Nix.

Ерушин пил. Много, часто, и совершенно бесконтрольно. Начиналось всё по классике жанра с бутылки пива утром и переходило в состояние отсутствия состояния вечером. Похмелья для Егора не существовало априори, так как оно автоматом перетекало в новую пьянку. Всего за каких-то три года из юного, задорного мальчишки он превратился в настоящего и пропитого с характерным цветом лица мужика, которому стал присущ лишь тяжёлый, ненавидящий весь мир взгляд. Некогда уютно обставленная квартира в самом центре Праги превратилась в кладбище всевозможной тары из-под решительно всех видов алкоголя. Ерушин употреблял. Началось всё с лёгких возбудителей кайфа, всеразличных курительных и нюхательных смесей и постепенно всё это перетекло в пакетики с белой дрянью, без которой он мало себе представлял свою жизнь. Его коллеги по группе относились к его пьяным выходкам решительно резко, хоть вопреки своим же ожиданиям привыкли к тому, что Егору свойственно нажраться, как свину, а затем устроить лютую вакханалию всякому, кто попадется в поле его зрения. Ну а попытки что-либо спеть в убитом состоянии вызывали ничто иное, как смех, так и слезы... Выкатиться на сцену обдолбанным, как животное и вместо членораздельных нот мычать, как ёбанный бык? Запросто. Набить на отходняках морду ни в чём неповинному фанату, крайне не вовремя захотевшему взять автограф и заселфиться? Бывало и такое. Время давно утратило для Егора свой смысл. Оно было лишь естественной и обычной материей. Он совершенно не обращал внимания на то, как стремительно меняется мир и люди вокруг него, оставаясь где-то на волнах своего сознания. Время, как говаривали, настолько всемогущественно, что вылечит любую, даже самую гнусную и болезненную рану, упорно не желающую заживать. Егор стал исключением. Он не помнил уже многого из своей жизни, но прекрасно помнил и знал причину, по которой превратился в вечно пьяного и упоротого маргинала. Он прекрасно помнит тот самый день, когда любовь всей его жизни – его родная Мишель – узнала про все его многочисленные сексуальные подвиги и про то громадное количество девушек, побывавших в их совместной с Егором постели, в частности после того, как он попросил её руки и Мишель, буквально готовая взорваться от любви к нему, радостно согласилась. Это было похоже на взрыв самодельной бомбы внутри – море слёз, повышенные тона и настолько нелепые ерушинские отмазки, что даже громадному терпению Мишель настал конец – она молча собрала свои вещи и тихо, по-английски ушла из его жизни навсегда, оставив Егора один на один с осознанием собственной ничтожности. Она любила его всем сердцем и душой так, как вряд ли кто-то ещё полюбит и Егор это знал. Знал где-то внутри, поскольку в первое после расставания с Мишель время он реагировал с удивительной неадекватностью: девушки. Много девушек. Очень много девушек и пиздежа, который Егор ювелирно вливал в их уши, дабы добиться своего, а после выбрасывал очередную жертву, как использованный контрацептив. Иногда в его голову даже прокрадывалась светлая мысль «какое же я животное», но Ерушин успешно с ней боролся. Парень убегал от проблем максимально диким и мерзким способам, пытаясь всячески доказать себе, что он не хуесос. То ли в силу неопытности, то ли в силу намеренной глупости, но он действительно был уверен в праведности своих поступков. И только когда грянул удар в виде новости про замужество Мишель и её переезд из теплой и ламповой Чехии в США, Ерушин мгновенно осознал всё, что натворил. Отношения с Мишель оказались, видимо, слишком реальными для Егора, поскольку лишь спустя три года после этого он понял, как сильно ему не хватает её нежных рук, обнимающих его по ночам так, будто ничего другого в мире нет; её теплого и размеренного дыхания в шею, символизирующего её спокойный и мирный сон; её глаз, в которых Егору бесконечно хотелось утопать, её теплых и мягких губ, которые не покидали его память и мысли ни на секунду. А хотя... Нет, себе он никогда не лгал (почти) – он понимал это все эти годы. Саморазрушение взяло верх над парнем и повергло его в пучину абсолютной, невероятной боли и тоски, напрасного и никому не нужного желания вернуть свою девочку, во что бы то ни стало. Это выливалось даже в творчестве его группы – в каждой песне так или иначе фигурировала она и Егор не мог ничего с этим поделать. Так было и на сей раз. Третий альбом Эбисс под названием Ignite вышел ровно два месяца назад и с того момента Ерушин, окончательно впавший в отчаяние и безысходность, захлопнул свой личный железный занавес, не соизволив никого из членов группы об этом предупредить.