Их узы

      «Все, слушайте сюда! Его время — пять минут», — раздался в помутневшем разуме громкий голос Шикамару. Впервые с начала операции тон лидера сочился надеждой.       «Шикамару, о чём ты?» — не понял сначала Узумаки, только-только узревший живительный солнечный свет.       «Сакура ранила его в плечо примерно через пять минут после того, как мы стали непрерывно нападать».       «То есть, ты предлагаешь проделать то же самое»?       «Именно. Наруто, атакуй сразу после меня и Гаары теневыми клонами. И поделись со всеми чакрой», — параллельно стратег принялся лавировать тенью, в тандеме с прыткими песчаными хлыстами Кадзэкагэ, дабы отвлечь Тоби-Мадару.       «Понял, уделаем этого подонка»!       Всё пошло по второму кругу: снова смертоносная вертушка Акимичи, разрушающие любую поверхность кулаки Харуно, сменявший их носитель демона и вездесущие пустынные крупинки на пару с адскими пурпурными сферами. И время — предательское, невыносимое, вязкое — никак не подходившее к своему концу.       «Терпи…» — внушала себе Аюми, пока кровь потоком хлестала из носа, смешиваясь с грязью на лице. Мышцы ныли, а объекты вокруг начинали смазываться в большое пятно, когда лазуритовый воин принял окончательный облик: тяжёлые и грозные доспехи, напоминавшие об историях из прошлого. Ино Яманака — важнейший ключ к победе, чьи телепатические способности позволяли взаимодействовать молниеносно — замерла в обмороке, объятая абсолютной защитой Учиха, которая не пропустила бы даже вёрткого противника, возникавшего неведомо откуда.       «Ещё немного и он не сможет удерживать технику!» — крик в голове протрезвил, возвращая какую-никакую ясность восприятия.       «Отлично!» — бодро отозвался Наруто.       «Шикамару, стой!» — прервала Аюми напарника, который хотел было вернуться к метанию кунаев, — «Он может пойти на крайние меры и применить Идзанаги. Дзюцу позволит отменить даже собственную смерть! Я попытаюсь нейтрализовать это через Оокунинуси…»       «Но мы не можем быть уверены в успехе», — закончил за неё лидер, — «Чёрт…» — Шикамару порядком раздражало всё большее число неизвестных в столь сложном уравнении, вдобавок к заканчивающимся физическим и моральным ресурсам, — «Другого выхода всё равно нет, так что рискнём».       «Я не смогу держать его одновременно с Сусаноо, поэтому кто-то должен позаботиться об Ино».       «Понял! Гаара, полагаюсь на тебя!»       Когда спасительный шелест раздался под ногами, девушка деактивировала пылающую броню — удушье, терзавшее изнутри, немного отступило, а изо рта выкашлялись последние густые капли. Она бы исцелила себя, но не время: теперь любое промедление играло против.       — Оокунинуси! — по правой стороне будто полоснули катаной: настолько нестерпимы были ощущения в перенапряжённом теле. Смоляной треугольник дрогнул, вызывая всё новые спазмы, но Аюми держалась: мучилась, но держалась.       «Предпоследняя…» — шиноби вслепую нашарила в поясной сумке холщовый мешочек и разом высыпала содержимое себе в рот: сильнейшее обезболивающее, позволявшее оперировать пациента, находившегося в сознании. После этого ей будет безумно плохо — уже третий приём лекарства за короткое время, — но сейчас самое важное — чтобы это «после» наступило: никаких сомнений в результате, никакой жалости к себе.       Узумаки создаёт очередной фирменный расэнган, целясь прямиком в грудь. Тоби явно напрягается: кажется, действительно понимает, что в этот раз сбежать не получится — и глаз Аюми пронзает настолько нестерпимая резь, словно его прижигают раскалённым железом. Учиха опускается на колени, стараясь как-то совладать с распирающим чувством, которое даже лекарство подавить не в силах.       — Какого чёрта! Кх… — кряхтит противник, которого атакой отбросило на несколько метров назад. Девушка с неимоверным усилием поднимает взор, застланный алым, когда слышит облегчённое: «Сакура, займись ранами, чтобы он не умер прямо здесь». Теперь можно немного выдохнуть. Когда напряжение тихонько отпускает, сознание начинает уплывать куда-то далеко-далеко: чёрные мушки отплясывают перед лицом, а схлынувший адреналин приносит усиливающиеся болевые ощущения.       — Аюми-тян, ты в порядке? — подлетает Узумаки, которому капитан разрешил отступить на безопасное расстояние. Выглядела подруга абсолютно отвратно: сплошь покрыта ссадинами и ушибами, одежда порвана, а лицо обагрено кровью, размазанной по щекам, и неопрятными корками, застывающими у самых век.       — Всё нормально… — Учиха пытается улыбнуться, но вместо этого получается лишь перекошенная гримаса, отчего сердце юноши-солнца совестливо сжимается: он же обещал защищать девушку, а сейчас она сидит прямо перед ним — бледная и потрёпанная, — словно одной ногой уже в могиле!       — Наруто… приблизишься… — останавливает Аюми, когда тот уже тянется, чтобы помочь подняться, — снова заберу силы.       Она и сама не знала, чем обусловлено такое завидное упрямство. Девятихвостый обладает колоссальными запасами чакры, и даже если его носитель пробудет в режиме постоянного расходования сил ещё несколько часов — всё равно всерьёз не пострадает. Но Аюми не хотелось забирать даже крохотную частичку. Дело ли в том, что девушку одолевал иррациональный страх за близкого человека? Или в том, что она долгие годы видела, как юноша-солнце ненавидел проклятого демона и просто не могла принять такую помощь?       Узумаки ничего не ответил: присел рядом и трепетно — почти невесомо — приобнял, дабы не навредить. Истощённая девушка принялась инстинктивно поглощать энергию, хоть разум и кричал о неправильности происходящего.       — Всё хорошо, — отреагировал на тихие всхлипы, потрепав по взлохмаченным волосам. — Ты бы сделала то же самое, потому что помогать семье — естественно, так ведь? — лёгкий кивок. — Да и Итачи-сан расстроился бы, увидь тебя в таком состоянии…       От воспоминаний о возлюбленном стало приятно пощипывать внутри. Ещё немного — и они смогут встретиться вновь, и впереди их будет ждать целая жизнь рядом друг с другом. Осталось только…       — Ино, осмотри Аюми! Она нужна нам здесь!       — Поняла, Шикамару, — медик приблизилась к искалеченной девушке, всё ещё окружённой заботливым кольцом рук Узумаки. — Вот так… — переложила в более удобное положение. — Какой ужас… — причитала Яманака, изумрудным свечением водя по животу и груди.       Аюми, неспособная нормально говорить, указала куда-то жестом.       — Но тут же ничего… С ума сошла?! — осенило, наконец, лекаря. — Оно же используется только в крайних…       — Значит, это был крайний, — резко насупился юноша-солнце, явно недовольный тем, что полубессознательную Учиху кто-то отчитывает. В эту минуту он напоминал маму-лисицу, защищающую слабое дитя…       Когда с основным лечением было покончено, девушка, сопровождаемая услужливо подставившим плечо другом, добралась до группы напарников: Гаара, Чоджи и Сакура окружили Тоби, в то время как Шикамару держал пленника тенью.       — Я дала сильное успокоительное, так что сейчас он неопасен, — объяснилась Сакура, когда увидела взгляд Наруто, полный злобы, и сжавшуюся на талии раненой ладонь.       — Аюми, как твои глаза? — прежде поинтересовался лидер. В пылу битвы никто не следил, сколько раз девушка применяла погружающий во тьму Мангёкё.       — Терпимо. Я в строю.       — Хорошо. Так как ты занималась личностью Учихи Мадары, можешь подтвердить, что этот человек — тот, кого мы искали?       Короткое «да» — тяжёлая миссия подойдёт к концу, а преступник будет наконец-то доставлен в Коноху. Однако стратег всё ждал подвоха: нервно покручивал зажигалку Асумы-сэнсэя — эдакий талисман, через который будто получал поддержку от погибшего наставника.       — Это не… — шиноби сфокусировала зрение и вплотную приблизилась к мужчине, маска которого давно осталась валяться жалкими ошмётками где-то вдалеке. Короткие чёрные волосы, покорёженная правая половина лица с уснувшим навсегда Шаринганом, довольно крупный нос и круглый подбородок, отсутствие острых скул.       Не желая верить одной лишь внешности, Аюми заглянула в уцелевший глаз, норовя разглядеть воспоминания. Картинки мелькали одна за другой: неизвестные люди, мужчина, энергетикой напоминавший юношу-солнце, но чей образ оставался донельзя смазанным, взрывы, крики, шиноби в слишком современном облачении, без единого намёка на доспехи Сэнгоку, отчаянье, девочка с полосками на щеках, длинновласый старец… Вспышки прошлого создавали сумбур, наполняли похороненными чувствами и вызывали настоящий раздрай в душе девушки.       Аюми рывком схватила прядки у самых корней, желая закрыться ладонями ото всего испытанного ужаса. Дрожащее тельце сжалось, а перепачканные локоны разметались по грубым кускам камня: девушка в смятении отшатнулась и опустилась наземь.       — Аюми-тян, — тёплый Узумаки сразу же обхватил со спины, чем помог хотя бы немного возвратить ясность сознания. То была жизнь чужого человека, не её.       — Это не Мадара, — вынесла она вердикт, от которого внутри похолодело, а в горле проступила саднящая тошнота. Ничего ещё не кончилось.       — Почему ты так решила? Шаринган же точно был… — попытались сокомандники зацепиться за последнюю надежду, не желая признавать себя обманутыми.       — Это не Мадара… — будто завороженная повторила Аюми, всё ещё с трудом возвращавшаяся в действительность. — Не было никакого Мадары. Он умер уже давно, а это — подделка, — поверить в сказанное было невозможно, но реальность оказалась жестока.       — Кто ты, чёрт тебя дери?! — кинулся Узумаки к чужаку: юноша принялся остервенело трясти того за грудки, однако неизвестный лишь повис безвольной куклой, глядя на носителя демона пустыми зрачками — столь силён оказался эффект транквилизатора.       — Наруто, успокойся, — постарался остановить дальнейшее насилие Гаара. Кажется, мягкий тон друга подействовал должным образом.       Однако общего настроя это не умалило. Страх. Мурашки. Паника. Кто этот шиноби? Откуда он, и что ему нужно? Зачем было прикрываться именем демона прошлого? Вопросы сыпались неистовым градом, а возможные ответы вносили ещё большую неразбериху, отчего многих бывалых ниндзя начало заметно мутить.       Стратег Нара пытался что-то вызнать у проводившей осмотр пленника Сакуры, Чоджи всерьёз поддался тревоге, дёргано расхаживая из стороны в сторону, Ино застыла в одной позе, ожидая дальнейших приказов капитана, в то время как Гаара лишь напряжённо молчал, а Наруто продолжал тщетные потуги вызнать что-либо у фактически бессознательного противника.       Аюми, по-прежнему сидевшая на острых ошмётках валунов, старалась обличить смутные идеи в чёткие мысли, но разум словно застлало плотным слоем ваты. Только эмоции позволяли удержаться в реальности: отчаянье перемежалось с нарастающим праведным гневом. Мерзавец одурачил их! Обхитрил Итачи в ночь резни клана, обвёл вокруг пальца Нагато, участвовал в убийстве Гаары, покушался на жизнь Наруто, держал в страхе весь мир ниндзя, чтобы в итоге оказаться… совершенно безвестным шиноби.