Цена нашей свободы

      Ичиро стоял слегка облокотившись на перила, держа в руках наполовину наполненный стакан с виски, с безразличным выражением лица наблюдая за ходящей туда-сюда прислугой. Из-за незапланированного быстрого возвращения обратно в Нью-Йорк его настроение упало, что особенно четко ощущал рядом стоящий с ним человек.               Недовольство исходило от него тяжёлой давящей аурой, отчего прислуга старалась как можно быстрее выполнить свою работу и скрыться с пугающих демонических глаз своего господина. Никто не осмеливался поднять на него глаза или хотя бы мельком взглянуть в его сторону, но, опять же, молодого парня с неподходящей для его милого лица плотоядной улыбкой такое не пугало и не останавливало. Он с интересом следил за пустым лицом Ичиро, считывая даже самое малейшее изменение. Они были знакомы достаточно давно, чтобы за это время научиться понимать друг друга и видеть то, что чужие не заметили бы, какими бы внимательными они не являлись.              Слегка прищуренные черные глаза и поджатые в уголках губы сигнализировали об испытываемым раздражении своего владельца. Его взгляд бесцельно блуждал по помещению не задерживаясь ни на чём долго и, казалось, он совершенно не замечал пристального наблюдения со стороны своего компаньона.              Ровно до тех пор, пока тот не издал сдавленный смешок, таким образом привлекая внимание к себе.              — Босс, тебе нужно поменьше уходить в свои мысли, — медленно протянул черноволосый парень, не отводя от него своих полуприкрытых карих глаз, очень напоминающие кошачьи. — В такие моменты тебя так легко убить, а ты даже и не заметишь.              — Разве в твои обязанности не входит сделать так, чтобы этого не произошло? — незамедлительно съязвил Морияма со своим типичным отстранённым выражением лица, даже не поворачивая голову в его сторону.              Покрутив стакан между длинными бледными пальцами, он все же поставил его на перила, выпрямляясь и убирая руки в карманы черных брюк. На тонких губах рядом стоящего расцвела широкая недобрая усмешка, а глаза холодно сверкнули.              — Именно поэтому ты запер меня здесь? — с плохо скрываемым отвращением поинтерисовался парень, махнув рукой в сторону, как бы указывая на поместье. — Ты поехал в Южную Королину без меня и что в итоге? Вляпался в историю. Щенок твоей новенькой покупки мог тебя убить, если бы не смекалочка рыжика.              — Всё обошлось, Нару — насмешливо ухмыльнулся Ичиро, снисходительно глядя на мрачного парня. — Можно сказать, даже лучше, что так получилось. У меня будет больше шансов надавить на него в будущем.              Нару смотрел на него, как на душевнобольного, будто надеясь, что он ослышался, но когда надежды разбились о резкий колючий взгляд Ичиро. Его губы скривились в злобной улыбке, а жёсткий взгляд молчаливо разрывал Ичиро на куски.              — Ты совсем свихнулся? — спокойно, с ноткой издевательской заботы, спросил Нару, чуть склонив голову. — Ты пытаешься найти рычаги давления на человека, который и так принадлежит тебе, чья продолжительность жизни его и друзей зависит, опять же, от тебя, при этом рискуя своей головой? Ты совсем с ума сошел, постоянно сидя за своими отчётами?              Он потер виски с таким мученическим выражением лица, будто он был школьником, который неподготовленным попал на экзамен по ненавистному предмету. Бесконечное возмущение и злость в его глазах говорили куда красноречивее, чем любые слова в мире.              — Ты его ни разу не видел и поэтому не понимаешь, — неторопливо пройдя к дивану и устроившись в нем, почти ленивым голосом сказал Ичиро, делая вид, что не замечает свирепый взгляд на себе.              — Я его не видел по твоей вине, — зашипел Нару, пока Ичиро смотрел сквозь него равнодушным взглядом, ничуть не тронутый его монологом. — Не ты ли дал мне приказ держаться от него и моего сопливого братца подальше?              — Этого бы не было, если бы ты не пытался при каждой встречи прикончить Хару. — ухмыльнулся Ичиро, положив свои ноги на стол и расслабленно убрав руки за голову. — А если ещё и вспомнить обстоятельства твоего разлада с ним, то ты представляешь опасность и для Натаниэля. Сдержанность никогда не была твоей сильной стороной.              Губы Нару задрожали, как будто он прикладывал все силы, чтобы не заматериться. Состроив кислую мину, он отвернулся и сложил руки на груди. Его темные волосы блеснули на свету завораживающим фиолетовым оттенком, невольно привлекая к ним внимание.              Хару и Нару. Два брата близнеца, которые являлись детьми одного из ближайших помощников отца Ичиро. Если первый стал для многих абсолютным разочарованием, то на второго возлагали большие надежды. Раньше они втроём были неразлучны, но так было ровно до тех пор, пока Хару не решил показать свои зубки и отстоять свое право держаться подальше от важных дел связанных с мафией ещё в возрасте пятнадцати лет. А причина заключалась в сбежавшем в то время мальчишке.              Хару всегда отличался от них. Он был более мягким и восприимчивым к положительным эмоциям, чем Ичиро и Нару вместе взятые. Смерть и убийства никогда не привлекали его внимания и он предпочитал больше заботиться о других, а не причинять им боль. Нару не нравилась эта сторона брата, тем не менее, он никогда не препятствовал считая, что рано или поздно тот перерастет этот период и наконец примет реальность, где их подготавливали стать твердой опорой наследнику в будущем. К пятнадцати годам он и правда начал сдаваться и перестал пытаться избежать наблюдений за пытками для добычи информации, хладнокровными мучительными убийствами и даже иногда присоединялся к ним по собственной воле. Но это длилось недолго. Даже тогда Натаниэль Веснински умудрился доставить им проблемы сам того не осознавая. Впоследствии это вылилось в кровавую ненависть Нару к брату и презрение со стороны отца и членов клана. В глазах других он выглядел слабохарактерным слабаком, недостойным милости, которую ему оказали оставив в живых, после его провокационных слов и действий.              Ичиро был тем единственным, кто был не согласен с оценкой остальных. Хару быстро привязывался к людям и если они доказывали, что заслуживают его верности, то ради их защиты он был готов ставить на кон всё, даже свою жизнь. Хару был силен, умён и весьма сообразителен, хоть и редко демонстрировал это, предпочитая сидеть в тени. Его многие недооценивали и в этом заключалась одна из его сильных сторон. Даже если бы сейчас перед ним схлестнулись оба близнеца, Ичиро бы ещё подумал на чью победу поставить. Нару показывал всем свою силу, а Хару ее прятал и оттого предугадать его действия было сложнее, чем остальных. Поэтому он и поставил его рядом с Натаниэлем. Пока с ним находился Хару, он был в полной безопасности даже от членов свиты отца Ичиро.              — Ладно, справедливо, — с ноткой недовольства в голосе всё-таки согласился парень, при этом смотря на Морияму таким взглядом, каким обычно смотрят на подлых предателей. — И все же мне любопытно каким человеком является Натаниэль, раз не только Хару пал перед ним на колени, но и ты стал вести себя, как идиот после пары встреч с ним. Просветишь?              Ичиро лишь фыркнул на его слова. Будь тут его старый преподаватель по этикету, то он пришел бы в ужас и прочитал длинную лекцию о том, как не стоит вести себя главе огромной организации и обязательно пожаловался отцу, однако здесь был лишь Нару, который терпеливо ждал ответа и не обращал внимания на такие редкие заскоки Ичиро.              — Он бесстрашный, наглый и очень борзый мальчишка, — слегка растягивая слова, начал Ичиро, приподняв уголки губ в едва различимой улыбке. — Очень недоверчивый и свято верит, что за все нужно платить. Рычит практически на любое мое действие не веря в мое желание ему помочь.              — Но ведь он прав. — Нару приподнял одну бровь вверх с непередаваемым выражением отвращения на лице, направленное в сторону рыжеволосого. — А я то считал, что он полный идиот. Смотря на то, как он отважно провоцировал нас на телеканалах, я был уверен в его абсолютной тупости, но, возможно, немного ошибся.              Нос Нару неприязненно сморщился, будто почуяв дурной запах. Он повернул голову в сторону закрытой двери, откуда слышались приглушённые голоса, поджав губы и стиснув зубы почти до скрежета. Его недовольный голос прозвучавший колко с четко слышными нотками разочарования, против воли вызвал ехидный прищур у Мориямы, который откровенно веселился его реакцией.              — Его настоящая сущность спрятана под множеством личностей, созданных с помощью его матери. — Ичиро задумчиво провел указательным пальцем по своей нижней губе, вновь уходя куда-то в свои мысли. Его слова прозвучали с едва слышимой злобой, а взгляд стремительно похолодел. — Вероятнее всего, он даже не помнит кем он является на самом деле и продолжает придерживаться точки зрения Мэри, она его испортила. За этим было бы весело наблюдать, если б только он не противился мне. Сейчас он пытается притупить мою бдительность, делая вид, что смирился со своим положением, а вот его взгляд говорит совершенно обратное. Он продумывает ходы отступления и пытается прочитать меня, чтобы понять как использовать. Забавный, правда?              — Смотри как бы это не обернулось тебе в крупные проблемы, — стальным голосом процедил Нару, серьезно смотря на слегка взбудораженного Ичиро, выглядящим до неправильности довольным. — Все Веснински, включая его отца и мамашу, принесли нашему клану кучу проблем, а ты вместо того, чтобы избавиться от их не менее проблемного отпрыска, потакаешь ему. Я тебя не узнаю, ты точно не болен?              Он начал внимательно вглядываться пристальным взглядом в лицо Мориямы, словно надеясь найти признаки болезни, Ичиро, напротив, выглядел совершенно здоровым, а кривая ухмылка и насмешливый взгляд так и кричали об испытываемой уверенности в своих действиях и сделанных умозаключениях. Он не был из тех людей, кто сомневался в своих принятых решениях. Нару считал существование отпрыска Веснински ужасной, чудовищной ошибкой, но повлиять на Ичиро или идти против его решений он не имел права. Так что ему осталось лишь посильнее стиснуть зубы и забыть об этом, но Ичиро считал иначе, так как без зазрения совести выкинул самую настоящую ядерную бомбу своими следующими словами.              — Натаниэля Веснински скоро не будет существовать, зато в наших рядах появится новый член с именем Натаниэль Морияма. С моей фамилией его имя звучит отлично, как считаешь?              Нару застыл, будто обратившись в ледяную статую, молчаливо открыв рот, не находя подходящих слов для ответа, разом забыв как правильно разговаривать и дышать. В следующее мгновение, когда до него наконец дошло, что ему не послышалось, он глухо застонал и вцепился руками в свои волосы, крепко сжимая у корней, пугая своим поведением прислугу. Он выглядел так, будто его сейчас поглотит приступ панической атаки. В его карих глазах застыл самый настоящий страх, а Ичиро весело хохотнул, как довольный ребенок впервые увидевший клоуна. Заблестевшие глаза выдавали его радость вызванной такой яркой реакцией на его слова.              — Ты совсем с ума сошел?! — уставившись на Ичиро глазами полными крупномасштабного вселенского ужаса, одними губами прошептал Нару, бледнея. — Твой отец знает об этом?! Он и так был против того, что ты оставил этого ублюдка в живых, а ты ещё и дал ему фамилию вашего рода?! Ты хоть...              — Это уже не его дело, — разом растеряв свое хорошее настроение, раздраженным тоном отрезал Ичиро, резким острым взглядом пересекая новые вопросы Нару, уже готовые сорваться с его языка. Тот опустил глаза в пол, прикусывая губу чуть ли не до крови и избегая зрительного контакта с Ичиро. Убрав руки со своих волос, он сжал кулаки до побеления костяшек, стараясь унять в них дрожь. — Ему осталось жить максимум неделю, а за это время я уж как-нибудь справлюсь с его старческим маразмом и кровожадностью. Всё под контролем.              Нару устало вздохнул, облокотившись спиной к прохладной стене и предпочел никак не комментировать последние слова Мориямы, потому что осознавал их правдивость.              Кенго был на последнем издыхании и большинство уже отдавали свое предпочтение и поддержку молодому многообещающему наследнику. У Кенго всё ещё была значительная доля власти и авторитет, с помощью которых он мог надавить или вставить палки в колеса своему сыну, но его Босс тоже был не промах. Он был властным, безжалостным манипулятором, продумывающим всё на сто шагов вперёд. Ичиро был человеком не умеющим сдаваться и проигрывать, даже собственному отцу. Ещё было неизвестно кто из них двоих более страшный противник, так как Кенго довольно длительное время подавлял Ичиро, не давая тому слишком сильно вмешиваться в дела мафии и концентрируя всё его внимание на усложненном обучении. Он хотел идеального наследника без единого изъяна и он его получил, пусть в итоге и стал выглядеть в его глазах лишь жалкой мешающей букашкой.              — Всё равно, лучше ему об этом не знать до самого конца, — с трудом разомкнув губы, выдавил Нару, сильно нахмурив брови. — Это может доставить тебе лишние осложнения во время окончательной передачи власти. Пока ты не заполучишь всё в свои руки, никто не должен усомниться в твоей компетентности.              — Мое решение заставило тебя усомниться в моих способностях управления кланом? — будничным тоном подколол Ичиро, лёгким движением пальца разблокировав телефон и заинтересованно продолжив изучать какой-то электронный документ, которым он был занят во время прибытия обратно в особняк.              — Нет, — даже не задумываясь сразу ответил Нару, получая в ответ удовлетворённый кивок.              Нару удручённо потёр глаза с такой силой, словно старался вдавить их себе внутрь. После заявления Мориямы разум Нару находится в хаосе, Ичиро же, в свою очередь, не выглядел обеспокоенным. Наоборот, его безмятежный взгляд и расслабленная поза указывали на его непоколебимое спокойствие и самоуверенность.              Ну конечно, Ичиро был из тех, кто не сомневался в собственных решениях. Нару являлся одним из лучших убийц клана, однако до сих пор продолжал испытывать лёгкий страх перед своим Боссом и по совместительству другом детства. Потому что за всю свою жизнь Ичиро ещё ни разу не ошибся. В конечном итоге результат всегда получался таким, каким его желал видеть именно Ичиро, и это было пугающей, страшной способностью. Он казался непобедимым и всесильным.              Истинный правитель. Человек, рождённый, чтобы повелевать другими и вести за собой.        Их новый Король.              — Зачем я так резко понадобился отцу, что он потребовал моего немедленного прибытия? — подняв свой черный немигающий взгляд на Нару, похолодевшим голосом спросил Ичиро, привлекая внимание Нару к себе. — Возникли какие-то проблемы?              От него повеяло какой-то странной опасностью и смертельным холодом, вызывающее интуитивное дикое желание сбежать или спрятаться. Поборов уже ставшую привычной нервную дрожь, Нару выпрямился и крепко сжал челюсти, прекрасно понимая, что его слова не понравятся Ичиро.              — Таракашки зашевелились, — с искренней ненавистью яростным пламенем вспыхнувшей в глазах, прорычал Нару, злобно оскалившись. — Эти ублюдки Матсумото слишком осмелели. Пару часов назад они напали на наших людей во время поставки оружия канадцам и перехватили товар убив всех, включая клиентов. Всю более детальную информацию я уже оставил у тебя на столе. Лорд Морияма очень зол на этих ублюдков, но из-за своего здоровья он не может заняться этим делом самостоятельно, поэтому приказал вызвать тебя.              На лице Ичиро начала медленно появляться дьвольская усмешка, от которой Нару невольно съежился. В черных глазах Мориямы стояла смерть тесно переплетённая с мрачным обещанием мучительной кровавой расправы.              — Хах, в этом явно замешан Чистильщик, — ядовитым голосом нарушил ненадолго повисшую тишину Ичиро, высокомерно вскидывая темную бровь вверх. — Если не осталось ни одного выжившего, то это его рук дело. Он предпочитает избавляться от всех, вне зависимости от того насколько они могут оказаться полезны. Проводит так называемую чистку.              В каждом сказанном слове сквозило жгучее презрение и его глаза сверкнули красным, но Нару понадеялся, что это просто разыгралось его воображение. Выглядело слишком жутко даже для него, повидавшего за свои двадцать два года немало ужасов. Сейчас Ичиро напоминал владыку ада поднявшегося из преисподней. Темный костюм и черные волосы сливались с такой же темной кожей дивана, отчего казалось, что Морияму поглотила тьма.              — Видимо, уверенность приобретенная после изгнания моего отца из Японии слишком ослепила их, раз они думают, что смогут захватить наши земли и здесь, пока он находится в ослабленном состоянии на грани смерти, — ужасающе усмехнулся Ичиро таким смертоносным тоном, от которого у Нару волосы по всему телу стали дыбом. — Впрочем, я не отец и я раздавлю их. Они пожалеют, что снова сунулись на мою территорию.              