макароны

-невыносимый, — якобы тихое бурчание с кухни было прекрасно слышно лежащему на диване рану, как и громкий звон столовых приборов. -достал. -ты сам проиграл, — отозвался он, лениво болтая ногой в воздухе и невольно ухмыляясь. -и подал идею. за стенкой громыхнуло, кажется, что-то металлическое, затем последовало раздражённое «заткнись». хайтани поднялся и прошлёпал на кухню, чтобы созерцать столь милую, судя по звукам, картину. и получил вилкой в лоб от нахои, который, видимо, нашёл новую цель для разрушения; назвать иначе происходившее было нельзя. стол, за которым они при возможности ели вместе, был засыпан смесью сахара и соли — стоило надеяться, что это были именно эти вещества. вода, разлившаяся в одном конце, уже неторопливо достигла двери, превратив плиточный пол в подобие обмелевшего прудика. завершал ситуацию сам кавата, яростно тыкавший пальцем в панель управления электрической плитой в попытках её включить. -на ужин макарошки, — довольно сообщил он, видимо, от избытка положительных эмоций ударив кулаком только что закипевший чайник, после чего по-прежнему с улыбкой выругался трёхэтажным матом. -а пока что советую тебе съебаться нахуй дальше греть задницу. -ну уж нет, — ран присел на край табуретки, продолжая наблюдать за улыбашкой, который явно находился на грани того, чтобы схватить его за волосы и окунуть лицом в закипающую пересоленную воду. запарившийся и как никогда чувствовавший себя не в своей тарелке. волосы в беспорядке встрёпанны до неприличия, домашняя майка в мокрых разводах от разлившейся воды не заправлена в шорты, сзади вообще небрежно топорщится. хайтани поймал себя на мысли, что не отрываясь следит за каждым движением парня. хотя скорее за нечто конкретным; тот как раз зачем-то нагнулся к духовке, видимо, решив, что там макароны сварятся быстрее. -хорош на мою задницу пялиться, — зыркнул нахоя, так и не разобравшись с дверцей. -челюсть с пола подбери... -но у тебя действительно прекрасная задница. -...и слюни вытри, — озадаченно молчание, и улыбка совсем другая по атмосфере, польщённая. -спасибо. -то есть пялиться можно? — ран продолжал испытывать терпение загнанного готовить ужин из-за проигрыша в дурацкой настолке. -захлопнись, — кавата внутри себя вскинул руки, протанцевал и издал победный вскрик, ведь наконец включил плиту так, чтобы вода в кастрюле начала нагреваться, и даже открыл пачку макарон, ничего не рассыпав. -дай посмотреть, — чужие пальцы ловко ухватили одно фигурное изделие и закинули его в рот. хайтани как-то плавно и незаметно оказался рядом с парнем и теперь с наигранным интересом наблюдал за бульканьем пузырьков, словно совсем не замечая, что чужие ногти яростно царапают руку, укравшую сухую макаронину. -не мешайся. -как скажешь, — ладони вдруг очутились на талии, притягивая к себе. улыбашка, опешив от такой наглости, смог только пару раз пнуть ногой куда-то назад, но невозмутимости длинноволосого не было предела. -я не мешаю, готовь дальше. -я эти макароны тебе сейчас в хлорке сварю, — чужие руки сжимали крепко и ощущались приятным холодом сквозь довольно тонкую ткань. -меня не возьмёт, — ран уткнулся тоже прохладным кончиком носа в чужую шею. -ты чертовски сексуальный, — сказал, не моргнув, не изменившись в лице. -я в драной пижаме стою на засраной кухне, — нахое стоит небольших, но усилий не расслаблять тело и никак не реагировать даже на перемещение пальцев на живот под майку. -злой и пахнущий водой из-под крана, да, — объятия становятся крепче. -это возбуждает. -ебаный извращенец, — наконец, накрывает всегда тёплой ладонью чужую и переплетает пальцы. -может, тебе спагетти в очко вставить? хайтани потянулся к его лицу, но тот опередил и поцеловал сам, требовательно покусывая чужие губы и двигая языком, вынуждая открыть рот шире и тоже использовать свой. поцелуй не прекращался, был мокрым и тёплым, и пусть кавата просто из вредности перехватил инициативу, сам же от кайфа и млел, притираясь всё ближе к партнёру и запустив пальцы в распущенные волосы, пока тот уже переместил ладонь ему на ягодицу. -нравится? — улыбашка довольно ухмылялся. с губ капала слюна. -напрашиваешься на комплименты. -могу себе позволить, — от движения языка по шее громко выдохнул. -ну всё, пусти. нужно макароны закинуть... -закидывай, — ран развернул парня лицом к стене, заставив упереться ладонями в столешницу, и теперь держал за бёдра. да, блять, он обожал эти крепкие и вместе с тем мягкие бёдра, их было приятно сжимать и трогать, они были созданы для придерживания во время секса и лежания на них вечерами после тяжёлого дня. у нахои