Зов бездны

      Одна любовь на всю жизнь – глупо, странно, неизлечимо.       Я смотрю в спину уходящей пациентке. На ней платье с фиалками. Эти цветы ассоциируются у меня с тобой. Досадно, что эта потная прыщавая девочка посмела надеть платье с «твоими» цветами.       Медсестра двигает ко мне стопку карточек. Обложку верхней я знаю наизусть, вплоть до миллиметра. Мой следующий пациент… Я вздыхаю и мысленно готовлюсь. Ведь у него твоя фамилия.       Твой сын входит в кабинет без стука. Он хорош собой – статный, высокий, каким никогда не был я. Волосы красиво падают на плечи, на футболке – название модной рэп-группы. Но сегодня он выглядит растерянным, несчастным.       Я выслушиваю его сбивчивые объяснения. Я уже знаю, что произошло. Я сам выдавал ему направления на анализы, и мне уже всё сообщили.       – С твоим образом жизни этого следовало ожидать, – говорю я.       Я жду, что он взбеленится, но он лишь уныло ковыряет кроссовкой пол.       – Не говорите маме… – просит он хрипло.       Я выписываю направление в вендиспансер.       Я помню, каким он родился. Вес 2400, рост 45. Недоношенный, слабенький младенец. Его держали в реанимации, пока он не подрос, и выпустили домой только через месяц.       Я пришёл в твой дом на следующий день после выписки ребёнка, как и положено. Тогда-то я впервые и увидел тебя. Хрупкий светловолосый ангел с огромными фиалковыми глазами, так я про тебя подумал. Когда-то я любил читать стихи. Ты была как героиня тех стихов из моей юности.       – Доктор, я так боюсь! – сказала ты, заламывая руки. – Он такой маленький! Я боюсь, что сделаю что-то не так и он умрёт.       Твой сын лежал в колыбельке, закутанный в пелёнки. Он вовсе не выглядел как младенец на грани жизни и смерти, но мне ужасно захотелось видеть тебя чаще.       – Я могу заходить каждый день, пока он не подрастёт, – пообещал я браво.       – Правда?! – Ты вся просияла и стала ещё прекраснее. – Спасибо, доктор! Вы лучший!       Стал ли я лучшим для тебя не только как доктор, но и как мужчина? Увы. Я исправно приходил, смотрел твоего ребёнка, давал советы и наставления. Ты восхищалась мной, со слезами на глазах благодарила… Но никогда не видела во мне ничего, кроме «белого халата».       Узнав, что у твоего сына в графе «отец» стоит прочерк, я воспрянул духом. Убедившись, что нужен тебе лишь как врач, снова впал в уныние. Ты слишком любишь сына, чтобы полюбить кого-то ещё. Он – единственный важный мужчина в твоей жизни. Когда я понял это, я возненавидел его.       Да, я возненавидел твоего сына. Однако это чувство осталось глубоко внутри меня. Я никогда не показывал его. Я никогда не причинял мальчику вреда. Он быстро окреп и рос здоровым, на радость тебе и на горе мне, который так мечтал чаще тебя видеть. Начиная с десяти лет он начал приходить на приём один, и мне оставалось лишь вспоминать твои черты, глядя на него. Он очень похож на тебя, и это вызывает смешанные чувства. Ты знаешь, каково это – видеть черты любимого человека в том, кого ненавидишь?..       Я честно старался наладить личную жизнь. Встречался с женщинами, но все отношения заходили в тупик. Ни одна из них не могла сравниться с тобой. Я влюбился в твою внешность, твою манеру общения, твоё очарование. Ты пустила мою жизнь под откос.       Когда твой сын был ещё крохой, я иногда приходил на детскую площадку, чтобы пообщаться с тобой. Я вычислил, когда вы обычно гуляете, и к вам присоединялся. Ты думала, что это случайно: ваш двор совсем рядом с поликлиникой, я мог просто идти мимо. Ты с удовольствием со мной болтала, но все мои попытки сблизиться проваливались. Я не был настойчив: я слишком боялся потерять тебя. Чтобы оставаться рядом, мне пришлось стать бесполым ангелом-хранителем. Лишь дома я мог представлять себя в твоих объятиях. Жалкий, несчастный неудачник, не сумевший понравиться любви всей своей жизни.       Чем старше становился твой сын, тем больше он меня разочаровывал. Сначала он был таким милым, что сводило скулы. Потом начал хулиганить, воровать мелочи из магазинов, испытывать свои силы. Ты в слезах приводила его в поликлинику то с переломом, то со следами драк. Мне не было жалко мальчика – я злился, что он делает тебе больно.       Когда он подрос, всё стало ещё хуже. Я начал встречать его во время походов по вызовам – с сигаретой, с алкоголем, с компанией местных гопников. Я пару раз пробовал поговорить с ним, но он послал меня. Больше я не пытался.       Ты знаешь, что чрезмерная любовь и забота разрушают? Ты сама виновата в том, каким он стал. Ты посвятила ему всю жизнь – в ответ он растоптал твою. Нельзя посвящать себя только ребёнку. Каждый должен иметь что-то и кого-то ещё.       …И вот твой сын стоит передо мной, бледный и трясущийся. Обычная диспансеризация перед колледжем, положительный тест на ВИЧ. Повторный тест снова положительный. Твой мальчик доигрался.       Я подавляю в себе сочувствие вперемешку со злорадством. Он умоляет меня не говорить тебе. Хорошо, я не скажу. Потому что если ты узнаешь, это разобьёт твоё сердце. Ты не сможешь быть прежней. Станешь мрачной, жалкой, может, даже сломаешься. Перестанешь быть той, кого я полюбил. А я не могу допустить, чтобы этот человек разрушил тебя.