Ичиро хищно наклонил голову, смотря куда-то сквозь Нару зловещим, опасным взглядом. Последний быстро понял, что тот по видимому уже продумывал план мести и от этого ему стало чуть легче, а сжимающая его горло жажда расплаты и тревоги чуть ослабла, заставляя немного приободриться.              Именно в этот момент, будто догадавшись о чем они говорили, дверь отворилась и из нее показался Изаи Кундэ собственной персоной. Его тяжёлый взгляд на Нару не задержался и больше двух секунд, практически сразу же впиваясь им в Ичиро, который, в свою очередь, с лёгкостью его проигнорировал. За долю секунды до того, как Изаи появился в его поле зрения, Ичиро успел вернуть себе абсолютно спокойный вид, а на лицо нацепить ничего не выражающую маску полного безразличия.              — Лорд вас ждёт, молодой Наследник, — жёстким тоном без грамма доброжелательности в голосе, проговорил Изаи, слегка отступая в сторону и открывая дверь шире. Несмотря на безэмоциональное лицо, от мужчины исходили резкие волны недовольства, заставляющие чувствовать Нару неуверенность.              Ичиро расслабленно кивнул и незамедлительно двинулся внутрь, но он не успел сделать и шага, как оказался остановлен рукой, мягко надавившей ему на грудь. Нару напрягся, но не вмешивался, наблюдая со стороны. Опустив взгляд, Ичиро посмотрел сначала на чужую руку, а затем на ее обладателя и вопросительно вскинул брови.              — В чем дело?              — Вы совершили промах. Из-за тяжёлого состояния Лорда я не сообщил ему об этом, но вечно покрывать вас я не буду. Вы все поняли? — Не глядя на Морияму, ровным голосом с ноткой тихого предупреждения сказал Изаи, и не дожидаясь ответа, опустил свою руку, окончательно освобождая проход.              Ичиро широко ухмыльнулся и больше никак не отреагировал на его слова, прошёл сквозь дверной проем, будто ничего не произошло. Нару, замешкавшись на долю секунды, удручённо последовал следом за ним, старательно пряча глаза от пристального взгляда Изаи. Самым последним в просторную комнату зашёл Кундэ, тут же плотно закрывая дверь.              Ичиро остановился посередине комнаты, прямо напротив роскошной кровати, на которой наполовину сидел и наполовину лежал старший Морияма. Ичиро глядел на отца равнодушно. Его явно никак не задевало плачевное состояние Кенго. Последний же впился в своего сына давящим взглядом, хотя тот даже не дрогнул, наоборот, в его глазах промелькнула усмешка, будто его забавляла такая жалкая попытка Кенго заставить его почувствовать себя неуютно.              Внимательно оглядев отца с ног до головы, отмечая темные мешки под глазами, впалые щеки, болезненную серую кожу и сухие потрескавшиеся губы, уста самого Ичиро дрогнули в улыбке.              — Вижу вам лучше не становится, отец, — с фальшивой печалью в голосе начал Ичиро, молниеносно подмечая, как переменился взгляд Кенго, став жёстким и колючим, словно тысяча кинжалов. — Вам бы следовало больше отдыхать и не нервничать лишний раз, прекрасно ведь знаете, насколько это вредно в вашем нынешнем положении.              — Болезнь подкосила мое здоровье, сделав это тело практически бесполезным, но мой дух, ум всё ещё при мне и я способен работать и функционировать, — с добродушной слабой улыбкой, сиплым голосом проговорил Кенго. — Это не стоит твоего беспокойства.              Несмотря на мирный и спокойный тон, их разговор не был похож на обычную беседу между родителем и ребенком. Между ними витало настолько сильное напряжение, что ощущалось также хорошо, как электрические разряды. В их темных глазах, безумно похожих, застыл смертельный холод, которым они пытались поглотить друг друга.              На его ответ Ичиро внутренне скривился и закатил глаза, в реальности его выражение лица осталось непоколебимым.              — Вы правы, отец, но всё же не перетруждайтесь и просто доверьтесь мне. — Чуть склонив голову, Ичиро улыбнулся острой, как бритва, улыбкой. — Я обещаю, что заставлю Матсумото пожалеть о допущенной ими ошибке.              — Как погляжу, тебя уже ввели в курс дела. — Кенго глянул в сторону Нару, который слегка заторможено склонился в почтительном полу-поклоне. Было лишь три человека, которые могли заставить Нару стушеваться и сейчас все они собрались в одном месте, отчего давление обрушившееся на него ощущалось чуть ли не физически. — Что ж, это даже хорошо, не придется тратить время на бесполезные объяснения. Что ты собираешься предпринять?              Кенго с искренней заинтересованностью посмотрел на Ичиро, ожидая его ответа, тот не торопился, продолжая анализировать и прикидывать примерное количество оставшегося времени, через которое его отец покинет этот мир и перестанет ему, наконец, мешаться. Сейчас Кенго с дрожащими кончиками пальцев, шелушащейся кожей, мешками под глазами из-за сильной бессонницы и охрипшим голосом от постоянного надрывного кашля, выглядел таким слабым, таким… жалким, что Ичиро чувствовал, как внутри него, словно ядовитый цветок, разрасталось отвращение. В Кенго не осталось сил, он был похож на человека уже наполовину уложенного в гроб, но, тем не менее, он все равно пытался что-то решать и лезть в дела, которые уже не должны были его касаться.              — Я собираюсь отправить отряд в Осаку, где находится их клуб, — с хладнокровным выражением лица сдержанно ответил Ичиро, по щелчку пальцев погасив все свои эмоции. — Он играет для них важную роль, однако охраны там не так много из-за открытого местоположения и его маскировки для отвода глаз. Согласно моим сведениям, в подземном этаже у них находится наркопритон и я хочу его уничтожить. Мы с лёгкостью избавимся от него и они понесут огромные убытки из-за утери основного источника дохода. Матсумото потеряют гораздо больше, чем мы. Новых клиентов и партию оружия нам достать ничего не стоит, а что насчёт них, где на создание небольшого количества порошка уходит много времени и средств?              — Они могут оценить это как объявление войны, — потерев подбородок, медленно проговорил Кенго и, к своему разочарованию, Ичиро увидел, как в его глазах мелькнула тень страха и беспокойства.              — В таком случае, мы можем оценить этот их поступок как объявление войны, разве не так, отец? — процедил Ичиро, холодно приподняв уголки губ вверх. — Они сунулись на нашу территорию и посмели тронуть наших людей и клиентов, при этом украв наш товар.              — Матсумото слишком умны, чтобы просто так лезть на рожон, Ичиро, — Кенго покачал головой, усталым взглядом уставившись в потолок с таким видом, будто пытался объяснить младенцу очевидную истину. Ичиро незаметно для всех скрипнул зубами от раздражения. — В противном случае, им бы не удалось вытеснить меня с Японии в Соединённые Штаты.              — Я знаю, — Ичиро согласно кивнул, ничуть не обеспокоенный. Для него ситуация вырисовывалась слишком очевидная. — Они проверяют.              — Проверяют? — вопросительно взглянув на Ичиро, переспросил Кенго с ноткой интереса в голосе. — И что же?              — Передали ли вы уже власть мне или нет, и насколько опасен я могу оказаться для них в роли главы, — без единой эмоции с подчёркнутым безразличием ответил Ичиро, поправляя и без того идеально сидевший галстук. — Они провоцируют нас, дабы потом, основываясь на нашем ответном шаге, понять, кто стоял за этим. Вы слишком очевидны и трусливы, чтобы развязать с ними войну, а я же новичок для них. — Ичиро никак не отреагировал на свирепый взгляд брошенный в его сторону. — Они хорошо вас знают и потому уверены в том, что если вы все ещё стоите у власти, то ваша месть будет слишком мягкая или же вы предпочтете закрыть на это глаза из-за опасения развязки новой межклановой войны между нами.              Кенго прислонился затылком к спинке кровати, начав серьезно обдумывать сказанные слова и брошенную в него горькую правду. Ичиро терпеливо ждал, заранее зная, что Кенго ему поверит. Тот был излишне предсказуем до боли в голове. Порой Ичиро даже удивлялся, как их клан все ещё существовал с таким руководителем, который едва смог дать отпор другой группировке и в конечном итоге сбежал в другую страну.              — И даже догадавшись об их планах ты всё равно хочешь раскрыть карты? — в конце концов сдавшись, спросил Кенго, подняв свои потухшие глаза и встречаясь с твердым, непоколебимым взглядом.              — Им пора показать, где находится их место. Я не хочу повторить вашу судьбу и уступить им ещё нашей территории, — всё таким же привычным равнодушным тоном заявил Ичиро, но в его зрачках вспыхнул обжигающий огонек уверенности. — Наоборот, я планирую вернуть то, что они отобрали.              — Это будет сложно. Один неверный шаг, Ичиро, и Империя Морияма просто перестанет существовать. Ты понимаешь это? Мы ещё не совсем готовы противостоять им.              