Одноглазый аниматор

            Николай Васильевич Гоголь, видимо, решил опоздать на встречу, которую сам же назначил. Можно ли считать уважительной причину задержки — слишком долго сидел на кровати в трусах, листая видео, перед выходом? Кто же мог предвидеть, что двадцать сообщений со смешными роликами, отправленные Сигме будут стоить опоздания на поезд. Какие-то жалкие десять-пятнадцать минут задержки в одном месте, потом пять-шесть в другом, и вот ты уже не успеваешь к назначенному времени.       Аниматор сам предложил встретиться в шесть часов вечера на автобусной остановке возле парка, чтобы никуда не торопиться, но сейчас он подумал, что это было слишком опрометчивым решением. «Там идти то полчаса до самого театра», — успокаивал себя Николай, перепрыгивая через лужи.       Ещё одним разочарованием дня стал кратковременный дождь, прошедший ранее. Из-за него всё вокруг стало мокрым, асфальт до сих пор не высох, по нему особо не побегаешь. Хотя, храбрецы, не боящиеся упасть в грязь, всё еще могут попробовать срезать, перелезая через заборчики и преодолевая расстояние по газонам. У Гоголя был богатый опыт в этом. Иногда он бегал так даже, когда не задерживался. Просто ради забавы.       Пока аниматор изо всех сил старался успеть на автобус, подходящий к остановке, снова заморосил дождь. Мелкие капли не доставляли неудобств, только слегка раздражали. Гоголю намного больше нравилось, когда резко начинался ливень. Да, в отличие от большинства людей, ему нравилась пасмурная погода не меньше, чем солнечная. Весело бегать под сильным дождём. Ощущаешь какое-то чувство внутренней свободы, пока носишься полностью мокрый по улицам среди растерянных людей, пытающихся найти укрытие. Даже самого серьёзного начальника перестаёшь воспринимать как важную шишку, когда он бежит, накрывшись полиэтиленовым пакетом.       Николай резким движением заскочил в автобус, почти врезавшись в стоящего возле входа мужчину. Хорошо хоть пассажиров не так много, всё таки сегодня выходной день. Садиться смысла нет, потому что ехать всего несколько остановок, но есть возможность передохнуть перед встречей с Достоевским. Аниматор сделал глубокий вдох и спокойно поправил плащ, делая вид будто он не выглядит как человек, который только что пробежал стометровку. Его не волнует мнение окружающих, всё что он делает, это лишь его прихоть, хотя сейчас он немного переживает. Николай никогда сам себе в этом не признается, но ему иногда не хватает внимания. Не скандального внимания вроде отзывов его клиентов о нём или выговоров начальства, или критики со стороны коллег, а чего-нибудь более приземлённого. Наверное единственным близким другом Гоголь считает Сигму. Может ещё Люси.       Эти чувства тщательно отодвигались на второй план, поэтому про себя Николай лишь подумал о том, что прошло довольно много времени с тех пор, как он выбирался куда-то в чьей-то компании.       Аниматор доехал до своей остановки. Там его уже пятнадцать минут, скрываясь под прозрачным козырьком от накрапывающего дождя, ждал Достоевский. По его каменному выражению лица сложно понять о чём он думает.       — Прошу прощения за задержку, — Гоголь спародировал реверанс в знак приветствия.       Фёдор слегка ухмыльнулся: «Ты уложился ровно в пятнадцать минут. Можно считать, что правила этикета не нарушены». Каждая встреча мужчин до этого момента сопровождалась удивлённым взглядом программиста, в этот раз его не было. Для похода в театр Гоголь выбрал классический костюм, состоящий из жилетки и рубашки. Поверх был надет расстёгнутый белый плащ. Из необычного только расцветка вещей, снова чёрно-белая. Брюнету правда становится интересно, почему именно это цветовое сочетание так часто использует аниматор.       — Погода сегодня не слишком благосклонна к нам, да? — усмехнулся Николай.       — Хотя бы температура на улице выше средней, — отметил Достоевский.       — Ты всё равно одет достаточно тепло, не жарко тебе? — в конце фразы чудак откровенно съехидничал.       Это правда, в отличие от своего собеседника Достоевский стоит в чёрном пальто, а на шее у него шерстяной фиолетовый шарф, в его образе странное сочетание элементов осеннего и зимнего гардероба.       — Я просто не люблю мёрзнуть, — нейтрально ответив, программист раскрыл свой зонт-трость, и двинулся в сторону парка. — Вижу, ты без зонта, не боишься промокнуть? — Фёдор не хотел делить своё личное пространство с малознакомым человеком, но по общественным нормам должен был поинтересоваться.       — Я не считаю эту мелочь, что на нас капает «дождём», — усмехнулся Гоголь, не отставая от спутника. Он не лез к Достоевскому под руку, но держался ближе чем, наверное, стоило бы.       — Тогда ладно, — мужчины неспешно вошли в парк.       «Но театр» находится на территории «Kamon-yama» парка. В Йокогаме он довольно известен своими природными красотами. Весной тут собираются люди, желающие полюбоваться цветением сакуры. Они застилают весь газон синими простынями и часами напролёт сидят, наслаждаясь уютной атмосферой. Фёдор слышал о ханами ещё до приезда в Японию, но лично никогда не принимал участия в этой традиции. В его родной стране у людей слишком быстрый темп жизни, они не любят тратить время попусту и вечно куда-то спешат. Выросший в таких условиях Достоевский тоже считает, что пройти мимо одного цветущего дерева весной, это уже значит насладиться его цветением. Без всяких время затратных посиделок на траве.       Сегодня большую часть людей распугал то усиливающийся, то затихающий дождь. Мелкие и крупные капли воды ударялись о разноцветные листья деревьев. В осенний период здесь выделялась не сакура, а клёны, приобретающие насыщенный кроваво-красный оттенок, живописно контрастирующий с серым небом. Даже чуждый к таким вещам программист засмотрелся на естественную красоту этого места.       — Можно ли сказать, что мы сейчас занимаемся момидзигари? — аниматор нарушил воцарившуюся на несколько минут тишину.       Фёдор немного удивился. И правда, они ведь сейчас любуются красотой природы. Значит, момидзигари.       — Да, однако удачное мы выбрали время. Ещё несколько дней и вся листва бы окончательно опала.       — Главное, что сейчас она в само-о-м расцвете сил, — Гоголь махнул рукой, как бы демонстрируя их окружение.       — Пожалуй, ты прав, — Достоевский слегка улыбнулся и поднял зонт повыше.       Сейчас, смотря из-под чёрной ткани на пёстрые деревья, мир кажется ему немного ярче, чем обычно. В серой жизни клерка не так много красок, поэтому подобный момент его даже слегка улыбнул.       — Думаешь о чём-то приятном? — бесцеремонно спросил Николай, заметив интересное выражение лица собеседника.       — О, да, размышляю о кармических вопросах буддийского мировоззрения.       — Снова ты о своих заумных словечках, — наигранно обидевшись, всплеснул руками аниматор.       — Разве ты не просил меня помочь тебе разобраться в происходящем на сцене?       — Не понимаешь ты шуток, — клоун расплылся в широкой улыбке.       Фёдор с довольным выражением лица пожал плечами.       — Даже не отрицаешь, как скучн-о-о, — Николай перепрыгнул через небольшую лужицу.       — Программисты не обязаны обладать хорошим чувством юмора, — ухмыльнулся брюнет.       — Ты сейчас подпитываешь стереотипы о своей профессии? — усмехнувшись, съязвил Гоголь.       — Я просто говорю факты, — скептически ответил собеседник.       — А ты, на самом деле, забавный, — аниматор всегда говорил, что думал.       — Приму это за комплимент.       За этой беседой они дошли до театра. Фёдор закрыл зонт и прошёл внутрь. Хорошо, что на Гоголе был плащ, иначе его бы не пустили в насквозь промокшей одежде. А так аниматор снял с себя его и стал выглядеть даже вроде неплохо, как будто и не шёл под дождём полчаса. Отсутствие зонта выдавали только волосы, завившиеся из-за влаги.

