It’s me and the PS5

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, рисовали на стенах разнообразные блики. Деревья за окном, подгоняемые весенним ветерком, шуршали листьями, а птички запевали свои песни. Енджун ворочался на мягком одеяле, прижимая к груди подушку. Щёки пылали, как после пятичасового марафона в спортзале. В голове крутился момент: губы Бомгю, коснувшиеся его вчера в темноте кухни. Он сглотнул комок в горле, зарылся лицом в подушку, издав звук между стоном и смехом. Сердце колотилось как бешеное, где-то под рёбрами теплилось что-то сладкое. Порыв ветра ворвался в комнату, заиграл прядями его тёмных волос. Закрыв глаза, Енджун представил их с Бомгю в парке: пальцы сплетены, под ногами хрустит прошлогодняя листва, а те самые губы вновь касаются его — на сей раз при дневном свете. Улыбка расцвела на лице сама собой. Он поднялся с кровати, готовый встретить новый день с улыбкой на лице. Сладко потянувшись, бросил быстрый взгляд на идеально заправленную кровать Тэхёна. Он уже встал? Нахмурившись, Джун разблокировал смартфон и удивлённо распахнул глаза — время давно перевалило за десять. Почему его никто не разбудил? Не теряя времени, он быстро направился в ванную комнату, и уже через пару минут стоял перед зеркалом — умытый, одетый и до ужаса в прекрасном настроении. Он раньше не придавал большого значения своему внешнему виду, но сейчас каждая деталь казалась такой важной. Енджун медленно причесал свои волосы, проверил, насколько подходит футболка к его фигуре. Ему было важно, чтобы Бомгю увидел его с лучшей стороны, чтобы понравиться ему ещё больше. Отражение кивнуло ему ободряюще. Аромат сладкой выпечки вывел его к кухне, как собаку-ищейку. Бомгю стоял у плиты в растянутом свитере, напевая под нос какую-то популярную песню. Мука украшала его нос пятном, а ложка в руке отбивала ритм по краю миски. — Сюрприз! — парень картинно развёл руками, брызгая тестом на стол. — Панкейки «Спящая красавица» с клубничным джемом. Подарок для принца, проспавшего полдня. Енджун фыркнул, стирая пальцем муку с его лица. Кожа под подушечкой была тёплой, и он задержался на секунду дольше нужного. Он ошибочно предполагал, что после вчерашних событий между ними может присутствовать некая неловкость, но Бомгю вёл себя как обычно, и это состояние автоматически передавалось Енджуну. Он лёгко улыбнулся. — Ты бы в кулинарное шоу подался. С таким-то... — Енджун кивнул на хаос из скорлупы яиц, теста и разлитого молока. — О, значит, признаёшь мой талант? Тогда накрывай стол, шеф-повар велит. — Бомгю ловко поймал падающую лопатку и заливисто рассмеялся. Енджун хотел слушать этот смех вечность, на повторе. Скажи он это себе месяц назад — точно бы вышел в окно. — А где все остальные? — осматриваясь, произнёс Енджун. Только сейчас он заметил, насколько тихо было в квартире. — Тэхён ушёл рано утром. Куда — не сказал, — произнёс Гю, один за другим переворачивая румяные панкейки. — Кай и Субин ушли недавно. Они захотели посмотреть игру «вживую». — Он изобразил кавычки и тихо посмеялся. Через некоторое время стол был уставлен вкусно пахнущими панкейками с клубникой, сиропом и свежим кофе. Енджун не сводил глаз с чашки холодного американо. Теперь любимый напиток будет ассоциироваться с чужими мягкими губами. Заметив взгляд парня, Бомгю коварно улыбнулся и, перегнувшись через стол, оказался в нескольких сантиметрах от лица Енджуна. У второго аж дыхание перехватило. — Если тебе понравилось пить американо с моих губ, то я, в принципе, не против. Ты только попроси... Чашка звякнула о блюдце. — Бомгю! — Енджун почувствовал, как горит даже кончик носа. Ответом стал смех — звонкий, заразительный, заставляющий сердце кувыркаться. Они доели под звуки этого смеха, а потом мыли посуду, случайно касаясь плечами. В гостиной транслировали игру. На вопрос, почему Бомгю не ушёл с остальными, тот ответил, что не мог оставить свою спящую красавицу одну, за что тут же получил подушкой по лицу. Трансляция началась с оглашения результатов прошлого матча и напоминания: до финала оставалось всего два дня. Вскоре на экране появились команды — DeNy и BeU. Игра началась вяло: первые минуты не принесли ничего интересного, да и последующие не отличались зрелищностью. BeU явно проигрывала DeNy по всем параметрам, и уже через две карты исход стал очевиден. Матч оказался на редкость скучным. В мягком полумраке комнаты, освещённой лишь голубоватым мерцанием экрана, раздался шорох — Бомгю потянулся за пачкой чипсов, не отрывая взгляда от монитора. — Ну что, гений тактики, объясни мне, почему они даже не пытаются? Или это какой-то сверххитрый план? Енджун беспокойно ворочался на диване, его обычно выразительное лицо исказила гримаса разочарования. Когда он заговорил, в голосе слышалось раздражение. — План? Да они просто сливают! — Он резко жестикулировал в сторону монитора. — Вот смотри, опять тупой драббл на миду! Будто не игру топа полуфинала смотрим, а игру новичков сервера! Тишину нарушил лишь тихий хруст. Бомгю медленно разжёвал чипс, искоса наблюдая за Енджуном. — Может, их просто переиграли? DeNy же не зря топ... Енджун взорвался, вскакивая с места. — Да не в DeNy дело! Они даже не боролись! Ни одного