|Драбблы, хэдканоны и истории про Вас и персонажей Геншин Импакт|

Он не хотел этого. Никогда не хотел. Но ему пришлось пойти на такой шаг. Отец вызывает его в свой кабинет. Лини не знает зачем, но с каждым шагом в сторону злосчастной двери в голову приходят мысли, одна страшнее другой. Начиная с "Мне нужна твоя помощь, я никак не могу управиться с этими непослушными детьми" и заканчивая "У меня для тебя новое поручение". В шестидесяти процентов случаев, всё заканчивалось вторым вариантом, представляющим из себя грязную работёнку в виде добычи новой информации во благо Фатуи. Но в этот раз всё оказалось куда хуже. "Избавься от неё, она может быть опасна". Лини понадобилось четыре попытки, чтобы сделать вдох и ещё шесть, чтобы взглянуть на Арлекино. Скрестив руки на груди, женщина ждала ответа. Она, спокойная как удав, смотрела на него вопросительным взглядом, с ноткой сожаления. Иллюзионист запросто мог прочитать в её глазах что-то вроде: "Ты не обязан, я могу попросить об этом кого-то другого." Избавиться? Избавиться от любимого человека? Лишить её жизни и себя какого-либо чувства спокойствия и счастья? Лишиться беззаботных мгновений в компании друг друга? Больше никогда не обнять и не поцеловать? Ни за что и никогда. Но с другой стороны, если не он, то кто? Лини сразу представил, как она, такая миловидная и беспомощная, кричит от ужаса или боли, смотря на безликого солдата Фатуи перед собой, который угрожающе приближается к ней. Живо, во всех красках увидел её изуродованный труп, с неестественно выгнутыми руками и ногами, валяющийся где-то в канализациях Фонтейна. Нет. Он не допустит такого. "Пусть лучше я, чем кто-то другой". — Ты согласен? — спрашивает Арлекино спустя несколько секунд молчания, совершенно спокойным голосом. Словно и не об убийстве говорит. — Да. — его голос немного дрожит. Без раздумий. Без сомнений. Без колебаний.

***

Новость о том, что Линетт приболела и не сможет участвовать в ближайшем представлении в театре Эпиклез, была озвучена за чаем, примерно в пять часов. — Вот так вот, и теперь у меня совсем нет помощницы... — Лини грустно вздыхает и наигранно стирает с щеки невидимую слезу, — Эх, а нам так хотелось показать новый фокус с водяным шкафом, — он молчит пару секунд, думая о чем-то своем. Внезапно в голову фокусника приходит какая-то мысль, и он с интересом смотрит прямо на вас, — Хм, а ты не хочешь мне помочь? От такого заявления вы подавились чаем. Быстро поставив чашку с горячим питьём на блюдце, пытаясь откашляться, вы глядите на него как на привидение. Наконец, дар речи к вам возвращается. — Помочь? Я с радостью! Всегда мечтала выступить на большой сцене. Только я переживаю, это, наверное, сложно... — Неуверенно отводите взгляд в сторону, сомневаясь в своём решении. Лини одобряюще кладёт свою ладонь поверх вашей. Бархатная перчатка приятно щекочет кожу руки. — Не волнуйся, мне нужна помощь только с одним фокусом. Тебе нужно будет просто зайти в шкаф с водой, а дальше я сам всё сделаю. — Иллюзионист встаёт со стула, поправляя шляпу. — Ну-с, за себя я заплатил. До вечера! И пропадает, оставляя вас в одиночестве. Только несколько монеток моры и пустая чашка на столе напоминали, о реальности произошедшего.