Кенго зашелся в тяжёлом приступе кашля, словно его организм старался выблевать лёгкие. Он покачал головой, когда Изаи сделал шаг к нему, чтобы помочь, вынуждая того остаться на месте. Вытерев красные уголки губ и сплевывая слюни вперемешку с кровью в заранее подготовленный платок, старший Морияма тяжело дыша посмотрел на Ичиро. Глаза того остались всё также пусты и безжизненны. В них не отразилось ничего, ни радости, ни даже жалости от его страданий. Превосходный уровень скрытности и сдержанности эмоций. Он умел запирать их наглухо, будто возводя между собой и всем миром огромную, толстую стену, входя в состояние ледяного спокойствия. Кенго считал эту черту в сыне замечательной.              — Кажется, я очень утомил вас разговором, — учтиво с долей беспокойства сказал Ичиро, при этом выглядя по-прежнему апатично, решив проигнорировать заданные ему вопросы. — В таком случае я оставлю вас, вам нужно отдыхать. Не переживайте, я справлюсь с поставленной задачей и обещаю, вы останетесь довольны результатом. А теперь, позвольте мне откланяться. — Ичиро слегка склонил голову, почти сразу же обратно поднимая подбородок вверх. — Ваш неожиданный звонок отвлёк меня от важных дел и я хочу как можно быстрее вернуться к ним.              Нару тоже быстро поклонился Лорду Кенго и незамедлительно последовал за Ичиро, начавшего двигаться обратно к двери.              «Он, кажется, очень зол на Лорда, — пронеслось у Нару в голове, краем подмечая сжатые в напряжении плечи и смертоносный взгляд направленный вперёд. — Хотя, это неудивительно. Ичиро всегда презирал трусость и неуверенность».              — Отвлёк от важных дел? Ты говоришь об ублюдке виновном в смерти моего близкого подчинённого? — дрожащим от бешенства голосом, сказал Кенго им в спину, будто выплюнул.              Ичиро сначала застыл, а затем ужасающе медленно обернулся, приподнимая подбородок чуть вверх, с долей высокомерия глядя на отца. На лице Кенго промелькнуло недовольство, настолько осязаемое и ярко выраженное, что Ичиро испытал новую волну презрения, только чудом не отобразившегося на его бледном лице.              Нару и Изаи напряжённо замерли, переводя взгляды с Ичиро на Кенго, одновременно почувствовав, как воздух в комнате будто загустел и стал тяжелее. В горле Нару сразу стало сухо и он неуверенно коснулся пистолета, спрятанного под его черной рубашкой, совершенно не представляя, что делать в случае чрезвычайной ситуации.              По приказу Кенго Изаи имел право ранить Ичиро, но не убить. Нару был обязан защищать его ценой своей жизни и он не мог позволить этому случиться, но если он направит пистолет на Кенго, то это будет расцениваться как предательство, а выстрелить в Изаи, своего родного отца, у него рука не поднимется. Он не мог вредить членам клана, которые стояли выше него, только если не получит приказ действующего Главы, а пока Кенго был жив, он стоял во главе иерархии, даже не смотря на то, что большинство полномочий уже было в руках Ичиро. Это был тупик. В какой-то степени они оба были беззащитны.              — Вы прекрасно знаете, что его вины в смерти Натана Веснински здесь нет, — с ледяной невозмутимостью возразил Ичиро, слегка дёрнув бровями вверх, словно забавляясь брошенными словами Кенго. От его тона у всех присутствующих в комнате по спине пробежал холодок. — От него нужно было избавиться уже давно, однако из-за личных привязанностей вы не сделали этого, проявили слабость, из-за чего в то время наш и без того ослабленный клан оказался под угрозой. Я только исправил ваши ошибки, разве не так?              — Привязанность? Слабость? — Шея Кенго покрылось красными пятнами от злости, а в глазах вспыхнул гнев. Нару вздрогнул. Он ещё никогда не видел на лице Лорда Кенго такой неконтролируемой ярости. Казалось, если бы он не был прикован к кровати, то уже бросился на Ичиро с голыми руками. — И об этом говорит мне мой сын, который носится с этой мелкой занозой в заднице, ставшей корнем многих наших проблем?              — Но так же стала их решением, — с каменным лицом подчеркнул Ичиро. — За его побег был ответственен не он, а его мать. Настоящей занозой была она, а Натан сам выбрал такую женщину себе в жены и зачал с ней ребенка. Если следовать вашей логике, то он виноват лишь в том, что родился, — с каплей иронии протянул Ичиро, не меняя отстраненного выражения лица. — Всё-таки ваш ум остался не настолько ясен, насколько вы думали, отец.              — Ты… — Кенго хотел что-то добавить, впрочем, новый приступ кровавого кашля, заставил его согнуться пополам и схватиться за сердце.              Ичиро склонил голову на бок, а цепкий взгляд сменился на удовлетворённый. На его лице не было никакой улыбки, Нару и без того чувствовал, что Ичиро был доволен зрелищем, где его собственный отец задыхался, сплевывая кровь. Изаи сразу исчез за дверью, чтобы позвать лечащего врача, поняв, что это был необычный приступ, оставив их наедине втроём. Ичиро явно издевался, начав делать медленные шаги по направлению к Кенго. Остановившись в полуметре, он слегка склонился к нему и негромко проговорил, глядя прямо в покрасневшие и слезящиеся черные глаза:              — Желаю тебе хорошенько отдохнуть на том свете, отец. Боюсь, эту ночь ты не переживешь.              И Ичиро, возможно впервые в жизни, улыбнулся искренней улыбкой, настолько широкой, что его глаза превратились в милые полумесяцы, никак не соответствующе исходящей от него убийственной ауры.              — Как ты смеешь, — одними губами прошептал Кенго, мученически заламывая брови от сильной боли, сгорбившись ещё сильнее, когда новая порция кровавого кашля последовала следом за этим.              Его била крупная дрожь, а лоб покрылся крупными каплями пота. Белые губы и подбородок были окрашены в красный, он не отводил злого и всё ещё беспомощного взгляда от своего сына. Ичиро ещё пару секунд посверлил Кенго безразличным взглядом и в конце концов отвернулся, щелчком пальцев приказывая ошеломленного наблюдавшим за ними Нару не задерживаться и идти за ним. Тот, быстро вернув себе самообладание, послушно кивнул и стараясь не оглядываться, тоже вышел из комнаты, куда уже спешил врач Ланцинь с помощниками и Изаи во главе, и потому не заметил, как переменился взгляд Кенго со злобного на до сумасшествия гордый и счастливый.              Едва они оказались в коридоре, Ичиро на мгновение прикрыл глаза, подавляя тяжёлый вздох. В конце концов, он открыл их и повернулся к молчаливо стоящему рядом с ним Нару, скривив губы в довольной, расчётливой усмешке. Нару передернуло, а неясное чувство опасности едва не вынудило его отступить, но гордость и упрямость заставили его стоять на месте, выдерживая взгляд, не выражающий ни одной эмоции.               — Нару, иди к Токэсаку и скажи, чтобы он начинал, — бесстрастным голосом приказал Ичиро, махнув рукой в нужном направлении и больше не проронив ни слова, развернулся и пошел в сторону своего кабинета, видимо, намереваясь начать изучать принесенные ему бумаги о нападении Матсумото.              Нару без малейшего колебания кивнул и, не понимая о чем шла речь, без лишних вопросов поспешил к Токэсаку. Чувство тревоги не покидало его, но он решительно отбрасывал ее прочь. Пусть упоминание имени этого странного парня заставило его удивиться и насторожиться, но Ичиро не был из тех людей, что делал что-то безрассудное, не просчитав предварительно все предполагаемые последствия его действий. Все будет в порядке. Ичиро никогда ещё не ошибался.              — Всё точно будет в порядке, — отрывисто пробормотал Нару себе под нос, нервно нажимая на кнопку вызова лифта, спускающий на подземные этажи. — По-другому и быть не может.              Несмотря на собственные слова, плохое предчувствие лишь усиливалось. Поджав губы, Нару с силой взъерошил себе волосы, будто пытаясь их оторвать с корнем. Глянув в сторону покоев старшего Мориямы, откуда не было слышно даже малейшего звука за счёт хорошей звукоизоляции, Нару вспомнил недавние события происходившие в ней и молча тряхнул головой, пытаясь выбросить их подальше из своих мыслей.              Когда открылись двери лифта, Нару уже полностью вернул себе самообладание и без каких-либо признаков беспокойства прошел внутрь, без промедления нажимая на нужную кнопку.              С завтрашнего дня начнется новая эра. Эра, во главе которой будет Ичиро Морияма, а он будет стоять позади него, прикрывая его спину. Возможно, всё не так плохо и он только зря нагнетает.              В конце концов, Ичиро всегда выходит победителем.                     