нестандартного хода! — Голос его внезапно снизился до шепота. — Просто сдались. — Ты прям как тренер после провального сезона. — Бомгю тихо рассмеялся. — Может, им просто платят мало? Енджун фыркнул, но уголок его рта предательски дёрнулся. — Дурак... — Он намеренно отвернулся к экрану, но через секунду добавил тише: — Просто обидно. Ждал боя, а не этого... этого... вот этого. Бомгю посмотрел на него со слабой улыбкой. В его глазах теплилось что-то безмерно нежное, почти болезненно знакомое. — Ты всегда был таким... — Говоришь, будто знаешь меня сто лет, — отмахнулся Енджун, вновь уткнувшись в телевизор. Бомгю промолчал. Но он действительно знал его — лучше, чем кто-либо. Знал его привычки: как тот морщит нос, когда злится, как прячет улыбку в ладонь, если смеётся слишком громко. Знал его страхи, тщательно скрытые. Знал его мечты, о которых Енджун боялся говорить вслух. И ещё Бомгю знал свои чувства — те, что годами копились внутри, обжигая грудь. Он мог бы сказать ему всё: как ждал, как злился, как безумно любил. Как любит до сих пор. Но вместо слов Бомгю лишь глубже вжался в диван и перевёл взгляд на экран, где уже начинался следующий матч — «Охотники» против «First». Нет, сегодня не время для признаний. *** Енджун нервно постукивал пальцами по подлокотнику дивана, не отрывая взгляда от экрана. «Охотники» разгромили соперников с таким отрывом, что даже комментаторы растерялись — их стратегия была безупречной, а каждый ход словно просчитан на десять шагов вперёд. — Вот и финалисты определились, — раздался голос ведущего. — Через два дня состоится финал «Охотники» против «DeNy» и «MadDog»сразятся с «Eternity». Кто же дойдет до финальной битвы ? Губы Енджуна сжались в тонкую полоску. Он даже не заметил, как сжал кулаки, пока ногти не впились в ладони. — Эй. Тёплая ладонь легла на его плечо, заставив вздрогнуть. Бомгю стоял над ним, слегка наклонившись, и в его глазах читалось беспокойство. — Ты выглядишь так, будто готов прожечь экран взглядом. Вставай, мы идём гулять. — Но... — Никаких «но». — Бомгю схватил его за запястье и потянул вверх с такой лёгкостью, будто Енджун весил не больше подушки. — Сидеть и накручивать себя — последнее, что тебе сейчас нужно. Енджун хотел возразить, но Бомгю уже натягивал на него куртку, брошенную на спинку дивана, и буквально выталкивал за дверь. Свежий воздух ударил в лицо, и Енджун невольно глубоко вдохнул. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки, а под ногами хрустели прошлогодние листья — весна ещё не до конца прогнала зиму. — Ну что, полегчало? — Бомгю шёл рядом, руки засунуты в карманы, взгляд устремлён куда-то вдаль. — Не знаю... — Енджун потрогал свой лоб, будто проверяя температуру. — Просто... «Охотники»... Они играют так, будто читают мысли соперника. Как с ними бороться? Ты ведь был с ними... Бомгю внезапно остановился и повернулся к нему. — А ты уверен, что проблема в них? — Что? — Может, дело не в их силе, а в том, что ты слишком зациклился? — Бомгю слегка наклонился, чтобы поймать его взгляд. — Ты смотрел не на их тактики, а на их победы. А так нельзя. Надо видеть слабые места. Енджун замер. — И... ты их увидел? Уголки губ Бомгю дрогнули. — Конечно. И покажу. Но позже. — Почему не сейчас?! — Потому что сейчас ты должен перестать думать об игре. — Бомгю неожиданно схватил его за руку и потянул за собой. — Бежим! — Куда?! — Просто бежим! И они побежали. Ветер свистел в ушах, земля пружинила под ногами, а Бомгю смеялся, крепко держа его за руку, будто боялся, что Енджун остановится. И он действительно перестал думать — о матче, о тактиках, о финале. В голове остался только бешеный стук сердца и тепло пальцев, сплетенных с его пальцами. Когда они остановились, оба тяжело дышали, а Бомгю, опершись на колени, сквозь смех выдавил: — Ну что, гений стратегии, теперь голова пустая? Енджун, красный от бега, и не только, выдохнул. — Да… черт… — Отлично.— Бомгю выпрямился и вдруг стал серьезным. — Теперь слушай. «Охотники» сильны, но они предсказуемы. Они играют по шаблону, просто делают это идеально. Но если сломать их ритм… — …они запаникуют — Енджун закончил за него, и в глазах у него мелькнула искра. Бомгю улыбнулся. — Вот и мой гений вернулся. Енджун посмотрел на него — на этот дурацкий хвостик, выбившийся из резинки, на растянутую футболку, на глаза, которые сейчас светились гордостью. И что-то внутри него перевернулось. — Спасибо. — За что? — За то, что… — Он запнулся — .…за то, что ты есть. Бомгю замер, будто получил пулю в грудь, потом медленно, очень медленно притянул его к себе — не для поцелуя, нет, это было бы слишком просто. Просто обнял, так крепко, что ребра затрещали, так долго, что Енджун начал забывать, где заканчивается он и начинается Бомгю. И вот оно — предательское. Енджун почувствовал, как то самое проклятое сердце снова запрыгало, как сумасшедшее. Бомгю отпустил его с неохотой — Пошли домой, — сказал он с нежностью в голосе — Надо готовиться к войне. И они пошли. Уже не бежали, будто за ними гнались. Не спешили, будто боялись опоздать. Просто шли, и их тени на асфальте сливались в одну, а тишина между ними была теперь живой, дышащей, их. А где-то вдалеке, за горизонтом, уже ждал их финал.