***

Спустя два дня, вы уже стояли за кулисами в легендарном театре. Нервничали и переживали, в сотый раз повторяя про себя свои действия. "Зайти в шкаф, сделать вид, что утонула, потом Лини провернёт свой трюк, а потом с улыбкой выйти на сцену, обязательно поклониться и..." — А в чем секрет этого фокуса? — Внезапный вопрос, заставший врасплох Лини. Он стоял к вам спиной и, хвала всем Архонтам за то, что вы не увидели его лицо. Парень недоуменно смотрит на вас. — Ну, разве я не должна знать? Вдруг что-то пойдёт не так? Мне нужно знать, как выйти из такой ситуации. На секунду блондина охватила страшная паника. Лини сам начал сомневаться в правильности происходящего. Нет, он слишком далеко зашёл. Поздно останавливаться. — Кхм... — лиловые глаза торопливо забегали по комнате, — Хэй, настоящий иллюзионист не должен раскрывать своих секретов! — старая, давно заученная фраза, — Всё под моим чутким контролем. Доверься мне, ну же! Вы лишь многозначительно улыбаетесь и выглядываете в зал. Аншлаг. Нет ни единого свободного места. Казалось, весь Фонтейн пришёл посмотреть на представление талантливого иллюзиониста. Молодые дамы в своих самых пышных и роскошных платьях кокетливо обмахивались веерами, о чем-то сплетничая и изредко хихикая. Джентльмены в парадных костюмах, деловито поправляли монокли и вежливо улыбались друг другу. Зал жил своей жизнью, предвкушая нового чудесного представления. Три звонка. Лини бросает на вас последний взгляд, и выходит на сцену. Публика разрывается аплодисментами. — Приветствую, уважаемая публика! Спасибо, что пришли сегодня посмотреть на уникальное выступление вашего покорного иллюзиониста! — зал хлопает. — Что ж, начинаем! Внезапно, Лини пропадает со сцены, оставляя после себя лишь чёрный цилиндр, обтянутый красной лентой. Мгновение спустя из головного убора дюжинами полетели белые голуби, рассыпая по залу едва видимые блёстки. Зрители восторженно охают и ахают, стараясь уловить и разглядеть все движения иллюзиониста, но безуспешно. В попытке уследить за руками Лини, ловко перемешивающими колоду карт, они не замечают, что загаданную карту он спрятал в кармане шорт. Следяя за кроликом, которого блондин достаёт из своего цилиндра, они даже не подозревают, что ушастый всё это время сидел под ним, скрываясь за куском ткани. И так, в безуспешных попытках зрителей разгадать секреты Лини, очередь подошла к финальному фокусу. Помощники на специальной тележке вывезли большой стеклянный шкаф, до краев наполненный слегка мутной водой. — А теперь мне понадобится помощь одной чудесной мадмуазель! — Лини беззлобно усмехается, подавая вам руку и помогая залезть в злосчастный шкаф. — Что ж, ровно через десять секунд эта мисс исчезнет прямо на ваших глазах. Смотрите внимательно и не забывайте считать! Я начинаю: "Десять!" Публика сразу же подключилась, недружно ответив: "Девять!" Холодная, практически ледяная вода неприятно жалила кожу. Хотелось закрыть глаза и протереть их пальцами, но станет только хуже. К тому же, иллюзионист настоятельно просил отставить глаза открытыми. Восемь. Пальцы ног и рук начинают неметь. Становится больно как-либо двигаться. Семь. Вы прожигаете взглядом Лини, силой мысли стараясь заставить его обернуться, но фокусник словно нарочно разглядывает зрительный зал с таким интересом, словно видит его впервые. Шесть. В бесчисленном множестве пестрых платьев и блестящих смокингов, Лини замечает знакомый тёмно-зеленый бант. На предпоследнем ряду, скрестив руки на груди, сидит Линетт. Сидит и смотрит прямо на него. Даже за несколько десятков метров, парень видит её глаза и всё, что в них сокрыто. Горечь, злость, печаль, отрицание и бесконечное чувство безысходности. В прочем, у него так же. Пять. Линетт, в отличии от людей в зале, не считает, лишь прожигает тяжелым взглядом своего брата и водяной шкаф, с пойманной в него добычей. В глазах блестят едва заметные слёзы. Четыре. Внезапно, вы чувствуете, что всё тело стало неприятно покалывать, словно тысячи малюсеньких иголок аккуратно и точно бьют по рукам и ногам. Три. С каждой секундой тычки этих иголок становятся всё сильнее, постепенно сменяясь на спицы. Те в свою очередь уступают настоящим мечам. С каждым разом становится всё больнее и больнее. Два. Вы замечаете, как Лини поворачивается к вам. В светло-фиолетовых глазах слабо поблескивают в свете софитов слёзы иллюзиониста, а одними только губами он говорить тихое "Прости меня". Один. Боль достигает своего пика. Воображаемый меч втыкается прямо в ваше сердце. На долю секунды становится так легко и свободно, словно навеки закрытая клетка наконец-то распахнулась. А в следующее мгновение уже нет ничего. Ни Эпиклеза, ни пёстрых зрителей, ни госпожи Фурины, ни любимого фокусника. Ни-че-го. Весь зал ошарашенно молчит, наблюдая за железным спокойствием Лини и крошечными пузырьками, на месте которых пару мгновений назад было тело девушки. Фокусник лишь таинственно улыбается, чего-то выжидая. Внезапно из-за за кулис выходит её точная копия. То же лёгкое светло-синее платье, те же волосы, абсолютно такое же лицо с той же доброй и светлой улыбкой... Но нет, это не она. Лишь подстава, максимально похожая девушка, предоставленная Арлекино для успешного выполнения операции. — Леди и джентльмены, у неё получилось! — иллюзионист лучезарно улыбается, придерживая за руку подставную девушку, — Что ж, на сегодня это был последний фокус! До новых встреч, друзья мои! Занавес опускается под бурные аплодисменты зрителей. Девушка, нанятая Арлекино забирает увесистый мешочек с морой и стремительно уходит. Теперь "она" уедет из Фонтейна в ЛиЮэ, к семье, чтобы отвести от себя подозрения. Ведь в любой момент обман может всплыть. Но его обман никогда не вскроется потому, что он унесёт это с собой в могилу. Всё. Это конец. Первая и последняя любовь Лини была убита его же руками, так ещё и на глазах сотни свидетелей, которые даже не подозревают о смерти несчастной девушки. Предательство, самое настоящее предательство. Он не хотел этого. Никогда не желал совершать такой поступок. Но ему пришлось потому, что это приказ. Приказ Отца.