вообще были потрясные ноги, лучшим местом для которых явно были плечи хайтани, и самая охрененная в мире задница, пусть её обладатель всё ещё комплексовал по поводу всех этих пунктов. -есть хочется. на удивление, кавата ничего не ответил из своего арсенала хамоватых колкостей, а послушно засыпал фигурки в кастрюлю, тихо постанывая от неспешных поглаживаний. -теперь жда-а-ах... — стоявший сзади уже оперативно достал из кармана заранее туда положенный тюбик смазки и на пробу, осторожно дотронулся входа кончиком пальца. -сука... ты изначально сюда потрахаться шёл? -это риторический вопрос? — и так великоватые и державшиеся на честном слове шорты были стянуты полностью, и улыбашка дёрнул ногой, отбрасывая их в сторону и оставшись ниже пояса полностью голым; трусы, тем более дома, он считал абсолютно ненужными. его вжали так близко, что стоявший член головкой касался ящика. -нена... вижу... — сдерживать стоны не получалось никогда, а сейчас, стоя на подрагивающих ногах практически без одежды на кухне во время варки макарон, об этом нельзя было и думать. ран почти сразу вставил два пальца наполовину и медленно сгибал и разгибал их внутри. он всегда растягивал неспешно, без резких движений, но явно не чтобы уменьшить болезненность первых секунд, а заставить подаваться назад, прося о большем. нахоя держался. издавал короткие звуки в такт движениям и не касался себя, хоть и насквозь искусал губы. наконец пальцы вошли полностью, но темп увеличился несильно. терпеть эту непринуждённую медлительность становилось невыносимо. он был готов поклясться, что этот ебака во всех смыслах этого слова сейчас улыбается и ждёт мольбы или хотя бы когда он начнёт себе надрачивать. -готов? -давно уже, — от довольно глубокого толчка он прогнулся в спине и непроизвольно хихикнул; внутри защекотало приятное тянущее ощущение. -блять, сильнее... средний палец надавил на простату, превращая смешок в тонкий стон, скользнул по сжимающим стенкам и вышел с мокрым звуком. кавату оторвали от пола и усадили на кухонную столешницу, прямо рядом с плитой. денег на верхние шкафчики не хватило, поэтому сидеть можно было очень даже удобно, опираясь на стену и дёргаясь от оставляемых через каждый сантиметр кожи на шее и плечах засосов. всё горело от мучительной пустоты, член тёк прямо как неисправный кран в ванной, а хайтани даже трусы не снял. вот кофту сбросил, теперь дразня ещё и разрисованным торсом. -ран... — как раз в этот торс и впечаталась чужая пятка. -ран, пожалуйста. тот выдавил на руку ещё смазки, пару раз провёл по собственному члену, наконец, приставил ко входу и явно намеревался ещё немного поупиваться собственной исключительностью, но доведённый нахоя просто схватился за чужие плечи и сам насадился почти полностью, не стесняясь громких звуков. -за макаронами следи, — нагло улыбался ран, за что получил плевок в рот во время поцелуя. -двигайся уже, дебил, — шипел вперемешку со стонами улыбашка, рукой пытаясь нашарить что-нибудь для помешивания в кастрюле. -или я тебя сам трахну-у-у, ран... бля-я... довольно быстрые и глубокие толчки не давали возможности не то что размеренно и стабильно мешать макароны, а вообще хоть о чём-нибудь думать. мышцы непроизвольно сжимались, усиливая ощущения хайтани, который каждый раз как в первый ловил вертолёты от чувствительности, тесноты и полной звуковой раскрепощённости своего парня. тот будто нарочно находился под таким углом, чтобы уши невольно краснели от непрекращающегося хлюпанья, и дополнял стонами, возгласами и смешками. -иди ко мне, — прижался к мягкой, как и всё тело, груди каваты с россыпью веснушек и сыпи, руками не переставая шариться по изгибам талии и бёдер, тянул на себя, призывая, схватиться, но тот одной рукой продолжал держаться за несчастно поскрипывающую от бурных отношений столешницу, а другой упрямо не отпускал ложку для помешивания. всё чаще обоих прошибала плазменная дрожь, исходившая от пылающего возбуждённым жаром, прямо как плита, нахои. -без рук сможешь? -да... да, — ступни скрестились на пояснице рана и передали очередные предоргазменные конвульсии. -ах, ра-ан... — с громким всхлипом улыбашка излился себе на живот и моментально утянул во влажный поцелуй кончающего после него хайтани. он никогда сразу не выходил, позволяя сперме полностью вытечь внутрь и спровоцировать ещё пару спазмов максимально чувствительных тканей. но спокойные минуты первого отдыха прервали странно шипящие макароны. естественно они получились слипшимися в один невразумительный ком, кроме того ещё и полностью разваренные. еда на сегодня сама собой отменилась.