***

      Не забыв обзавестись буклетом для одного из спутников, мужчины заняли свои места в зрительном зале. До начала пьесы у них было ещё где-то пятнадцать минут.       — Первый дан, второй дан, третий, четвёртый, пятый... Они уместят всё это в два часа? — вчитываясь в обновку, пробубнил чудак.       Фёдор наклонился к своему спутнику, чтобы заглянуть в буклет: «Тут же помечено, что первая часть будет в ритме «дзё» она почти лишена действий на сцене, а пятая в ритме «кю», она самая динамичная. Основная часть сюжета будет показана за три части между ними».       — А, принцип дзё-ха-ку, Люси говорила об этом. Я просто плохо запоминаю научные термины.       — Твоя знакомая, которая предоставила билеты?       — Да, — аниматор неожиданно вспомнил, занимательную историю, — кстати мы познакомились с ней в парке по которому шли с тобой сегодня, — Достоевский не спрашивал ничего про их встречу, но выбора у него не было, раз Гоголь начал говорить, то он обязательно дойдёт до конца. — Это было прошлой осенью, я подрабатывал аниматором-промоутером.       «Значит, он не родился в чёрно-белой одежде», — промелькнуло в мыслях Фёдора.       — На мне кстати был очень потешный костюм зебры, — Достоевский решил больше не строить предположений, — жаль, что он намок из-за внезапно начавшегося дождя. Раздавать листовки в таких условиях продолжать было невозможно, поэтому я захотел скорее укрыться где-нибудь, — Гоголь демонстративно сложил буклет, — но передо мной возникла серьёзная проблема, я не смог с первого раза снять голову, и со второго тоже. Тебе может показаться это смешным, но снять эту штуку не так просто! Провозившись несколько секунд, я бы уже и сам справился, но меня остановило звонкое «Стой смирно, мистер зебра!». Я даже испугался, когда Люси сняла с меня маску, — аниматор усмехнулся. — Оказавшись на свободе, я увидел девушку, одетую в стиле лолита, ну знаешь, с всякими рюшечками, оборками и прочим. У неё еще был с собой огро-о-мный зонт, — мужчина развёл ладони в стороны.       — У тебя все знакомства так увлекательно проходят? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Достоевский.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ну мы встретились в вагоне метро, когда ты пытался провезти огромную связку шаров. Ещё и та шутка про сардины... — мужчина не думал, что ему придётся когда-нибудь доказывать необычность чего-либо.       — По-моему у нас была довольно милая встреча! — наигранно воскликнул аниматор с ноткой оправдания в голосе.       Фёдор прикрыл кулаком свою откровенную ухмылку, явно собираясь что-то добавить, но свет в зале неожиданно стал приглушённым.       — Кажется, начинается, — последнее, что программист успел сказать, перед тем как актёры вышли на сцену.       Первый дан, по традиции, включает в себя выход второстепенного персонажа «ваки», его представление публики и путь к месту действия.       В начале пьесы Гоголь не пытался разобраться в сути происходящего и просто разглядывал маски и костюмы выступающих людей. Они казались ему более интересными, чем происходящие на сцене события. Особенно сильно ему запомнились актёры в образах мистических животных. Аниматор сидел, вращая глазами по пёстрым узорам кимоно, до начала второго дана.       На этой стадии он уже потерял интерес к внешней составляющей постановки и решил попробовать вникнуть в сюжет. Сложив ногу на ногу, Николай состроил серьёзное лицо и развернул буклет. Достоевский, заметив это, сначала ничего не предпринял, но через какое-то время, мысленно отметив растерянность сидящего рядом мужчины, ткнул в одну из страниц пальцем.       На ней чёрным по белому был расписан основной смысл происходящего для чайников. Гоголь начал мысленно ворчать, что и сам бы нашёл эту часть, если бы она не была запихана куда-то между списками актёров, художников, постановщиков, спонсоров и прочих личностей, о которых аниматор никогда не слышал и думает, что не услышит. Ещё и реклама других представлений мешается. Кто делает эти книжонки?       