***

                           Натаниэль оцепенело пялится на экран ноутбука, раз за разом перечитывая строки, которые выдал ему Гугл. Обезболивающее уже перестало действовать и его руки с кожей на лице жгло невыносимо больно, но сцепив зубы, он пытался игнорировать ее. Если судить по тому, что Хару не заявился к нему сразу же после того, как он отправил Ноэ спать, значит, тот не оповестил его о пробуждении Натаниэля. Тогда это ему было на руку, только вот сейчас, когда жгучая боль стремительно возвращалась, а повязки настало самое время сменить, он немного об этом жалел.              С другой стороны, он не должен быть таким эгоистом. Все эти несколько дней Хару носился с ним как с ребенком и он не мог не утомиться. Будь тут только медикаменты, он смог бы подлатать себя сам, не привлекая к этому делу никого из ходившей за ним троицы. Тем не менее, это было невозможно, так что приходилось терпеть и ждать, пока Хару не заглянет к нему сам. Возможно, в данный момент тот спал, а будить его не хотелось.              Сон не шел и чтобы скоротать время Натаниэль решил заняться чем-нибудь полезным, но теперь немного сомневался в верности своего поступка. Потому что выданная его глазам информация вводила его в ступор, вгоняя в чистейший ужас.              — Ичиро, ты чертов сукин сын…              В его голове вращались ругательства и похуже, из-за своего ошеломленного состояния он был способен выдавить из себя только эти несколько слов. Зашипев словно рассерженная кошка, которой болезненно наступили на хвост, Натаниэль с громким звуком захлопнул ноутбук, однако прочитанные строчки будто въелись в его мозг, продолжая стоять перед глазами:        «Камбу-ацукай — правая рука Оябуна (Глава Якудза). Младший босс, заместитель и второй по значимости в иерархии семьи Якудза».              «Это не может быть правдой, так ведь?» — со слабой надеждой подумал Натаниэль, нервно убирая с глаз упавшую ярко-рыжую прядь волос и медленно закипая от злости и собственного бессилия. Он начал резко сомневаться, что его жизнь всё-таки играла для Ичиро какую-то роль, ведь в ином случае, он бы не посадил его на самую вершину, где на людей с такими должностями охотились в первую очередь не только полиция и государства, но и другие мафиозные кланы.              Он был без понятия, сколько он так просидел, пытаясь уложить данный факт в своей голове. Он даже не пошевелился, когда кто-то постучал, а затем тихо отворил дверь.              В его мозгу безостановочно вращалась одна навязчивая мысль, что лучше бы Ичиро действительно сделал его головорезом, чем своим собственным заместителем. Это опасно в большей степени не настолько сильно для Натаниэля, как для его товарищей по команде. Якудза никогда не пренебрегали угрозами и похищением близких людей высокостоящих должностей, чтобы потом с помощью шантажа заставить действовать так, как им нужно, но Ичиро, зная о том, что если такое случится, то Натаниэль сделает всё, что от него потребуют, так или иначе пошел на это? Что же этот ублюдок задумал?              — О, Натаниэль, ты уже не спишь. Давно проснулся? — мягко спросил Хару, бесшумно, словно призрак, проходя внутрь и останавливаясь напротив хозяина комнаты. Тот вяло кивнул, вызвав этим лёгкую улыбку у японца. — В таком случае, пора сменить бинты, не думаешь?              Он легонько коснулся кончиками пальцев пластыря на чужом лице, не надавливая, а лишь проверяя степень испытываемого Натаниэлем дискомфорта. Натаниэль непроизвольно поморщился от вспыхнувшей боли, правда ничего сказать и сделать не успел, так как Хару уже убрал свою руку, с тихим вздохом начав рыться в своей сумке с медикаментами. Достав новые пластыри, бинты и очищающие средства, он расставил их все на столе, отодвинув ноутбук в сторону.              — Ты должен был сказать Ноэ, чтобы он позвал меня, когда раны начали болеть, а не отправлять его спать. — Строгим голосом, не подходящему к сочувствующему выражению лица, проговорил Хару, доставая небольшую бутылку воды и протягивая ее Натаниэлю. Тот взял ее, уже зная для чего она и потому не сопротивляясь. Хару недовольно покачал головой, когда не получил ответа, но возмущаться прекратил, пусть его лицо и продолжало выражать всю скорбь китайского народа.              Его милый хвостик собранный сверху, чтобы убрать мешающую челку, придавал ему комфортный домашний вид, да и в целом его пижама в виде кролика выглядела забавно, но странно ему шла. Видимо он поспешил сюда едва проснувшись и потому даже не переоделся. Натаниэль не должен был чувствовать по этому поводу вину, но она довольно неприятно его кольнула. Хару выполнял поставленную ему работу, но то как он это делал, будто для него нет ничего важнее, чем его здоровье, оставляло необъяснимые чувства стыда и вины глубоко внутри. Быть обузой кому-то всегда неприятно, но если этот человек относится к тебе хорошо, то это уже была совершенно другая категория, более худшая, чем обычное «неприятно».              Хару протянул ему несколько безобидно выглядящих таблеток, которые являлись мощными обезболивающими. Без каких-либо комментариев Натаниэль взял их и закинул себе в рот, запивая прохладной водой. Убедившись, что Натаниэль проглотил их все до единой, Хару удовлетворённо улыбнулся.              — Мне подождать пока они начнут действовать или ты можешь потерпеть?              — Потерплю, — не задумываясь ответил Натаниэль, а Хару молча поджал губы, не ожидая никакого другого ответа. Чего Натаниэлю не занимать, так это упрямости.              Прикусив внутреннюю часть щеки, Натаниэль стоически терпел, прикосновения к ранам на лице, пока Хару менял пластыри с бинтами быстрыми и аккуратными движениями. Закончив менее, чем через пять минут, он начал снимать повязки с его рук, используя ножницы для меньшего причинения боли. Натаниэль не смотрел на них, прекрасно зная, что он там увидит, если взглянет.              Когда он увидел свои руки в первый раз, его едва не поглотила паническая атака. Он растерялся и ему начало казаться, что он оказался вновь в машине с Лолой, где она прижимала острое лезвие к его лицу и шептала ужасы, которые она хотела бы с ним сделать. Ему повезло, что в тот момент рядом с ним был Хару, быстро понявший ситуацию и вколовший ему снотворное. Его паническая атака закончилась так и не начавшись, он провалился в сон, а когда проснулся, то ужасные ожоги и порезы были скрыты под толстыми слоями бинтов. С тех пор он ни разу на них не глянул, предпочитая отводить взгляд в сторону, когда приходило время менять бинты.              Хару закончил с правой рукой и уже хотел был приступить к левой, как их обоих отвлёк шум быстрых шагов, будто кто-то на всех парах бежал по коридору, при этом сшибая все углы на поворотах. Хару недовольно открыл губы, чтобы что-то сказать, но именно в этот момент дверь широко распахнулась и перед ними предстал человек, видеть которого Натаниэль никак не ожидал.              Жан с испуганными широко распахнутыми глазами глядел на него, застыв прямо на пороге. Его взгляд метался по его лицу, а его самого слегка потряхивало. Он был в полной экипировке, за исключением шлема и клюшки, кажется он сбежал прямо с тренировки. В одной руке он крепко держал телефон, сжимая с такой силой, что было удивительно, как смартфон ещё не раскрошился. Спустя секунду позади Жана, подобно тени, появился Рико с убийственной яростью в глазах глядя на француза, кажись мысленно представляя, как разрывает его на мельчайшие кусочки.              Ситуация становилась всё более подозрительной. Жан сбежал с тренировки к нему без разрешения Рико, заставив того погнаться за собой? Если бы Жан сейчас не стоял перед ним и не смотрел на него как на живого мертвеца, то Натаниэль бы ни за что не поверил, что это был тот же самый Жан Моро, что ещё во время Рождественских каникул боялся ослушаться Рико и Тетсуи даже в самых мелких вещах.              — Что происходит? — ледяным голосом произнес Хару, вставая чуть впереди Натаниэля, таким образом прикрывая обзор на изуродованную руку, до того, как названные гости успели ее заметить.              Натаниэль вопросительно посмотрел на Жана из-за спины Хару, при этом полностью игнорируя присутствие Рико, когда Хару озвучил вопрос, крутящийся в его голове.              — Пришел удостовериться, что покойник на самом деле жив, — сквозь зубы, низким от злости голосом ответил Рико вместо Жана, явно болезненно хватая того сзади за шею, всё ещё перебывающего в ступоре. Жан как одержимый смотрел на лицо Натаниэля, будто не мог поверить, что и вправду был перед ним, живой, пусть и не совсем здоровый. Хару оскалился и Рико словив на себе его взгляд, вздрогнул и убрал от Жана руки.              — Покойник? — невольно вырвалось у Натаниэля, а его понимание ситуации уменьшилось ещё сильнее. — О чем, черт возьми, ты…              Вместо ответа, Рико с силой выхватил телефон из руки Жана, будто пытался забрать смартфон оторвав вместе с конечностью, и без лишних слов, под угрожающий взгляд Хару, подошёл к Натаниэлю и кинул ему в руки. Тот схватил его правой рукой, сначала непонимающе посмотрев на обозленного Рико, а затем на экран, хотя прочитав заголовок видео, все его вопросы отпали сами собой.        «Срочные новости! В Балтиморе, в районе Мэдисон Истэнд, было обнаружено два тела! Прямой репортаж с места событий».              «Видимо Ичиро наконец-то решил «умертвить» Натаниэля Веснински, — догадался парень, нажимая на кнопку воспроизведения, морально подготавливаясь ко всему, что может увидеть. — Но почему написано, что обнаружили два тела?»              Спустя мгновение по комнате, в которой царила тяжёлая тишина, зазвенел ясный и четкий голос репортёрши:              — Сегодня в семь часов утра перепуганные граждане, по пути на работу, обнаружили два изувеченных тела. «Кто же мог решиться на такое зверское убийство?» — вот вопрос, которым задаются многие очевидцы, но даже вызванные полицейские не могут дать внятного ответа, отказываясь что-либо говорить, кроме установленных личностей жертв. — Девушка, поправила спавший капюшон, натягивая его обратно на голову и спасаясь таким образом от ветра. Она с сочувствием на лице показывала ужасающие кадры бесчеловечного и извращенного убийства, не это вынудило Натаниэля превратиться в камень, забыв как дышать. Его имя и имя его матери, написанные в строке имени жертв, заставило голову опустеть. — Ими оказались давно пропавшие без вести мать и сын, Натаниэль и Мэри Веснински. Случайность или совпадение, что через несколько дней после убийства недавно освобождённого Натана Веснински, были зверски убиты остальные члены его семьи пропавшие более семи лет назад в этом же городе? Кто же мог стоять за убийством целой семьи и как полиция собирается закрыть это дело, если преступник, как и в случае с Натаном Веснински, не оставит никаких улик?              На экране продолжали показывать два тела, будто бесполезный мусор, выброшенных прямо на дороге. Почти все было зацензурено, но яркие рыжие волосы обильно перепачканные в крови виделись все также отчётливо. Лежавшая рядом с ярко-рыжим парнем женщина, с конечностями вывернутыми под неправильным углом, была до боли похожа телосложением, даже длинной и цветом волос на его родную мать. Лица было не видно, так как оно оказалось превращено в кровавое месиво, и без этого Натаниэлю казалось, что там действительно лежала Мэри.              — Натаниэль? — аккуратно позвал Хару, с опаской, словно прикасаясь к дикому животному, положив руку ему на плечо и слегка тряхнув. — Ты как?              Натаниэль не повернулся, продолжая молчаливо сверлить взглядом телефон, и не отреагировал, когда перед его лицом обеспокоено щёлкнули пальцами, пытаясь привлечь его внимание и привести в себя. В его голове была каша. Натаниэль попытался сделать вдох, но выдохнуть у него не получилось. Воздух застрял в его горле тяжёлым комом, перекрывая все дыхательные пути.              Натаниэль был готов, что Ичиро подстроит его смерть, сделав убийство максимально бесчеловечным, чтобы другим было тяжело увидеть в этом трупе Нила Джостена, но при этом избавившись от его личности, как Натаниэля Веснински. Но он не ожидал, что вместе с ним он «убьет» и Мэри. В носу начал ощущаться знакомый, казалось бы уже давно забытый запах горящей резины, кожи и метала. Тошнота стала медленно подниматься и подкатывать к горлу.              Натаниэль прекрасно помнил, как сильно его потрясла и надломила смерть матери, когда ему собственноручно приходилось закапывать ее кости в песке и затем бежать, но уже одному. Какое отчаяние и страх он испытывал оставшись в одиночестве, один против всего мира и своего собственного отца, охотящегося и преследовавшего его, будто хищник, желая отнять его жизнь. Он был настолько сломлен, что пренебрег указаниям Мэри и начал играть в экси, чтобы вновь, хоть немного, почувствовать себя живым. В итоге это привело его к Лисам и он обрёл новую семью, эти черные страницы его жизни, как ни крути, остались с ним, глубоко погребённые внутри его сердца, как черная дыра, высасывающая все его положительные эмоции, стоило ему ненадолго вспоминать об этом.              Эти кадры будто вернули его на пару лет назад, в то ужасное время. Отчаяние и безысходность были настолько сильными и яркими, что Натаниэлю требовалось много сил, чтобы сохранить ясность ума и не забывать о том, где он на самом деле находится. Вместе с этим внутри него проснулась ярость. Ичиро всё спланировал заранее, только зачем приплетать к этому его мать? У Натаниэля было такое противное ощущение, как если бы этот ублюдок не просто плюнул на ее могилу своими поступками, а ещё основательно по ней потоптался. Точно таким образом показывал, что было бы с ними, если она не умерла на берегу моря, а продолжала прятаться и сбегать вместе с ним.              Всё это время внимательно наблюдавшие за ним Жан, Рико и Хару, четко следившие за небольшими изменениями эмоций на его опустевшем лице, молча переглянулись, забыв об напряжённых отношениях и неприязни между собой. Натаниэль быстро овладел собой и с непроницаемой маской идеального спокойствия протянул Жану телефон обратно. Тот взял его с облегчением, радостью и липким беспокойством глядя на Натаниэля.              — Я видел тебя вчера издалека, однако всё равно испугался, когда увидел эти новости во время перерыва, — Жан смущённо прикусил губу, начав говорить со своим непередаваемым французским акцентом. — Тебя сильно потрепало, но ты всё ещё жив. Я рад.              Натаниэль усмехнулся. Такая простая задача, как сидеть с ровной спиной, казалась ему сейчас непосильной и потому он устало развалился на мягком стуле, мысленно проклиная Ичиро, до боли стискивая зубы.              У него резко заболела голова. В висках пульсировало, а во рту появился солоноватый привкус крови. Он с такой силой сжал челюсти, что прокусил щеку. Хару успокаивающе запустил свои пальцы в рыжие волосы Натаниэля и принялся слегка массировать кожу головы, стараясь избавить его от появившегося напряжения. Натаниэль мягко отстранился, даже в таком подвешенном состоянии не желая обижать Хару, отводя взгляд и натыкаясь им на Рико, который с интересом уставился на… его израненную руку. Как если бы он оказался в зоопарке, где представляли диковинную зверушку.              — Проваливай, — с огромным трудом заставив губы шевелиться, прорычал Натаниэль, зло сверкнув глазами и убирая ее от его взгляда.              Брови Рико поползли вверх и он открыл рот, чтобы, судя по его недовольному лицу, сказать что-то резкое, но Хару оказался быстрее его языка. Одним стремительным и неуловимым движением он оказался позади Мориямы, схватив того за кисть руки и заламывая ее ему за спину. Тот издал удивленный крик, который перерос в болезненный и протяжный стон. Хару развернул его лицом к выходу и толкнул за пределы комнаты, подарив на последок пинок под зад и сразу же закрывая дверь с таким видом, как если бы только что произошло что-то обыденное.              — Что? Он мне тоже не нравится, — заметив на себе впечатленный взгляд Натаниэля, сказал Хару, будто оправдываясь.              — Я, пожалуй, пойду, — неуверенно протянул Жан, в противовес своим словам с опаской начал отступать за спину Натаниэля и не отводя настороженного взгляда от Хару, как будто надеялся, что препятствие в виде Натаниэля будет способно его защитить от такого же способа ухода из комнаты.              — Ты друг Натаниэля? — сделав вид, что не заметил поведения Жана, миролюбиво поинтересовался Хару, закатывая рукава пижамы с довольно-таки угрожающим видом. Хрупкий голубоволосый парень с мягкими чертами лица, в домашних тапочках и в пижаме не выглядел как человек, который мог представлять опасность, но тяжёлый взгляд говорил об обратном и этого Жану хватило, чтобы струхнуть.              Жан жалостливо взглянул на Натаниэля, таким образом передавая право ответа на вопрос ему. Тот вздохнул, но согласно кивнул. Как по щелчку пальцев вся исходящая от Хару угроза испарилось, а он снова расцвел в теплой улыбке. Такая резкая перемена привела Жана в замешательство и он покосился на Натаниэля, словно спрашивая что происходит и что ему делать.              — В таком случае, подожди немного пока я закончу с левой рукой Натаниэля, а потом уже познакомимся. Как тебе такой план? — Хару бодро подскочил к своей сумке, достав новую упаковку бинтов, так как прошлая уже закончилась, и склонился к руке Натаниэля, сразу приступая к работе.              Жан отшатнулся от неожиданности и едва не споткнулся о собственные ноги, но всё-таки смог удержать равновесие.              — Мне нужно на тренировку, — с тихим страхом в голосе пробормотал Жан, направленным неизвестно в чью сторону: Рико или Хару, начиная двигаться в сторону двери. — Хозяин и Рико будут в ярости, я должен…              — Подождут, — отрезал Хару, изогнув губы в холодной улыбке и неспеша начиная отматывать нужное количество бинта, одним лишь взглядом заставив Жана застыть на месте и громко сглотнуть. — У тебя есть довольно крутой друг в лице Натаниэля и ты здесь с ним. Что они смогут сделать против него? Ничего.              От очередного напоминания того, кем теперь он является, настроение Натаниэля упало ещё ниже. Он выглядел таким усталым, словно ему даже дышать было сложно, не то что разговаривать. Он с нечитаемым выражением слушал, как Жан и Хару негромко переговаривались, особо не вникая в слова, пока последний кропотливо работал над его ранами.              На какое-то время его мозг просто отключился и он без каких либо мыслей тупо пялился в стену. В себя его привел лёгкий толчок в бок. Повернув голову, он наткнулся взглядом на Хару. Тот уже собрал всё обратно в свою сумку и теперь с подозрением осматривал его лицо, выискивая признаки беспокойства или панической атаки.              — Я в порядке, — опережая вопрос Хару, максимально спокойно сказал Натаниэль.              Хару недоверчиво прищурился и молча поджал губы, всем своим видом показывая, что в эти слова он совершенно не верит. Даже Жан, нервно сидящий на его кровати, с безнадежным видом покачал головой. Те же самые слова он слышал, когда Рико и Тетсуи превращали его в кровавую грушу для битья.              — Что ж, в таком случае, как насчёт того, чтобы пообедать? — подавив тяжёлый вздох, Хару достал со своей пижамы телефон и начал активно что-то печатать. — Закажем суши? Раз уж сейчас кухня занята Воронами. — Хару мельком глянул на Жана, после этого возвратив взгляд обратно на телефон. — У кого-нибудь есть какие-то особые предпочтения?              Жан отрицательно замотал головой, не сводя опасливого взгляда от Хару. Тот поднял большой палец вверх, давая понять, что он принял его мнение к сведению, а затем с вопросом в глазах посмотрел на Натаниэля.              — Мне без разницы, — заметив на себе внимание двух пар глаз, ответил Натаниэль, поднимаясь со стула и разминая позвоночник.              Он не занимался никакой физической активностью уже несколько дней и его тело начинало требовать какого-нибудь движения, несмотря на полученные раны. Натаниэль был уверен, что если его выпустить сейчас на поле, то он смог бы показать более менее достойную игру. Его хватка осталась такой же непоколебимой, несмотря на травмы. Тем не менее, ему запрещали бегать, несмотря на тот факт, что его ноги не были никак травмированы.              — Тогда я заказал на свой вкус, потом не жалуйтесь, — ехидно улыбнулся Хару, с самодовольным видом убирая телефон обратно в бездонный карман пижамы. — Я пойду позову Ноэ с Сэмом, а вы пока что можете посекретничать.              Хару заговорщики подмигнул и начав что-то весело напевать себе под нос, скрылся за дверью. Жан и Натаниэль одновременно скрестили взгляды друг на друге.              — Только не говори, что он заказал супер острые суши? — с щемящей надеждой в глазах, проговорил Жан на французском.              — Я в этом уверен, — под обречённый стон, с лёгкой улыбкой ответил Натаниэль, незаметно сжимая кулаки и представляя как они смыкаются на поганой шее Ичиро.                     

***

                           Эндрю скучающе кидал бумажки в мусорку, игнорируя тот факт, что вся команда собралась в их комнате. Действия таблеток, которые ему ввели, чтобы утихомирить, уже переставали действовать и с каждой секундой его взгляд становился более стеклянным, а движения заторможенными.              Кевин удручённо переключал каналы на телевизоре, выглядя до странности опустошённым. Когда эта парочка пропала вчера днём, то все Лисы подняли жуткую панику, подключив к поиску тренера и нескольких агентов полиции, ошивающихся рядом с ними последние дни. С их возвращением спустя полтора часа и сжатым пересказом Кевина о встрече с наследником мафии среди них поселилось напряжение.              Рассказ Кевина был обрывочным и он сам выглядел взволнованным и испуганным, Лисы списали это на последствия встречи с Наследником Империи Морияма, только Ники и Аарон поняли, что Кевин что-то утаил, но спросить напрямую у него или Эндрю не получалось, потому что старшеклассники не оставляли их даже на минуту, да и желания выяснить всё, используя немецкий язык не было. Каменное лицо Эндрю отбивало любое желание.              После вялого поздравления Кевина с получением свободы от Мориям, команда молчаливо расселась в креслах или на полу. Все были мрачны, отсутствие Нила сильно сказывалось на каждом. Даже обычно оптимистичная Рене ничего не говорила, а лишь сверлила пугающим и не свойственным ей взглядом стену. Аарон сидел рядом с Ники и Кевином с бесстрастным лицом играя в какую-то игру на телефоне. Мэтт и Дэн устроились на диване, тесно прижавшись друг к другу, а у девушки в глазах стояли невыплаканные слезы. Как лидеру ей пришлось очень тяжело. Если после смерти Сета ей удалось удержать себя в руках, то с пропажей второго члена команды ее самоконтроль стремительно рушился. Элисон молча сидела рядом с ней, без слов поддерживая и постукивая накрашенными ногтями по стеклу ручных часов. Гнетущая атмосфера, не покидающая их даже рано утром, заставляла нервничать, однако это не было способно заставить их разлучиться.              Ники, взволнованно теребящий рукав свитера, первым почувствовал, что что-то не так. Палец Кевина, последний час безостановочно переключающий каналы, застыл, а с его стороны послышался судорожный вдох, привлекший внимание всех Лисов.              — Кевин? — хриплым дрожащим голосом позвала Дэн, пусть ответа так и не дождалась.              Зрачки Кевина дрожали, расширившись в огромном шоке. Его белые губы приоткрылись, будто пытаясь что-то сказать, но издав лишь полузадушенный вдох.              — Ну что опять? — равнодушно спросил Эндрю, продолжая заниматься своей забавой, начав уже вырывать листы с чьей-то тетради и комкать их, чтобы затем выкинуть в мусорку.              — Н-нил м-мертв? — заикнувшись несколько раз, всё-таки выдавил Кевин, на удивление быстро приходя в себя и с отчаяньем на лице принялся как одержимый проматывать обратно, с такой силой стискивая пульт, что тот издал жалобный скрип.              Среди Лисов воцарилась тишина, в последнее время игнорирующий и не обращающий особого внимания на чужие слова, Эндрю застыл, не успев кинуть смятую бумагу, сжатую в руке. В комнате Монстров словно остановилось время и единственным кто шевелился был Кевин, дрожащими пальцами старавшийся отмотать к началу выпуска новостей. Когда у него наконец-то это получилось, он добавил громкость на всю и прикрыв рот рукой, откинулся назад, с ужасом смотря на экран.              Слова репортёрши эхом отдавались в ушах и никто из Лисов не отрывал взгляда от экрана, не находя сил отвести его в сторону, пребывая в каком-то оцепенении. Их лица покрывала мертвенная бледность на которых четко читалось неверие. Они все смотрели на знакомую ярко-рыжую шевелюру, которая была окрашена кровью. На всегда так раздражающую их мешковатую старую одежду и потёртые кроссовки. Сейчас она вся была покрыта темно-красными пятнами, впрочем и так была хорошо узнаваема. Женщина лежавшая рядом не привлекала их внимания, пусть теперь они и знали, что она была его матерью. Единственным на кого они смотрели был их Нил, их нападающий, их друг, их член семьи.              — Это не он, — ужасающе тихим шепотом произнес Эндрю и все без исключения заметили в нем несвойственную и никогда ранее не слышимую дрожь. — Это не может быть он. Он же обещал.              Дэн беспомощно обняла себя руками за плечи, горько всхлипывая, пряча лицо в изгибе шеи замеревшего Мэтта. Аарон в смешанных чувствах перевел взгляд на Эндрю, не замечая как в его руку мертвой хваткой вцепился Ники. Никто не понял значение слов Эндрю, но никого это не волновало, сразу вылетев из их головы сосредоточившись лишь на одном человеке.              Их мир медленно трескался, ломаясь на мелкие кусочки. Надежда, позволяющая им существовать эти четыре с половиной дня после пропажи Нила, оказалась бездушно убита. Внутри них словно появилась зияющая бездна, в том месте, где каждый Лис хранил свою привязанность и любовь к Нилу.              Никто не хотел верить в то, что они больше никогда не смогут увидеть слабую улыбку, появляющуюся на лице Нила в редкие моменты счастья и радости. Торжество в ясных голубых глазах, когда он забивал гол или их команда выигрывала матч. Щемящую гордость, после того, как он видел насколько лучше стала их игра и как сильно они продвинулись вперёд. Его непоколебимую уверенность в том, что они смогут одержать победу над Воронами и взойти на пьедестал. В то, что они не смогут услышать ненавистное «Я в порядке», прекрасная зная, что это не правда, всё равно делая вид, что верят. Никто, никто не хотел верить, что их Нила больше нет.              — Он должен быть жив, он не из тех кто легко умирает, — голос Ники оборвался. У него был такой побитый вид, как будто каждое слово причиняло ему сильнейшую душевную боль.              Эндрю больше не произнес ни слова и никак не отреагировал на Ники. Он поднялся с пола, слегка покачнувшись, как если бы его тело разом покинули силы. Рене быстро оказалась рядом с ним, протягивая руки, чтобы помочь, но оказалась проигнорирована. На лице Эндрю не было никаких признаков того, что новости хоть как-то задели его или причинили боль. Оно было привычно спокойным, чуть ли не отрешённым, но если приглядеться, то можно было заметить, что его тело била крупная дрожь. Он не твердым шагом подошёл к двери и сжал дверную ручку, чтобы повернуть, но его остановил холодный, полный ненависти голос:              — Тебе настолько плевать на смерть Нила? — Эндрю слегка повернул голову в сторону говорящего, но так и остался стоять ко всем спиной, скрывая глаза за блондинистыми волосами. — Я думал вы довольно близки, разве ты взял его себе в компашку Монстров не с обещанием защитить его?              — Мэтт, Ичиро Морияма – не Рико. Эндрю не смог бы его защитить в любом случае, — слабым голосом вмешался Кевин, постепенно беря себя в руки. Покрасневшими глазами он с укором посмотрел на Мэтта, имеющего такой вид, как будто тот собирался кинуться на него или Эндрю, не взирая на последствия.              — Но тебя же как-то защитил, — издевательски прорычал Мэтт с отчаяньем в глазах, начиная подниматься. Дэн схватила его за руку удерживая на месте. Из-за непрекращающихся слез она не могла вставить ни слова, продолжая стараться хотя бы образом обрубить конфликт в зародыше. Остальные постепенно начали приходить в себя, но не вмешивались. — То есть, для него Нил пустое место, а ты приоритет?              — Сейчас не время для ссор, — Элисон презрительно покосилась на Мэтта. В данный момент она напоминала ту версию себя, которая была с ними после смерти Сета. Она не плакала, никак не показывая свою боль, но глубоко в глазах была сильная печаль, смешанная со злостью и жаждой мести. — Мы потеряли одного из нас, а вы что делаете? Хотите устроить между собой бойню?              Мэтт заскрипел зубами, с яростью смотря на Элисон, с лёгкостью выдержавшую его тяжёлый взгляд. Она выгнула бровь, как бы говоря, что ее такими трюками не удивить. В конце концов посверлив ее ещё немного взглядом Мэтт сдался и отвёл глаза, отчаянье и ярость застывшие на его лице показывали, что он ещё не успокоился, пусть и согласился на временное перемирие.              — Что ты имел в виду, когда приплел Ичиро? — убедившись, что Мэтт не собирается бросаться на Кевина или бежать на Эндрю с кулаками, Элисон обратилась к Дэю. — Он как-то связан с Нилом?              Кевин разнервничался ещё сильнее, услышав вопросы и со страхом посмотрел на Эндрю. Тот, видимо, больше не желая оставаться в обществе Лисов, толкнул дверь вперёд и молча вышел из комнаты. Немного помедлив, но, в конце концов, приняв решение, Рене двинулась следом, оглянувшись на последок с немой просьбой держать себя в руках. Едва они исчезли, все взгляды сосредоточились на одном человеке.              — Ты собираешься отвечать или нет? — грубо спросил Мэтт, снова приобнимая Дэн.              — Я… Я не… — Кевин растерянно огляделся, смахивая с глаз слезы, размытым взглядом то и дело натыкаясь на чужие глаза, в которых застыла решимость получить ответ любым способом.              — Я тоже хотел бы знать, — приглушённым надломленным голосом сказал Ники, вытирая мокрые щеки рукавом свитера. Он из последних сил боролся с подступающей истерикой, готовой поглотить его в любой момент. — Что-то случилось во время встречи с Мориямой, ведь так?              — Ты был сам не свой, когда вернулся, да и Эндрю перестал кидаться на всех и пытаться тебя придушить, — будничным тоном поддержал Аарон, покосившись на Ники, явно не зная, что делать с кузеном. Он с мрачным лицом немного помедлив неохотно похлопал того по плечу, стараясь скопировать успокаивающий жест, но это все равно вышло с натяжкой.              Кевин сжался ещё сильнее, когда два человека, которые должны были быть на его стороне, встали против него же. Он покосился на дверь, горя желанием сбежать отсюда следом за Эндрю и Рене, даже если они вновь решили попрактиковаться в драке на ножах. Оставшиеся члены команды смотрели только на него, ожидая ответа. Он привык к вниманию камер и миллионов людей, однако выдерживать это было гораздо тяжелее. Тяжёлый груз давил на его плечи, а каждый взгляд словно добавлял туда ещё больше веса.              Они все видели ужасные картины убийства и изувеченные, как после продолжительных пыток, тела, они до сих пор не хотели принимать тот вариант, что там лежал их Нил. Они искали доказательства, что это всё обман, пусть там в строке жертвы было настоящее имя Нила, а тело болезненно похоже на него. Внутри них всё горело, у каждого была своя разная боль, и в то же время она была едина. Они все потеряли близкого им человека, но отчаянно не хотели в это верить, не хотели с этим мириться.              — Я-я не уверен, что имею право вам это рассказывать, — запнувшись наконец-то пробормотал Кевин, начав нервно потирать кисти рук. Его зелёные глаза бегали по комнате, избегая Лисов, не задерживаясь ни на чём больше двух секунд.              — Разве это имеет какое-то значение? Ты заключил сделку с Ублюдком-старшим, чего тебе бояться? — снова взорвался Мэтт, которого заткнули предупреждающим взглядом Элисон и Дэн.              — Если он узнает, что я вам рассказал, то может решить аннулировать ее и убить меня, — в голосе Кевина сквозил ничем не прикрытый страх.              — Даже сейчас опасаешься за свою шкуру. Нил может быть в опасности, а ты продолжаешь думать только о себе? — Лицо Мэтта потемнело. — Ты эгоистичный сукин с…              — Тихо, — надтреснутым голосом приказала Дэн, обрывая горячий монолог Мэтта, а затем с пустым взглядом обратилась к Кевину. — Никто не узнает о том, что ты нам рассказал. Твои слова не выйдут за пределы этой комнаты. Неужели ты и правда думаешь, что у нас есть резон пойти к якудза и жаловаться на тебя? Всё что нам нужно, так это шанс на то, что он жив и всё это обман.              На лице Кевина появилась болезненная гримаса и он неизвестно зачем коснулся своей татуировки, словно желая ее спрятать или защитить. Он выглядел необычайно слабым и сломленным, как будто перед ними сейчас был не привычно высокомерный и наглый второй Король Экси, а обычный парень, которого не слабо потрепала жизнь.              — Если в этом замешаны Морияма, то им ничего не стоит подкупить телевидение и ФБР-цев, разве не так? — деланно уверенным голосом спросила Элисон, обращаясь ко всем. — Его смерть может быть подстроена. Всё что нам нужно, так это в этом убедиться. Твои слова могут нам в этом помочь.              Кевин ещё ниже отпустил голову и с горьким смехом покачал головой.              — Забудьте об этом. Он мертв, — глухо сказал Дэй с каким-то истерическими нотками в голосе. — Он знал на что шел, когда выбрал Лисов вместо побега и спасения своей жизни.              После этого Кевин бегло выругался на французском, закрывая свое лицо ладонями. Его сердце стучало так быстро, как будто он одолел полноценную жестокую тренировку Воронов. Горло пересохло и ему как никогда сильно хотелось очутиться в Колумбии и напиться до беспамятства, чтобы избавиться от тянущей вины, изводящей всё его существо. Он твердил себе, что он не мог ничего поделать, что Нил сам выбрал свою судьбу, вот только совесть шептала обратное. Он трус, что побоялся вмешиваться и бросил попытки отговорить Нила от своего самоубийственного решения, пустив всё на самотёк. Он словно своими руками толкнул его в могилу.              — Подстроить чужую смерть якудзе ничего не стоит! — с нажимом произнесла Элисон, постепенно начиная выходить из себя. — Кому как не тебе это знать? И разве не ты ли говорил, что Нил сам рассказал тебе о том, что его мать давно мертва, хотя в новостях говорится другое?              Все потрясённо переглянулись, забыв о таком немаловажно факте, о котором им поведал Кевин после того, как руки Эндрю вцепились в его горло. Внутри них медленно начала оживать уже не просто разбитая надежда, а уверенность в том, что всё это и правда ложь. Уголки губ Ники приподнялись в незнакомой, недоверчивой манере не подходящей его обычно весёлому выражению лица.              — Он был там, — не убирая рук от лица, едва слышно сказал Кевин, начиная покачиваться вперёд назад, как пациент из санаторий для душевнобольных.              Наступила секундная пауза.              — Что? — ошеломлено переспросила Элисон, делая резкий шаг в его сторону, отчего невысокий каблучок на ее белых туфлях издал громкий стук. — Что ты сейчас сказал?