов. Он привык видеть у себя в мониторе, мягко говоря, вещи иного содержания.       Скидывая Мори сообщение с очередным претендентом, программист уже просто надеялся, что тот сжалится и согласится на кого-нибудь, но всё было тщетно. «Кто, чёрт подери, ему вообще нужен?» — злился мужчина. В какой-то момент Достоевский даже попробовал сменить тактику, он просто нашёл в интернете аниматоров с самыми дорогими услугами и предложил их. Хочет впечатлений? Пускай платит. Ответом ему было лаконичное письмо с фразой «Это должен быть кто-то особенный, а не помпезный».       «Особенный значит...» — негодование нарастало. Мужчина решил сделать перерыв, пока окончательно не вышел из себя. Ему нужно сохранять хладнокровие в любой ситуации. Даже когда его, блять, просят найти особенного клоуна на праздник маленькой девочки. Напомните, ради чего он учился столько лет?       Говорят, что уборка хороший способ расслабиться. Она даёт нам чувство контроля над своим окружением и над тем, что происходит в нём. Наверное. В любом случае, Достоевский решил попробовать, всё равно нужно отправить вещи в стирку.       Перед тем как загрузить одежду в стиральную машинку, мужчина, по обычаю, начал проверять карманы. Там он нашёл визитку, полученную в метро. Воспоминания о незнакомце как-то отошли на второй план, из-за работы, но сейчас Фёдор рассудил, что человека, бегающего по городу в пять часов утра с жёлтыми шариками, можно по праву назвать «особенным».       Посчитав это неплохой идеей, он набрал указанный номер. После нескольких гудков раздался громкий голос.       Так, безумная авантюра Николая Васильевича Гоголя попала в свои успешные десять процентов.