Третий и четвёртый дан благодаря Достоевскому прошли довольно занимательно. Николай, кажется, даже втянулся. Решил насладиться, как говорил программист, кармическими вопросами буддийского мировоззрения. Хотя когда оперная составляющая постановки слишком затягивалась, интерес быстро пропадал.       В такие моменты аниматор поглядывал на своего спутника и следил за его реакцией на постановку. Аниматор испытывал чувство, сравнимое с переживаниями, появляющимися, когда ты показываешь другу свой любимый фильм и пытаешься уловить его эмоции при просмотре.       Лицо Достоевского, как Гоголь уже успел отметить, большую часть времени находится в «спящем режиме». Если поблизости не происходит ничего интересного, мужчина просто ходит с нейтральным выражением. Сейчас они смотрят представление, в котором Фёдор бесспорно разбирается лучше своего знакомого, поэтому его взгляд кажется задумчивым. В какой-то момент он даже подпёр голову рукой и откинулся на спинку кресла. Гоголь был бы не против, если бы программист так впился взглядом в него, а не в актёров на сцене.       Не подумайте ничего лишнего, просто аниматор всегда честен с собой. Первым, что его зацепило в Достоевском, было удивлённое лицо, вторым насыщенные фиолетовые глаза. Они как будто всегда полузакрыты из-за чего взгляд кажется то ли надменным, то ли властным. Возможно даже хитрым, сложно сказать. В сочетании с немногословностью создаётся образ отстранённого человека. Чудак неосознанно получает удовольствие, вызывая у Фёдора какую-либо ответную реакцию, к примеру ухмылку или улыбку.       Существует занимательный научный факт — человек способен поймать ваш взгляд на себе, если вы смотрите на него дольше пяти-десяти секунд. Гоголь убедился в этом на собственном опыте и вернулся к представлению.       Когда пятый дан начал подходить к концу, Николай уже был готов сорваться с места и выбежать из зрительного зала. Ему хотелось поскорее накинуть свой плащ и выйти подышать свежим воздухом. Кажется, чудак всё же предпочитает более европейский формат выступлений. «В следующий раз лучше схожу на 2,5-мерный мюзикл», — на эмоциях подумал клоун.

***

      Когда мужчины вышли из театра, на улице уже стемнело. В этом не было ничего удивительного, потому что постановка закончилась в девять часов вечера. Холодный ветер ударил в лицо Достоевскому, который слегка поморщившись, поправил шарф и натянул его повыше.       — Хорошо, что дождь уже закончился, — отметил Гоголь.       — Да, — лаконично ответил собеседник, направившись по уже знакомой им тропинке.       — Тебе понравилось представление? — теперь, когда зонта не было аниматор шёл ещё ближе, чем до этого. Хорошо, что после всего произошедшего Фёдор уже привык к некоторым странностям в его поведении.       — Было интересно, я бы посмотрел другие виды постановок, например божественную или закрытую.       — О, ну уж нет, тогда в следующий раз пойдёшь без меня, — как-то слишком необдуманно ляпнул чудак.       — Какая жалость, — ровным голосом пошутил Достоевский, — Почему тебе пришлось не по душе выступление? Я могу объяснить что-нибудь, если хочешь.       — Да нет, я разобрался в сюжете, просто для меня это мероприятие, которое достаточно посетить один раз в жизни. Без твоих углублённых знаний вся эта мишура смотрится просто как яркий боевик, который ты не захочешь пересматривать специально, — одно из самых необычных сравнений в жизни программиста. — Именно боевик, даже не комедия. Просто что-то такое наполненное спецэффектами.       — Я понимаю о чём ты, — согласился брюнет.       Не теряя нить диалога, Гоголь решил продолжить: «Кстати, какие тебе нравятся фильмы?»       Фёдор задумался: «Какие ему нравятся фильмы? Когда у него в последний раз такое спрашивали? Во время учёбы в университете, наверное».       — Предпочитаю документальные.       — Страшный ты человек! — Николай состроил гримасу.       — С чего взяты такие выводы? — ухмыльнувшись, поинтересовался Достоевский.       — А как ещё можно назвать человека, готового несколько часов подряд слушать чей-то закадровый бубнёж. Ужас, а я считал тебя интересной личностью.       — Мы вроде уже давно решили, что я «скучный», — напомнил программист.       Обычно выходки Гоголя никто не мог терпеть долго. Рано или поздно людей начинала раздражать его несерьёзность, поэтому тот факт что, хотя бы сейчас Достоевский всё еще продолжал поддерживать эту игру, несомненно радовал аниматора.       — Я уже успел передумать! — воскликнул Николай.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты непостоянный?       — Постоянно! — чудак неожиданно рассмеялся.       Достоевский неспешно шёл по тропинке. Он решил молча переждать, пока его неугомонный спутник немного утихнет.       Успокоившись Гоголь, вернул себе походку нормального человека, а не подвыпившего после тяжёлого рабочего дня клерка и поравнялся с брюнетом.       — Давно я так не развлекался, — как будто сам для себя сказал Гоголь.       — Ты же работаешь детским аниматором.       — Какой-то ты стал слишком язвительный, — игриво подметил Николай, — мы перешли на новый уровень дружбы?       — Я не играю в видеоигры, — Фёдор красиво соскочил с темы.       — У нас всё больше общего. Мне даже становится жалко, что мы вот-вот расстанемся, — чудак смахнул невидимую слезу.       Мужчины подошли к выходу из парка. Им нужно было идти на разные автобусные остановки.       — Я разделяю твои чувства, — совершенно безэмоционально ответил Фёдор, доставая телефон из кармана.       — По тебе и не скажешь, дорогой друг, — последнее словосочетание было подчёркнуто.       — Прошу прощения, просто коллеги пишут мне даже в мой законный выходной, — программист, проверив сообщения, убрал смартфон, — на чём мы остановились?       — На трогательной сцене прощания, — Гоголь остановился возле входной арки и театрально обернулся кругом.       — Точно, ну что ж, благодарю за хорошо проведённый вечер, — губы Достоевского дрогнули в лёгкой улыбке.       — Взаимно! — воскликнул Николай.       Мужчина в чёрном пальто уже развернулся, собираясь идти на автобусную остановку, как вдруг, резко остановился.       — Забыл сказать, напиши мне, если у тебя ещё раз появится лишний билет, — ухмыльнувшись напоследок, программист направился в свою сторону.       Последним, что он увидел перед уходом было удивлённое лицо Гоголя. Фёдору даже показалось, что будь он сейчас ближе к аниматору, тот бы подбежал к нему, чтобы сказать что-то. «Мило», — подумал брюнет.

***

      Всю дорогу до дома Гоголь, как дурак, улыбался. Изначально его чувства к спутнику были простым интересом. Это состояние, когда тебе нравится внешность человека, его жесты, голос, манера общения, но ничего глубже ты не испытываешь. Просто поверхностная симпатия.       Однако вечер, проведённый сегодня в компании Достоевского изменил отношение аниматора. Он, ещё до того как мужчины распрощались, мысленно карандашом записал Фёдора в список друзей. Почему только карандашом? Потому что никогда не знаешь, что может случиться. Тем более, беря во внимание то что у Николая до этого были отношения, как с девушками, так и с парнями. Он никогда не отрицал и не скрывал свои предпочтения. Из-за этого Сигме иногда приходилось выслушивать истории о любовных похождениях клоуна.       Кстати говоря, о коллеге Гоголя. Вернувшись домой, аниматор первым делом проверил входящие сообщения. Ему пришло ровно двадцать ответов на смешные видеоролики. Причём они не были написаны наотмашь, Сигма даже иногда использовал различные смайлики. В отличие от личного общения в переписке терпеть клоуна проще. Его кричащие заглавные буквы, которые он так любит использовать, хотя бы не отдаются эхом в ушах. Аквагримёр хоть и ворчал на Николая, но не злился. Он конечно часто раздражает, но это не делает его плохим человеком. Пожалуй, не только аниматор считает их отношения довольно близкими. Достаточно близкими, чтобы делиться своими мыслями.